Лента времени — старая версия

Закрыться на замок предельно просто в кругу из звезд и догоревших свеч. Но чье угодно лопнет благородство в ответ на безразличия картечь. Немного слов, за слогом не гоняясь, сказать в свою защиту мне позволь: «Не знаешь ты, как трудно жить скрываясь и тайну превращать в слепую боль». Слепой душе не достается жалость, коль скоро та к границе приведет. Где нежность превращается в усталость, и ненависть кривит победно рот. Я снова в пустоту кидаю камень, на дне колодца видя влажный блеск. У края замираю временами, надеясь на ответа робкий всплеск. (Канцлер Ги «Песня Романс Громеру»)

Хогвартс, Шотландия 1966 год, май

– Тихо! – Анри постучал костяшками пальцев по столу, а когда это не помогло, взмахом палочки наложил заклятье молчания на весь класс. Еще несколько секунд студенты переговаривались, не заметив, что их не слышно, но потом умолкли. – Вот так. – Анри оперся бедром на край стола и покрутил палочку в пальцах. – Мне не составит проблем продержать вас так весь урок. Ну что, будем шуметь дальше или все-таки послушаем меня? Студенты принялись переглядываться и усаживаться ровнее. Близнецы Пруэтт – точные копии близнецов Уизли как внешне, так и по характеру, – попытались обменяться записками, но Анри взмахом палочки вырвал их и отлевитировал себе на стол. – Ну-ну, – протянул он, разворачивая одну из них, – что у нас тут? – Он взглядом выхватил несколько отдельных слов и зачитал их вслух: – Приклеить… подвесить… опрокинуть… Фи, какая бедная у вас фантазия, господа. Я знавал людей, которые устраивали многим более изобретательные розыгрыши. Близнецы переглянулись и синхронно натянули на лица умильное выражение. Если бы Анри не был знаком с их племянниками, то, пожалуй, даже купился бы – но он множество раз видел, как тает сердце МакГонагалл под такими взглядами и прекрасно знал, что верить им – себе дороже. – Нет, нет, – смеясь, махнул рукой он, – это не пройдет. Слишком слабо, чтобы провести меня. Поверьте, у меня богатый опыт, и вам придется изобрести что-то куда более сложное, чтобы я попался в ловушку. Судя по быстрым ухмылкам, он сам шагнул в ловушку и петля затянулась. «Что ж, посмотрим, кто кого, – Анри мысленно усмехнулся, – думаю, вы будете весьма и весьма удивлены». – Итак, к теме урока… Когда ударил колокол и семикурсники, похватав вещи, сбежали из класса, Анри опустил голову на руки и устало закрыл глаза. Он еще не совсем оправился, но Тому не следовало этого знать – как и всем остальным, кто вообще не подозревал, что он пережил смертельное проклятие. Поэтому Анри ходил на работу, как обычно, пару раз подменил Тома на собраниях – в общем, не менял свою рутину, за исключением того, что теперь он не выходил никуда из дому. Том взял с него слово, что он не сделает ни шагу за пределы квартиры, и пока что Анри честно выполнял обещание – впрочем, он был уверен, что долго это не продлится и вскоре что-нибудь заставит его изменить условиям договора. Вернувшись в свои комнаты – сегодня уроков у него больше не было, – Анри подхватил лежавший на столе сверток и зашагал к выходу. Попадавшиеся на пути редкие ученики уважительно здоровались, а вот Прингл, на которого Анри натолкнулся уже у самых дверей, презрительно поджал губы, одновременно фыркнув – выглядело это, честно говоря, достаточно забавно, и Анри с трудом сдержал ухмылку. До ворот он добрался достаточно быстро, и на этот раз, в отличие от шестого курса, те с готовностью распахнулись от первого же прикосновения. Анри шагнул за пределы защиты и, резко развернувшись на каблуках, так, что мантия хлестнула по ногам, аппарировал. – Крестный! – Сириус мгновенно бросился к нему, и Анри, бросив сверток на пол, подхватил его на руки. – Ого! – нарочито натужно крякнул он. – Кто-то потолстел с моего прошлого визита, м-м-м? – Крестный! – Сириус рассмеялся, но тут его взгляд упал на сверток и лицо загорелось чистым восторгом. – Крестный! Это она?! – Дай-ка подумать – а стоит ли мне отдавать ее? – Анри опустил возмущенно сверкнувшего глазами мальчишку на пол и задумчиво потер подбородок. – Говорят, ты отлыниваешь от занятий и постоянно ссоришься с Регулусом… – Неправда! – выпалил Сириус. – Он первый начинает! – Ну, раз так, – Анри покивал, – то я, конечно, просто обязан отдать ее тебе. Разворачивай. Сириус, дождавшись заветного позволения, в один миг сорвал обертку и восхищенно взвизгнул: – Крестный! Самая новая! – А как иначе? – Анри усмехнулся и кивнул тихо вошедшему в гостиную Альфарду. – Разве мой Сири достоин чего-то меньшего? Сириус обхватил его руками и прижался лбом где-то в районе солнечного сплетения, неразборчиво пробурчав в мантию: – Спасибо, крестный, ты лучший! – Знаю, – Анри потрепал его по волосам, – для тебя – всё самое лучшее, в том числе и крестный. Ну иди уже, полетай. Сириус схватил подаренную метлу – средний размер, уже не для маленького ребенка, но и не такая, какую сам Анри получил на первом курсе, – и вихрем умчался из гостиной. – Задний дворик? – спросил Анри, протягивая руку Альфарду. – Точно, – тот быстро пожал его ладонь и плюхнулся в кресло; Анри, впрочем, не последовал его примеру, оставшись стоять. – Ты пришел просто навестить нас или по делу? – И то, и другое. Я хотел поговорить, но был бы признателен, если бы мы нашли более… укромное место. После того, как они переместились в кабинет, Анри опустился перед камином, протянув руки к огню, а Альфард с удобством устроился на диванчике, сбросив туфли и закинув ноги на подлокотник. – Красота, – удовлетворенно выдохнул он. – Так что ты хотел? Ты давно не был у нас, в последнее время мы сталкиваемся только на деловых встречах да по чистой случайности, как на том приеме, например. Анри отметил осторожный намек, но предпочел уйти от темы: – Я хотел поговорить о твоей племяннице. – Беллатрикс? – переспросил Альфард. – Что-то с ее успеваемостью? – Нет, ничего такого, и к делам Хогвартса это отношения не имеет. – Анри помассировал виски, прежде чем продолжить: – По-хорошему, об этом следовало бы говорить с ее родителями, но я никогда не был хорошо знаком с Орионом и не знаю его убеждений, а Вальбурга в этой ситуации – несколько неподходящий человек, учитывая ее… воспитание и мысли. – Скажи-ка мне, друг мой, – Альфард весь подобрался, – твое дело ко мне случайно не имеет ничего общего с тем, что Беллатрикс уже год ежедневно читает газеты и выискивает там упоминания о Темном Лорде? – Именно, – Анри устало провел рукой по волосам. – Не так давно она расспрашивала меня о нем и призналась, что мечтает присоединиться к нему. Но я боюсь, что дело зашло даже дальше… – Неприятное положение, что тут скажешь, – Альфард опустил ноги на пол, сев нормально, и уперся локтями в колени. – Спасибо, что сообщил, Анри. – Нет, Блэк, – возразил Анри, – не думай, что всё мое участие закончится разговором с тобой! Дело касается кузины моего крестника, твоей племянницы, а значит, почти моей собственной – и я не могу позволить ей сделать неверный выбор в самом начале пути. Во всяком случае, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы предотвратить это. – Твои предложения? – Отвлеките ее. – Анри поднялся с места и принялся расхаживать по комнате, заложив руки за спину. – Найдите ей подруг, познакомьте с каким-нибудь мальчиком – нормальным мальчиком! – заинтересуйте хобби. И ни в коем случае не позволяйте ей видеть Волдеморта, что в газетах, что лично, пока это наваждение не пройдет! Белла – очень горячая девочка, если она чего-то хочет, то пожертвует многим, если не всем, чтобы получить это. А сейчас ее желанием стал Волдеморт. – И это очень, очень плохо, – пробормотал Альфард. – Именно. Связь с ним не доводит до добра, и я предупредил Беллу… вернее, попытался предупредить, но… – Анри замялся. – Я немного… не сдержал чувств, сказал то, что думаю, вместо того, что следовало, и это могло только подстегнуть ее. Я виноват, и мой долг – исправить то, что я натворил. – Я сомневаюсь, что ты так уж серьезно повлиял на Беллатрикс, друг мой, – мягко сказал Альфард, придержав Анри за край мантии и заставив остановиться. – Когда случился ваш разговор? – В марте. Альфард расхохотался, хотя во всем этом не было ни капли смешного: – Она решила всё еще в июле прошлого года, Анри! Ты, как всегда, берешь на себя вину, в то время как ты всего лишь оказался не в том месте не в то время. Не нужно быть столь жертвенным, люди редко ценят это. – Знаю, – Анри горько прищурил глаза, – к сожалению, очень хорошо знаю. Но это не отменяет нашей проблемы. Ты сделаешь? – Конечно. Она ведь моя племянница. Но если это не поможет, что тогда? – Тогда и будем думать, – твердо ответил Анри, заранее зная, что ничего не поможет. Но и не попытаться он не мог; все-таки Белла была его ученицей, и он не мог пустить всё на самотек. Вот когда она убьет Сириуса, тогда он и станет ее ненавидеть. А пока что он отвечал за Беллатрикс Блэк – не Лестрейндж, не убийцу, не Пожирательницу и не сумасшедшую. – Что-то да поможет. – Ну хорошо… – Альфард вздохнул, но закончить фразу не смог: дверь в кабинет распахнулась и с грохотом ударилась о стену. Анри мгновенно подобрался, палочка будто сама скользнула в руку – и, когда в кабинет ввалился Орион, он не сумел расслабиться, чувствуя, что здесь что-то не так. – Альф! – воскликнул тот. – Ты мне срочно нужен! – Не сейчас, Орион, – напряженно отозвался Альфард, отводя взгляд. – Альф, ты мне нужен сейчас! – Орион подскочил ближе и схватил Альфарда за руку, пытаясь поднять его с кресла, но пошатнулся и чуть не повалился ему на колени. И тут Анри, непроизвольно сморщившись, уловил резкий запах алкоголя. Альфард отодрал от себя Ориона и оттолкнул его в сторону – как раз к Анри. Тот машинально поймал его и, случайно заглянув в лицо, резко выдохнул. Глаза Ориона были налиты кровью, тени под ними были черными и казались полноценными синяками, а щеки набрякли, и скулы совершенно потерялись. – Что ты хочешь, Орион? – мягко спросил Анри, отпустив его. – Мне нужен Альф, – нетвердо стоя на ногах, выпалил тот, обдав Анри винными парами. – Зачем? Орион, сядь… – Мне – нужен – Альф! – Черт, – пробормотал Анри. Щелкнув пальцами в стороне, что автоматически привлекло внимание Ориона, он коснулся его затылка палочкой и в следующую секунду опустил обмякшего Ориона в кресло. – Он просто спит, не волнуйся, – успокоил Анри Альфарда. – И будь так добр, объясни мне, что здесь происходит. – Ты ведь сам видишь, – Альфард грустно глянул на Ориона. – И давно он так? – Пару лет, наверное. Ты долго здесь не был, а Вал всеми силами скрывает происходящее, но мне кажется, что и у нее уже кончаются силы. – Понятно. Анри лихорадочно размышлял. Сколько прожил Орион Блэк? Когда умер? Когда Анри узнал о магическом мире, был ли он еще жив? И если нет, то как умер? Сам, от руки Темного Лорда, был убит кем-то из светлых или авроров? – Анри… – Альфард замялся. – Мы не собирались никому говорить, не хотели, чтобы это выплыло наружу, поэтому его никто не обследовал… Ты не мог бы?.. – Конечно. Привычно накладывая диагностирующие, Анри расспрашивал Альфарда. Выяснилось, что Орион вначале стал выпивать по вечерам, потом и днем, а потом уже присасывался к бутылке, лишь только поднявшись с постели поутру. Причин происходившего никто не знал, остановить Ориона не смогли: он был хозяином дома и с легкостью открывал запертый погреб, а эльфы ставили его приказы превыше всех прочих; увезти же его куда-то и отказать в выпивке, пока он не придет в себя, оказалось невозможным. – И вы так и собирались скрывать всё до «победного» конца? – спросил Анри, вливая в рот Ориону сонное зелье. Поспать тому было только полезно, да и к тому же так он не мешал бы им. – И каким бы он был? Смерть, или вы хотели дождаться чуда, надеясь, что Орион передумает и бросит пить? – Мы не могли отдать его в Мунго, ты же понимаешь, – Альфард в отчаянии запустил пальцы в волосы, – это был бы позор на всю Британию! Вал поначалу хотела, но я отговорил ее, действительно надеялся, что мы справимся собственными силами. А потом всё как-то притупилось… – …И вы оставили всё на самотек. Два идиота, – припечатал Анри, – и Вал здесь едва ли не хуже тебя. Ты хоть понимаешь, что вытащить его из алкогольной пропасти уже почти невозможно? – Всё так плохо? – Альфард виновато опустил глаза. – Ты даже не подозреваешь насколько. Вам-то видны лишь внешние симптомы, а мне как целителю – еще и психическое состояние. Мир Ориона сейчас – серая, покрытая пеплом пустыня, а стакан виски – оазис в ней. Ты бы в такой ситуации отказался от озера, полного кристальной воды, и зеленой травы, деревьев и свежего ветра, если бы знал, что снаружи – только песок и сухая земля? Так вот, выпивка для Ориона – те самые трава, деревья и озеро. И для того, чтобы отучить его от зависимости, нужно заставить его пройти через пустыню – самому. Ты считаешь, он справится? – Ты поможешь? – Альфард в унынии взглянул на него, видимо, даже не допуская, что он согласится возиться с безнадежным. Анри, закончив наконец, устроил обмякшего Ориона удобнее в кресле и сам сел на подлокотник. Перспективы открывались… Да никаких, собственно, не открывалось. Шанс на успешное излечение был мизерным, слишком уж запущенным оказался случай. Но Анри не мог бросить родственника своего лучшего друга и, что еще важнее, отца своего крестника. Может быть, именно из-за пьянства Ориона детство Сириуса было отнюдь не сладким? Он был обязан попытаться – ради Сири, маленького мальчика, который безудержно радовался новой метле и искренне считал своего крестного «лучшим в мире взрослым». – Куда же я денусь, – невесело усмехнулся он, – попробую. Но я ничего не обещаю. – Спасибо, Анри! – Альфард, судя по его лицу, почти кинулся обнимать его и сумел остановиться только в последний момент. – Будешь должен, – предупредил Анри. – Договорились, – Альфард кивнул, готовый на всё. Анри отстраненно задумался: для кого же он так старался – Вальбурги, Сириуса или самого Ориона? – Ладно, тогда пусть эльфы перенесут его в спальню, а мы пока с тобой и Вал – кстати, позови ее, пожалуйста – обсудим Беллатрикс. Все-таки её оценки оставляют желать лучшего, так что я, пожалуй, поговорю с вами обоими и как учитель… ***

Париж, Франция 1966 год, май

Когда Том зашел в гостиную, та оказалась пустой. Из спальни раздавались шорохи и какой-то стук; скинув мантию и оставшись в рубашке и брюках, Том сказал, чуть повысив голос: – Я пришел! – Я сейчас! – раздалось в ответ. Сразу же после этого послышался грохот и яростное ругательство. Том усмехнулся, проходя в маленькую кухоньку. – Чай будешь? – крикнул он. – Да, спасибо, – злой как черт Анри ворвался в кухню и рухнул на стул. – Ненавижу! – прорычал он. – Что случилось? – Том положил чай в чашки, залил водой и взмахом палочки вскипятил ее. – Да я попытался собрать вещи по-маггловски. – Очевидно, ничего не вышло, – заметил Том, прислонившись к столу. – Мягко сказано! – сердито прошипел Анри. – Если я начну перечислять все, что у меня упало, рассыпалось или просто не влезло в чемодан, мы просидим здесь до вечера! – Позвал бы эльфа. – В итоге я так и сделал, – Анри махнул рукой, – но все равно досадно. Я не думал, что настолько привыкну к магии и даже не сумею сложить чемодан. – Зачем ты вообще этим занимался? Если уж ты так хочешь вернуться домой, просто приказал бы Тинки перенести твои вещи, и дело с концом. – Я не... – Анри замялся. – Я не домой. Да и дома у меня нет. Том медленно поднял свою чашку, сделал глоток и только потом убийственно тихо спросил: – Если не домой, то куда? – К Блэкам, – Анри неуютно передернул плечами, – я обещал кое с чем помочь. – Для этого отнюдь не требуется покидать эту квартиру – место, где ты в безопасности, Мордред тебя подери! – к концу фразы Том сорвался на крик, хотя вначале был уверен, что сумеет сдержаться. Внутренности жгла ярость: разве Анри не пообещал, что останется здесь, пока Том не отыщет напавшего на него? – И как ты вообще смог договориться с Блэками, если не выходил отсюда, кроме как в Хогвартс?! – Я здесь как в клетке! – выкрикнул Анри. – Я не могу сидеть здесь – один, взаперти, задыхаясь, будто меня заперли в тюрьме и ты изредка меня навещаешь! А сейчас у меня попросили помощи! Я давал клятву Гиппократа, Том, я не могу, не имею, черт возьми, права отказать! Он тяжело, быстро дышал, как после долгого бега, и Том, заметив это, понял, что и сам дышит так же. Он, с одной стороны, понимал Анри; сам он ощущал бы точно то же, если бы оказался в подобной ситуации. Но стоило ему лишь вспомнить ужас, что охватил тело и заморозил кровь, когда он увидел, как падает Анри и гаснет во тьме ночи зеленая вспышка – и вот он уже был готов закрыть Анри на сотню замков, а сверху еще и добавить цепь – для надежности. – Я понимаю, – выдохнул он, пытаясь успокоиться, – действительно понимаю, но... – Нет! – вскрикнул Анри, словно раненый зверь. – Не понимаешь, не можешь понять! Вплоть до семнадцати я каждое лето был заперт у магглов, которые ненавидели меня, а в учебный год – в замке, где, кажется, каждый третий не выносил одного моего вида, а каждый четвертый хотел убить. – Его голос был хриплым, а глаза горели лихорадочным огнем, и Том обнаружил себя завороженно уставившимся ему в лицо. – Потом я сполна познал вкус свободы... о да, когда тебя разыскивает официальная теперь власть, ты просто потрясающе свободен! А потом... – он глубоко вдохнул, – потом я закончил Хогвартс и уехал в Париж, и через несколько лет мы с тобой уже путешествовали по миру. Свобода, верно? Я мог поехать, куда хотел, но следовал за тобой, потому что наши желания поразительно часто совпадали. И я доволен этим, правда доволен, но ты всё равно не можешь меня понять, не смей даже говорить такое! И да, я знаю, что ты тоже жил с магглами, но ты, по крайней мере, был в относительной безопасности и не просыпался ночами от кошмаров, в которых убивали или твоих близких, или тебя самого! Анри с неприятным стуком поставил локти на стол и спрятал лицо в ладонях. Следующие его слова прозвучали глухо и отозвались противным ощущением у Тома под ложечкой: – Знаешь... я рассказывал тебе когда-то, что человека, заменившего мне отца, убили на дуэли. Но я не говорил, что видел это – а я видел и помню, как будто это было вчера. И он... Он позволил себя убить, я уверен в этом, иначе он никогда не проиграл бы ей. Его, как и меня сейчас, заперли ради его же собственной безопасности – и, как и сейчас, было неизвестно, когда же ситуация разрешится. Он... он был в отчаянии, Том, он просто сходил с ума. И когда его убили, тогда он получил хоть какую-то свободу. – Анри потер глаза и грустно усмехнулся. – Раньше я не понимал этого и винил себя в его смерти, но... Он махнул рукой и снова уронил голову, закрыв лицо руками. Том в некотором ошеломлении опустился на стул. За один вечер он узнал о прошлом Анри больше, чем за последние десять лет. Он отнюдь не радовался ситуации, что привела к таким откровениям, но всё же… Он знал, что прямо сейчас – не лучший момент для расспросов, и мысленно сделал себе заметку, чтобы подробно узнать обо всём этом у Анри потом. Он не мог всего так оставить. – Хорошо, – устало вздохнул Том, как будто только что вовсе и не раскрылись некоторые весьма неожиданные вещи. – Что тогда ты предлагаешь? Я не могу позволить тебе ходить, куда хочется, ради твоего же собственного блага… – О, вот только не надо о моем благе! – разозлённо вскинулся Анри. – Я достаточно наслушался о нём в детстве! – Как скажешь, – уступчиво кивнул Том, – но общую идею ты уловил. И что же мы будем делать? – Ну, ты хотя бы спрашиваешь, – пробормотал Анри себе под нос. – Уже этим выгодно отличаешься. – От кого? – Неважно, – отмахнулся Анри. – Мы можем четко оговорить места, куда мне не стоит пока ходить – как тебе такое предложение? – Любые, где случаются большие скопления народа, и наоборот, где почти никого не бывает, – мгновенно сказал Том. – Логично, – взмахом палочки Анри призвал карандаш и маггловский блокнот, который валялся здесь уже, наверное, несколько лет: бумага пожелтела и чуть завернулась в углах. Анри быстро записал сказанное и поднял глаза на Тома: – Дальше? – Места, где знают, что ты часто бываешь там. Хогвартс и твой университет, естественно, не в счет: здесь у нас нет выбора. А вот наше любимое кафе в Берлине однозначно исключено. Через полчаса, тщательно продумав и записав всё, что могло представлять опасность в нынешнем положении, Анри и Том перебрались в гостиную с чашками чая. Том сел на диван, закинув ногу на ногу, а Анри, извернувшись в почти немыслимую для нормального человека позу, лег на диван спиной и поднял ноги вверх, уложив их на стену. Его чашка стояла на полу рядом, голову же он откинул назад, беззащитно, будто напрашиваясь, открыв шею и зажмурив глаза. – Удобно? – сдерживая смешок, спросил Том. – А как же, – отозвался Анри, постукивая пятками по стене в каком-то одному ему известном ритме. – Очень даже, можешь и сам попробовать. Некоторое время они сидели в молчании. Том потягивал свой чай, уже безнадежно остывший, и в который раз обдумывал, как заставить Анри вернуться. Теперь он даже был готов отказаться от своего требования всерьез, а не только на время. Без Анри просто оказалось как-то… Не то чтобы непривычно, просто Том периодически ловил себя на том, что повернул голову и собирается что-то сказать в пустоту – где обычно стоял Анри. Или улыбается – а потом понимает, что смех, прозвучавший в ответ на его слова, раздался только в его воображении. Это сбивало с толку, путало мысли, и Том, определенно, хотел бы избавиться от этих ощущений. – Может быть?.. – начал Том, но тут же оборвал сам себя. – М-м-м? – Анри повернул к нему голову и открыл один глаз. – Нет, ничего, – Том раздраженно поджал губы. Но уже через минуту он не выдержал и снова позвал: – Анри? – Да что? – Если я заберу назад свою… просьбу, – Том старался максимально осторожно подбирать слова, – что ты скажешь? Анри вздохнул и снова опустил веки, будто всё это ему неимоверно наскучило. – Я ведь уже говорил: дело здесь уже даже не в «просьбе», как ты деликатно выразился. Дело в том, что ты не желаешь понять, как много это для меня значит, и уступаешь только потому, что отвык быть без меня. Том качнул головой, но промолчал. – Посмотри сюда, – Анри неожиданно расстегнул пуговицы и, быстро закатав рукав рубашки, вытянул руку вперед. Тонкий белесый шрам, протянувшийся от запястья к самому локтю, был почти не виден, но Том, зная, куда нужно смотреть, прекрасно различил его на бледной коже. – Видишь? Шрам. Как и везде здесь, – он взмахом руки обвел свое тело, – как и здесь, – приложил ладонь к сердцу, а потом переместил ее выше, к ключицам и ямочке у основания шеи, – и здесь. Их много, Том, очень много. Думаешь, этого недостаточно? Я вот считаю, что на этом стоит остановиться. – Но разве для этого нужно отказываться от всего, что ты приобрел? – вкрадчиво поинтересовался Том. Анри устало махнул рукой, и Том пожалел, что не может сейчас видеть выражение его глаз – всё ещё закрытых. – Разве я так уж много приобрел? – тихо, будто внезапно обессилев, спросил Анри. – Что я получил, скажи мне? – Власть… – начал Том. – Она не нужна мне, – перебил его Анри. – Еще варианты? – Знания… – Их я мог обрести и сам. – Силу?.. – И она мне не нужна. – Так почему ты тогда оставался рядом все эти годы? – наконец потерял терпение Том. Логика Анри была просто непостижима для него, невозможно было предугадать, что этот человек скажет и сделает в следующую секунду, если только не действовать на инстинктах. Но когда Том поступал так, чаще всего это оборачивалось неприятностями или слишком большой открытостью, искренностью – поэтому он предпочитал ошибаться, но пытаться просчитать действия Анри. – А с кем я оставался рядом, Том? – Со мной, – недоумевающе ответил он. – Вот и ответ, – умиротворенно улыбнулся Анри. Улыбка – светлая, спокойная, словно он попал в свой личный рай, – играла на его губах, пока Том судорожно пытался осознать сказанное. Он знал, что Анри привязался к нему, это и было его целью, в конце-то концов, но идти рядом с ним ради него одного?.. Это не укладывалось в картину мира Лорда Волдеморта, равно как и Тома Риддла. – Том, – вырвал его из мыслей голос Анри, – послушай. Власть была у меня еще в детстве. Не реальная, не политическая, но та, что важнее их обеих – власть над умами и душами людей. Это было не моей заслугой, тем не менее я обладал ей. Сила – силу я мог получить, если бы захотел, но мои друзья и я сам, моя личность, были для меня куда ценней. Знания я научился добывать – тут я вполне мог бы справиться без тебя. Но… – он ненадолго умолк и, открыв глаза, устремил затуманившийся взгляд в потолок, будто что-то вспоминая. – Но. Всегда есть «но». Моим «но» стал ты. Я не могу рассказать тебе всего, и так уже сказал слишком много, но я просто… привык к тебе? Не знаю, наверное. Привык, потом привязался, чего ты и хотел, – Анри лукаво глянул на Тома, склонив голову набок, – не думай, что я не замечал твоих ухищрений. Вначале – да, а потом я уже выучил твои уловки наизусть. Я мог уйти в любой момент, и ты не остановил бы меня, потому что я знаю, как ранить твою гордость так, чтобы ты решил: «Пусть приползет сам, на коленях, и попросится обратно». Я не уходил. Я терпел долгое время – вплоть до той минуты, когда ты окончательно решил не считаться с моими чувствами. Том протянул руку и осторожно коснулся волос Анри. Тот прикрыл глаза, позволяя, и Том провел рукой по его волосам, прошелся кончиками пальцев по лбу, носу, щеке, скуле и вернулся к губам. Те плотно сжались, словно Анри были неприятны прикосновения Тома, но его тело было расслаблено, и он лежал спокойно – поэтому Том без боязни обвел губы и перешел к шее. – Знаешь, – снова заговорил Анри, пока Том легко царапал его кожу кончиками ногтей, проверяя реакцию, – я бы подхватился и унесся на другой край земли – мы волшебники, нам это нетрудно. Ты бы вовек меня не нашел. Но я чувствую, что скоро начнется что-то нехорошее, что-то, даже можно сказать, ужасное. – Это будет касаться Рыцарей и Вестников или всех магов? – Всех, Волдеморт… всех. – Том нахмурился, не понимая причин такого резкого перехода. – И я не могу оставить моих друзей и родных в одиночестве, когда время придет. Анри резко распахнул глаза и, извернувшись каким-то немыслимым образом, чудом, как показалось Тому, не сломав шею, соскочил с дивана, оттолкнувшись от стены ногами. Том еле успел убрать руку, чтобы не ткнуть ему в глаз. – Все это очень интересно – задушевные разговоры и прочее, – Анри деловито принялся отряхиваться непонятно от чего, – но мне нужно идти. Работа не ждет. – Да какая работа, вечер уже! – Ночные вызовы, мой Лорд, – насмешливо оглянулся на него Анри, – слышали о таком? Могу поспорить, сегодня мне этого не избежать. Во Франции сегодня была встреча чистокровных, и некоторые привели на нее своих детей. Если там хоть кто-то был болен или полуболен, сейчас зараза разнеслась уже по десяти-пятнадцати семьям – сам знаешь, дети волшебников в таком нежном возрасте легко подхватывают инфекцию. – Если ты поделишься со мной своими информаторами, – пробормотал Том, – весь волшебный мир будет моим уже через полгода. – Мечтай-мечтай, – фыркнул Анри. Неуловимым движением он цапнул со стола свою палочку и в следующую секунду был уже у двери. – Попробуешь остановить еще раз – нарвешься на проклятие, – предупредил он, выходя из комнаты. Том, последовав за ним, прислонился спиной к дверному косяку и скрестил руки на груди, наблюдая: вот Анри зачерпнул порошка из банки на камине – традиционный горшок, как он настаивал, не подходил к интерьеру квартиры, поэтому Тому пришлось смириться с такой глупостью, как маггловская стеклянная банка, – вот бросил его в огонь и ступил следом. – Держись настороже, – полупопросил-полуприказал Том. Анри рассеянно кивнул, пробормотал себе что-то под нос, и через мгновение взметнувшееся столбом зеленое пламя скрыло его из виду, а когда опало, в камине уже никого не было. Том потер лоб и, проворчав себе под нос: «Следящее на тебя повесить, что ли?», – тоже подошел к камину. Давно запланированное собрание должно было начаться через сорок минут, а до этого следовало еще отдать кое-какие распоряжения эльфам. – Дом Риддлов, – прозвучали тихие слова, и Том, стрелой взлетев куда-то вверх по каминной трубе, закрыл глаза.