Лента времени — старая версия

"Джим Мориарти", – услужливо сообщила дедукция. Потом с небольшой задержкой выдала: "Гей". Подкорректировала: "Пидарас". Зачеркнула, подрисовала кривой смайлик и прибавила: "Труп". Шерлок остановился на нейтральном варианте: – Ты! Мориарти (тьфу, какая сложная фамилия) зачем-то снова схватил многострадальный локоть. Должно быть, чтобы удержать равновесие. Мир накренился влево. – Пр-депреждаю, у меня колбы! – Страшное оружие, – закивал криминальный гений. – Боже, Шерлок. Набраться так с пива? Я разочарован. Шерлок нахмурился и обиженно буркнул: – А ты сам попробуй. Мы тут с… этим… с именем… уже пятую пьем! А ты ни одной! А мы уже ск-лько раз пятую! – С именем? – Мориарти обыскал глазами зал. – Ага, вижу. Так сколько раз вы пили пятую? Дедукция молчала. Зато из Чертогов что-то неприличное кричал Майкрофт, вот уж кого хотелось заткнуть. Шерлок решительно подтолкнул Мориарти в сторону Джона: – П-шли. У нас праздник, третьим будешь. («Покажи мне дорогу к ближайшему виски-бару», Antitheos) Дом Риддлов, Литтл-Хэнглтон, Англия 1966 год, май

– …все свободны. Малфой, Розье и Долохов, останьтесь. Поднявшись с кресел, Рыцари нестройно поклонились и по очереди вышли за дверь. Том незаметно передвинулся в кресле – за почти пять часов, которые длилось собрание, тело изрядно затекло, но показать он этого не мог. Трое названных Рыцарей послушно остались сидеть, хоть и напряглись. Том понимал их; обычно он оставлял кого-то либо ради наказания, либо ради личного, особого задания. Но второе давалось наедине, так что, по мнению этой троицы, сейчас их ждал разнос за какие-то проступки. – Не нужно так нервничать, – усмехнулся Том, – в этот раз у меня к вам лишь разговор. Вам троим я доверяю, пожалуй, больше всего, если выбирать из тех, кто только что покинул эту комнату. И у меня для вас есть весьма ответственное поручение. Малфой и Розье невольно выпрямились с гордостью, а вот Долохов сощурился, что не ускользнуло от внимания Тома. «Должен быть польщен, – промелькнула у него мысль, – так всегда было. Раз сейчас – нет, значит, что-то скрывает». – Малфой, ты должен подтолкнуть Джереми Арлета к тому, чтобы он сам начал убеждать людей: Лич ничтожество, отнюдь не подходящее на роль министра. А если ты сумеешь обработать его так, чтобы он присоединился к Вестникам, то получишь то, о чем давно мечтаешь, – Том искушающе ухмыльнулся. Малфой давно мечтал о трактате о ритуалах Востока из библиотеки Тома. Трактат этот нашел Анри, когда они были в Китае, – купил за бесценок на блошином рынке. И самим-то им трактат был не так нужен, но Том, когда Малфой неловко попросил его дать «почитать», не согласился, уже тогда решив использовать его как стимул. Вот он и пригодился. Глаза Малфоя загорелись, и он быстро кивнул: – Да, мой Лорд! – Теперь ты, Долохов. Если я правильно помню, у тебя еще остались какие-то родственники в России? – Да, мой Лорд. – И насколько высокое положение они занимают? Долохов нахмурился: – Мы достаточно давно не общались, но, по-моему, кое-какой вес наша семья имеет. – Этого мало, – отрезал Том. – Делай что хочешь, но русский министр магии должен быть убежден, что политическое противостояние в Англии – не его дело. Насколько я знаю, в данный момент он раздумывает над тем, чтобы вмешаться. Твоя задача – не допустить этого ни в коем случае. – Понял, мой Лорд. – Малфой, Долохов – свободны. Розье, останься. Двое встали, поклонились и вышли. Третий остался сидеть, только нервно поерзав в кресле, пока думал, что Том на него не смотрит. – Розье. – Том в задумчивости потер подбородок. – Имей в виду, я не уверен, что ты справишься, но если кто в принципе может сделать это, то только ты. Ты достаточно незаметен, скрытен и хитер, чтобы справиться с моим поручением. Розье ждал, нетерпеливо постукивая пальцами по ручке кресла. Том выдержал нарочитую паузу и тихо сказал: – Ты должен исчезнуть. Я отправлю тебя «на задание» – так будут считать все остальные. На самом деле твоим заданием станет Анри Эванс. – Мой Лорд?.. – недоумевающе переспросил Розье. – Не перебивай меня, – отрезал Том. – Ты должен создать себе новую личность, познакомиться с Анри и войти в круг его близких людей. Ты будешь защищать его и, если понадобится, отдашь за него жизнь. Если я узнаю, что Анри серьезно ранен или мертв, а ты допустил это – этот день станет последним днем в твоей жалкой, несчастной жизни. Я ясно выразился? Розье прикрыл блеснувшие глаза и склонил голову: – Да, мой Лорд. – Прекрасно. Можешь идти. Если в процессе подготовки тебе понадобится что-то, что ты не сможешь достать самостоятельно, я хочу, чтобы ты незамедлительно обратился ко мне. Твое время ограничено; не позже чем через неделю я хочу познакомиться с твоей новой личностью. – Будет исполнено, мой Лорд. – Можешь идти, – Том откинулся на спинку кресла, сплел пальцы и закрыл глаза, будто погрузившись в свои мысли. – Отчеты на протяжении этой недели и того времени, что займет у тебя выполнение задания, не обязательны. Всё, что я хочу видеть – это результат. – Да, мой Лорд. Тихо стукнула дверь, закрывшись, и Том обмяк в кресле, с трудом сдержав стон. Пожалуй, нужно было найти другое, более удобное: его спина явно не приветствовала настолько долгие встречи, а с течением времени и расширением сети его агентов-сторонников-союзников те становились всё дольше, и это было неудивительно. – Макки, – позвал Том. С негромким хлопком перед ним появился домовик. – Ничего экстренного не происходило? – Нет, хозяин. – Хорошо. Тогда просто доложи о том, что делает Анри в последнее время, когда меня нет рядом… ***

Хогвартс, Шотландия 1966 год, май

Анри медленно шагал по лесу, осматривая деревья и изредка встречавшиеся поляны. Днем Запретный лес отнюдь не выглядел так устрашающе, как при свете луны и звезд – а может, свою роль сыграло и то, что Анри давно вырос; и даже воспоминание о собственной смерти в этом лесу его не пугало. Он постучал костяшками пальцев по ветке дерева, дернул ее вверх-вниз и качнул головой: не подходит. В качестве стартовой площадки требовалось крепкое дерево с достаточно широкой и толстой веткой, на которую мог бы уверенно встать человек. Конечно, можно было бы начать и на поляне, но Анри посчитал, что это будет слишком уж просто. Май почти закончился, и совсем скоро пяти– и семикурсникам предстояло сдавать экзамены. В качестве последней проверки Анри решил организовать для них полосы препятствий и проверить таким образом их знания, узнать, кого в чем нужно подтянуть, а кто уже готов. Парой десятков футов дальше он наконец нашел нужное дерево и, постучав по стволу палочкой, отметил его, а потом наколдовал еле-еле светящийся след, который вел к выходу из леса. Затем огляделся. Место было идеальным – поляна неподалеку, прекрасно подходившая для болота, густое скопление деревьев и сразу за ним – просвет. Анри не собирался делать полосу слишком уж сложной, но планировал включить туда всё, что могло пригодиться студентам на экзаменах, а значит, требовало повторения и практики. Он пробормотал себе под нос: «Отлично, одну нашел» – и пошел дальше. Нужно было отыскать второе место для второй полосы. Анри бродил по лесу еще с полчаса, прежде чем наткнулся на подходящую лужайку. Пометив ее так же, как и первую, он уселся на ветке и поболтал ногами, оглядываясь вокруг. Он провел здесь больше времени, чем собирался, и горизонт уже окрасился в розовый цвет – солнце садилось. Анри запрокинул голову и закрыл глаза, позволив мыслям течь свободно. Так он просидел довольно долго, и краски неба уже потемнели, став из нежно-розовых красно-фиолетовыми. А потом неподалеку послышались голоса, и Анри быстро сдвинулся к самому стволу, подобрав под себя ноги. Почему-то сейчас он не хотел ни с кем встречаться. – Тут такое дело, мальчик. Зверушки, любые зверушки – они же не злые. Неразумные твари, что с них взять. И паук твой тоже не злой был. Но присматривать за ними надобно, да, а то нехорошо может получиться. – С этими словами на поляну, тяжело ступая по уже выпрямившейся траве, вышли Хагрид с нынешним лесничим Оггом. Анри вздохнул и обхватил колени руками. К тому моменту, когда он попал сюда, Хагрид уже был исключен и жил в пристройке к домику лесничего, а потому они не сталкивались. Пару раз он видел Хагрида издали, но так и не решился подойти и завязать разговор, сам не зная причины. – Смотри, мальчик, – Огг тем временем снял с плеча грубый, явно самодельный лук и натянул тетиву. – Такая штуковина теперь тебе пригодится, в лесу-то пауки завелись, не то что раньше было тихо-мирно. Я тебе покажу и подсоблю лук смастерить, а потом ты уж сам. Анри напрягся, почуяв, что ничем хорошим это не обернется. И точно – Огг положил кривоватую стрелу на тетиву и направил лук прямо на его дерево. – Белок тут точнехонько нет, так что можно стрелять без опаски. И он выстрелил. Анри, не успевший перебраться на другую ветку, пригнулся и, не удержавшись, соскользнул с дерева. О землю он ударился с глухим стуком и застонал от боли; в лодыжке точно что-то хрустнуло. – Охохонюшки! – закряхтел Огг, неуклюже подбегая к нему. – Профессор! Что ж вы тут делаете-то? – Любовался видами, – криво улыбнулся Анри. Встав на четвереньки, он кое-как поднялся и осторожно наступил на левую ногу. Было больно, но терпимо; во всяком случае, не перелом, максимум трещина. – Добрый вечер, Огг, здравствуй, Рубеус. – Вы нормально, сэр? – встревоженно спросил Хагрид. – То есть, я хотел сказать, всё нормально? – До замка я дойду, – успокаивающе сказал Анри, – а там уже или к Горацию забегу, или в Больничное крыло. – Знаете, чего мы сделаем, – решительно помотал головой Огг, – Рубеус с вами пойдет, посмотрит, чтобы вы добрались хорошо, а если что, то и плечо подставит. Я бы и сам пошел, да не люблю я в замке бывать. – Это вовсе не обязательно… – запротестовал Анри. – Профессор, – непреклонно покачал головой Огг, – раз уж я вас подстрелил, позвольте хоть помочь. Анри поморщился от подобной формулировки и вздохнул: – Что ж, идем, Рубеус. Надо поспешить, чтобы тебе не пришлось возвращаться по темноте. – Да что там, – махнул рукой Хагрид, – впервой мне, что ли? Идемте, сэр. …До замка они добрели не так быстро, как хотелось Анри, но быстрее, чем он опасался. Солнце, впрочем, уже село, и Анри, невзирая на все протесты, затащил Хагрида внутрь, пусть тот и упирался: мол, он помощник лесничего, куда ему в Хогвартс? Не место ему, мол, тут больше. В итоге Анри нарочно подвернул и так больную лодыжку и, чуть не упав, схватился за плечо Хагрида – и тому пришлось сдаться, чтобы как минимум помочь ему дойти до комнат. – Спасибо, – искренне улыбнулся Анри, когда они оказались возле его двери. – Позволишь напоить тебя чаем? Хагрид попытался отнекиваться, но Анри затащил его внутрь, чуть ли не насильно усадил в кресло, незаметно увеличив и укрепив его парой взмахов палочки, и впихнул чашку в руки. – Сахар, сливки, лимон, что-то еще? – Спасибо, сэр, не надо ничего, сэр, – пробормотал смущенный Хагрид. – Да какой я тебе сэр, – отмахнулся Анри, – я старше-то тебя лет на пять-шесть. – Вы профессор, – замотал головой Хагрид, – а я так… Ну, сами знаете. – Вот только не нужно себя принижать! – перебил его Анри. – Присматривать что за лесом, что за окрестностями Хогвартса – работа весьма трудоемкая и благородная, пусть и не самая чистая. Поэтому вы с Оггом заслуживаете обращения «сэр» не меньше, чем все те, кто каждый день завтракает за преподавательским столом в Большом зале. Хагрид опустил глаза и поскреб подбородок, полностью скрытый бородкой – еще не такой пышной, как помнил Анри, но и совсем не редкой. – Кстати! – Анри щелкнул пальцами. – Говоря о возрасте. Почему Огг зовет тебя мальчиком, если не секрет? – Дак он меня еще ребенком учил, – пробурчал Хагрид, – привык небось, а я и не возражаю… – Ясно, – задумчиво сказал Анри. Они немного посидели в молчании; прервал его тихий звук, с которым разломилось полено в услужливо зажженном эльфами камине. Хагрид резко засобирался, поднялся и кресла и неразборчиво забормотал: – Ну, я пойду, профессор, меня Огг ждет, да и просто… – Ты заходи, – приветливо улыбнулся Анри, тоже поднимаясь. – Не стесняйся, я всегда тебе рад. – Угу, сэр, спасибо, сэр. Спокойной вам ночи, сэр. – И тебе, Рубеус. После ухода Хагрида Анри через камин связался с Больничным крылом и взял там мазь для лодыжки – та всё ещё ныла, и, пусть быстрая диагностика показала, что нет даже трещины, он не считал нужным терпеть лишнюю боль. Обработав ногу, он только устроился в кресле с книгой, как в дверь постучали. Открыв, Анри увидел лишь пустой коридор. Он высунулся наружу, чтобы на всякий случай проверить, нет ли кого рядом, и в этот момент на него сверху просыпалась какая-то пыль. – Пивз! – автоматически воскликнул Анри, но того рядом не наблюдалось. Вздохнув, он захлопнул дверь и провел рукой по голове. На пальцах осталась золотистая пыльца, которая быстро тускнела и теряла цвет; уже через десять секунд он не видел ее на собственной коже. Еще раз вздохнув, Анри быстро проверил себя на проклятия и, не обнаружив ничего, аккуратно стряхнул пыльцу с волос и собрал ее в спешно наколдованную пробирку. Пятнадцать минут спустя он стучал в дверь личных покоев декана Слизерина. – Да?.. О, Анри, – не сразу открывший Слагхорн выглядел обескураженным и немного встревоженным. – Что-то стряслось? Проходите. Тщательно наложив на дверь запирающие и заглушающие чары, он повернулся к Анри и жалко улыбнулся: – Вы здесь по делу, как обычно? Или просто зашли навестить коллегу? – Ни то, ни другое, Гораций. – Анри протянул ему пробирку. – У меня к вам просьба: проверьте, пожалуйста, что это за вещество, и выясните оказываемый им эффект. Я подозреваю, что это служит какому-то розыгрышу, и был бы весьма признателен, если бы вы помогли мне понять, какому именно. Не люблю, знаете ли, попадать в неловкие ситуации. – Розыгрыш? – переспросил Слагхорн, изучая взглядом пробирку у себя в руке. – Да-да, конечно, я помогу. – Благодарю вас. Когда мне зайти? – Думаю, к утру я смогу дать вам ответ. – Слагхорн казался полностью погруженным в размышления, и Анри счел, что на этом его визит окончен. – Еще раз благодарю, Гораций. Доброй вам ночи. – Доброй, доброй… Сняв чары, Анри вышел и притворил за собой дверь – Гораций почти сразу заспешил в лабораторию. Можно было бы подумать, что он горит желанием помочь или что ему интересно неведомое вещество, но Анри предполагал, что всё дело в том пугливо-восторженном почтении, смешанном с ужасом, которое питал к нему и к Тому Слагхорн. Скорее всего, он решил как можно скорее разделаться с просьбой, оттого и поставил сроком следующее утро. Пока Анри поднимался обратно к себе в комнаты, он обдумывал, рассматривал ли Слагхорн вообще возможность отказа. Было вполне возможным, что все просьбы воспринимались как приказы, исходили они от самого Анри или – его устами – от Темного Лорда. Для Анри и Тома Слагхорн был, наверное, кем-то вроде того, кем был Снейп для Дамблдора, за исключением, разве что, шпионажа – способный, безотказный и к тому же преданный зельевар под рукой, пусть Снейп и был предан не самому Дамблдору, а Слагхорн боялся, вместо того чтобы быть действительно верным. Войдя внутрь, Анри рухнул в кресло, откинул голову на спинку и блаженно вздохнул. День был долгим, и сейчас, получив наконец возможность отдохнуть, он не собирался вставать отсюда как минимум вечность. – Тинки, – позвал Анри, не открывая глаз, и, услышав хлопок, приказал: – Давай как обычно. – Да, хозяин. Хозяин Том сегодня… ***

Хогвартс, Шотландия 1966 год, май

Спускаясь утром в Большой зал, Анри начал подозревать, что это была за пыльца и кому он обязан был необходимостью вытряхивать ее из волос. Завидев его, все без исключения замирали и провожали его влюбленными взглядами, даже – Анри поежился от омерзения – старик Прингл, с которым он столкнулся на втором этаже. Слагхорн поймал его у самого входа в Большой зал. Задыхаясь от быстрого шага, он ухватил Анри за рукав и, мелко семеня, отвел его в сторону от толпы зевающих учеников. – Доброе… – начал Анри, но его тут же перебили: – Не доброе, отнюдь не доброе! – воскликнул запыхавшийся Слагхорн. – Вам бы сейчас вернуться в свои комнаты и не попадаться никому на глаза, пока я не пойму, как снять эффект вашей пыльцы. – Я сам разберусь, что мне делать, премного благодарен, – отрезал Анри, сам себе удивившись. – Выходит, вы выяснили, что это? – Да-да, и если это розыгрыш, то ваш шутник явно перестарался. Эта пыльца влияет как на вас, так и на окружающих вас людей. Для них вы выглядите воплощением их самых сокровенных мечтаний – как друг, как потенциальный любовник или муж; если человек мечтает, допустим, о брате, вы покажетесь ему идеальной кандидатурой. – О нет, – Анри закрыл глаза рукой. – Но они решительно гении. А сам я? Что же она сделает со мной? – Боюсь, уже сделала, но вы могли и не заметить, – Слагхорн покачал головой и льстиво улыбнулся. – Поскольку вы, как я мог заметить, исключительно честный человек, вряд ли эффект будет значительным. – Что за эффект? – спросил Анри, предчувствуя недоброе. – Она придает вашим реакциям на поведение окружающих искренность и затрудняет способность остановиться и подумать. То есть, если вы, допустим, недолюбливаете кого-то, но в обычном состоянии скрываете это, пыльца заставит вас продемонстрировать ваше отношение к нему и не позволит вам проконтролировать свое поведение. – О нет, – пробормотал Анри. – Нет-нет, пожалуйста, скажите, что вы знаете, как нейтрализовать это. – Пока не знаю, – виновато развел руками Слагхорн, – но всеми силами стараюсь выяснить. – Гораций, – Анри шагнул вперед, и Слагхорн, как-то странно пискнув, отступил к самой стене. Все ученики уже прошли, коридор был пуст, а из Большого зала они не просматривались, и Анри не опасался, что кто-то заметит что-нибудь необычное. – У вас есть время до вечера, максимум – до завтрашнего утра. Думаю, вам не хочется знать о последствиях, если вы не справитесь. – Но я не!.. – Не испытывайте мое терпение, – прошипел Анри. – Поверьте, те, кто делал это, плохо кончали. – В-видите, – выдавил Слагхорн, – про это я и говорил. Обычно в-вы дружелюбны, а сейчас… Анри опомнился и, тряхнув головой, отошел назад. Но, пусть мысленно он и понимал, что следует извиниться и замять это небольшое происшествие, на деле он только холодно улыбнулся и тихо сказал: – Что ж, тогда вы должны запомнить «мое истинное отношение», как вы выразились, потому что, когда кончится действие пыльцы, я и дальше буду дружелюбным. В конце концов, милорд всегда говорил, что слизеринец из меня вышел бы куда лучший, чем равенкловец. Доброго вам утра, Гораций. Дойдя до лестницы и поднявшись на один пролет, Анри привалился к перилам и прижал ладони к лицу. Он не знал, что на него нашло, когда он говорил со Слагхорном подобным образом – вернее, знал, это была пыльца; но он никогда не думал, что будет использовать тот же тон и те же слова, что использовал Волдеморт, когда отдавал приказы своим слугам. И если эта пыльца действительно выводила наружу подлинные реакции и характер, то жизнь с Томом оказала на него куда большее влияние, чем Анри наивно предполагал. – Что ж, – пробормотал он, – похоже, что Гарри Поттер не просто мертв. Его прах еще и развеян по ветру. Уроков в Хогвартсе у него сегодня, по счастью, не было, зато в девять в Академии должна была пройти двухчасовая лекция, а за ней еще одна. Составляя расписание, Анри и Дамблдор постарались сделать его как можно более удобным и, насколько это было возможно, распределить по разным дням уроки во Франции и в Англии. Еще, конечно, следовало бы найти близнецов Пруэтт и разобраться с ними (предпочтительнее всего – собственноручно выпороть), но Анри сейчас не доверял самому себе и отложил это на завтра, когда пыльца перестанет действовать. Он поднялся в свои комнаты и вызвал эльфа, чтобы ему принесли завтрак. Вдобавок ко всему, сегодня был день очередного собрания, и пока Анри ел, он обдумывал, как бы ему повежливей отвертеться от участия. На прошлое Том попросил его не приходить, да Анри и сам не рвался, хоть и поинтересовался, что же от него скрывают. Том пояснил, что хочет создать иллюзию, что Анри плохо себя чувствует после покушения, на случай, если кто-то из Рыцарей или Вестников окажется предателем. Анри посмеялся над ним тогда, опять назвав параноиком, но на самом деле в глубине души он допускал такую возможность. Споро позавтракав, умывшись и одевшись, Анри отправился в Академию. Особо сильных чувств у него там никто не вызывал, поэтому он не боялся выдать себя странным поведением. Лекции пролетели в мгновение ока, благо все без исключения старшекурсники интересовались учебой, всегда готовились к занятиям и внимательно слушали, стараясь не упустить ни слова. Поработав в подобном режиме, Анри понял, насколько они отличаются от ребят помладше. Пусть отбор в Академию был строгим и сюда приходили действительно учиться, а не валять дурака, как половина студентов в Хогвартсе, всё же подобные внимание и прилежание помогали работать и благоприятно влияли на самооценку. Анри даже подумывал о том, чтобы оставить всё как есть и не возвращаться в Академию на полную ставку, а продолжить преподавание только старшим курсам и в Хогвартсе, и здесь, во Франции. Между лекциями он послал сову Тому, написав, что предпочел бы пропустить сегодняшнее собрание, и посреди второй та принесла ответ. Отвязав записку и погладив птицу, Анри развернул послание и, пробежав его глазами, возмущенно фыркнул, забыв, что в аудитории, кроме него, сидят еще и студенты. Том писал: «Не знаю, что на тебя нашло, но сегодня ты мне там нужен. Делай что хочешь, но приходи. Не время для капризов». Анри смял записку и, подбросив комок в воздух, сжег ее взмахом палочки. Это, впрочем, лишь распалило его злость. Капризы, подумать только! Как будто он какая-нибудь девочка-подросток! Да что этот так называемый Лорд о себе возомнил? С трудом успокоившись, Анри закончил лекцию и отпустил студентов пораньше, чтобы самому шагнуть в камин – и впечататься прямо в Тома. – Отлично, – сощурился Анри, – ты-то мне и нужен. – Здравствуй, – невозмутимо сказал Том. – Как прошел день? – Просто прелестно, – процедил Анри, – особенно после того, как я прочел твою милую записочку. Как там было?.. Капризы? Да, точно. Как я вдоволь накапризничался, так и пришел сюда – чтобы медленно и болезненно тебя прикончить! – А чего ты хотел? – пожал плечами Том. – Ты внезапно меняешь наши планы, ничем это не объясняя и не приводя причин. Это и называется капризами. – Если я не объясняю свои поступки, этому есть причина. Я почему-то думал, что ты об этом знаешь, – Анри прошел к креслу и сел в него, вольготно устроившись и начав рассматривать свои ногти. Его истинное настроение выдавали только глаза, превратившиеся в узкие щелочки от бешенства, и прорывающиеся в голосе шипящие нотки. – И какова же твоя причина в этот раз? – Очень просто. Анри собирался отговориться, как обычно, и лишь в последнюю секунду с ужасом вспомнил, что Слагхорн до сих пор пытается найти решение, а сам он до этого момента лишен возможности лгать и притворяться. – Я не хочу, чтобы ты мог мной управлять и чтобы наконец добился ответов на неудобные для меня вопросы, поэтому и не говорю. Вот и вся причина, – доверительно сказала его голосом чертова пыльца. Том вскинул брови: – Что же с тобой произошло, что тобой внезапно стало легко управлять, не поделишься? – Иди ты, – отмахнулась пыльца. – Я не в настроении сейчас для словесных игр, Том. – О, так я снова Том? Польщен, польщен… Анри застонал и потер лицо, а потом запустил пальцы в волосы. Он говорил правду – ему сейчас абсолютно не хотелось соревноваться с Томом в остроумии или пытаться избежать расставленных ловушек. – Слушай, ну зачем я тебе там так нужен? – устало спросил он. – Без меня действительно никак не справишься? – Не справлюсь. – Том несколько мгновений удерживал его взгляд, придав словам куда больше серьезности, чем сам Анри изначально вкладывал в свой вопрос. Анри сжал пальцы, невольно потянув себя за волосы, и болезненно поморщился. Это, казалось, разрушило очарование момента, и Том, еле заметно встряхнув головой, продолжил: – Я не могу объяснить прямо сейчас, но ты мне необходим… я имею в виду, сегодня необходим. – Чёрт, не смотри на меня так! – вырвалось у Анри. – Как – так? – Том склонил голову набок, и ему на глаза упала прядь волос; у Анри тут же зачесались руки убрать ее, и он удержал себя на месте лишь неимоверным усилием воли. – Так – это так, что я на всё готов согласиться, – опять заговорила вместо него пыльца. – Ты же и сам знаешь, как я… Анри зажал себе рот, потому что сам он остановиться был явно не в силах, и тут же проклял себя за столь очевидное действие: Том заинтересованно сощурился. – Ну-ка, ну-ка, – он обошел кругом его кресло, заставляя Анри почувствовать себя загнанным кроликом, – неужели кто-то напоил тебя Веритасерумом? – Это пыльца, у нее какое-то непривычное действие, но… – Анри обреченно застонал и, подскочив с кресла, метнулся к камину. – С меня довольно! Именно этого я и не хотел! Увидимся завтра, когда эффект спадет, на собрании можешь меня не ждать, уж прости! И он, схватив летучий порох, уже кинул его в камин, но в последнюю секунду Том схватил его за руку и удержал на месте. – Почему ты ушел? – требовательно спросил он. – На самом деле. – Из-за того, что ты совсем перестал со мной считаться. – Анри ощутил, что уже не сможет шагнуть в камин. Пыльца заставляла его подчиниться своим желаниям, а те сейчас единодушно провозглашали одно: останься и разберись с ним наконец. – Из-за того, что я обещал себе уйти, когда ты начнешь по-настоящему превращаться в Лорда Волдеморта, а теперь я чаще вижу перед собой его, а не Тома Риддла. – Я им и был, – прищурился Том. – Не был, – покачал головой Анри. – Там, в Париже, со мной делил квартиру Том Риддл, и в первый раз целовал меня тоже он. С ним я ездил по миру, с ним искал артефакты Основателей, с ним осматривал дом и советовался по поводу работы. Именно он держал меня здесь, ведь с самого начала у меня не было ничего, ради чего стоило бы жить. А ты настойчиво убиваешь его в себе. И когда ты добьешься того, чего хочешь – окончательно избавишься от него, – тогда у меня не останется больше ничего, кроме прежней цели. – И что же это за цель? – А вот это, уж прости, не твое дело, – твердо сказал Анри. – Ты ведь не можешь сейчас ничего скрыть, – нахмурился Том. Анри не сдержал торжествующей усмешки: – А я и не скрываю. Я ведь говорил, это не Веритасерум. Эта пыльца заставляет быть искренним, а не говорить правду. И я искренне думаю, что тебя это не касается. Том с досадой прищелкнул языком. – Отлично, – сквозь зубы сказал он. – И что же мне нужно сделать? Мысленно Анри ликующе завопил – эти слова были не чем иным, как капитуляцией, окончательным признанием Тома, что это не Анри приползет на коленях с просьбой позволить ему вернуться, а сам Том выполнит его условия, только чтобы получить его назад. Он мог попросить сейчас что угодно, он чувствовал это – от обещания никогда не устраивать травлю магглорожденных до клятвы не развязывать войну, как бы подозрительно это ни выглядело. Но пыльца, чертова пыльца не давала ему говорить ничего, кроме правды, и Анри больше всего на свете хотел, чтобы перед ним из-под земли появился Слагхорн и избавил его от этой напасти. – Не просто согласиться на мои условия и отказаться от идеи моего хоркрукса, но попытаться еще и понять мои причины, мои чувства, – он перекатился с пятки на носок. – Не давить на меня. Если я говорю, что не хочу что-то делать – значит, я и правда не хочу, и это не капризы; на это есть определенные причины, которые я далеко не всегда могу раскрыть. – Отлично, – хмуро сказал Том, – что-то еще? «Не убивать больше», – хотел сказать Анри. «Собрать душу», – хотел сказать Анри. «Научиться любить», – хотел сказать Анри. Но в этот самый момент в окно постучалась сова, и он, с облегчением уйдя от вопроса – чёртова пыльца! – распахнул окно. Отвязав флакон, он расправил обмотанную вокруг него записку. «Анри! – гласили кривые, явно нацарапанные в спешке буквы. – Я нашел лекарство! У вас будет болеть голова, но другого способа пока нет, а вы очень ограничили меня во времени. Рад был помочь. Гораций Слагхорн». Анри быстро опрокинул в себя зелье и тут же застонал, схватившись за голову. Боль пронзила лоб и виски раскаленной иглой – не так плохо, как во время мигреней, но отнюдь не самое приятное ощущение. – Никакого собрания, – сдавленно выговорил он, – я подозреваю, что сейчас обезболивающее зелье не поможет. Я пойду. – Никуда ты не пойдешь, – Том забрал у него флакончик и, небрежно кинув его в кресло, повел Анри к лестнице и наверх. – Это избавило тебя от твоей «искренности»? – Да, – выдавил тот, заходя в их – Тома – спальню, – вот только последствия не слишком приятные. – Скажи спасибо, что у тебя есть я, – Том самодовольно усмехнулся, задергивая шторы, в то время как Анри, стянув на пол покрывало, упал на постель и заслонил глаза рукой. – Спи, так должно быть легче. – Спасибо, – жалко улыбнулся Анри. – И извини. – Да ничего, – ухмыльнулся Том, – зато ты снова в моей постели. – Сволочь, – Анри скинул туфли и забрался под одеяло. – Да-да, дорогой, и я тебя, – пробормотал Том. Приоткрыв глаза, Анри увидел, что Том уже уткнулся во взявшуюся непонятно откуда книгу. – А собрание? – Перенесу на вечер. Анри улыбнулся и умиротворенно закрыл глаза.