Танцуй

— Юнги, полегче, — я еле поспеваю за Мином, крепко держа его тонкие пальчики в своей руке. — В машину, — он заталкивает меня на заднее сидение, — Быстро. Вся жизнь готова была пробежать перед глазами, если бы он не сел за руль. Я ожидал чего угодно: что он трахнет меня прямо тут, на заднем сидении, что побьет меня до полусмерти, что вообще прикончит. Но нет, Мин Юнги непредсказуем. — Юнги, — я касаюсь его плеча. — Не трогай меня, — он грубо скидывает мою руку, пиля меня взглядом через зеркало, — Ты, мотылек, хотя бы помнишь, что должен сделать? — Д…да, — не уверенно промямлил я. Мин резко давит на тормоз: — Да что ты! Меня откидывает назад от резкого торможения. Я смотрю на него с непониманием. Улавливаю толику боли, осознавая, что так смотрел он только на… — Тэхён! — я резко падаю назад на сидение, хвастаясь за голову. Я обещал заехать за ним еще пару часов назад. «Я вечером заеду за тобой.» Твою мать, Чимин, ты мудак. Я так и вижу Тэхёна, сидящего в коридоре больницы и ждущего меня. Он, наверное, вздрагивает каждый раз, как открываются стекленные двери, впуская очередного больного или навещающего… Да всех, кроме меня. — Мудак, — подтверждает мои мысли Мин, — Я бы вышвырнул тебя из машины и заставил бы пешком идти по холодному Сеулу прям до больницы. Но знаешь в чем дело? Я молча мотаю головой. — Говори, еб твою мать! — он ударяет кулаком об руль. — Не знаю я! — Я доверил тебе, безответственному идиоту, Ким Тэхёна, к которому тебе надо, блять, срочно попасть, — его голос стал мягким и не выражающим эмоций, — тебе нельзя доверить котенка, что говорить о человеке? Некая ярость вновь вспыхнула во мне: — Ну да, — я крепко впиваюсь пальцами в спинку сидения, — мне нельзя доверить человека. Я же издеваюсь, бью, трахаю, унижаю. Я вообще изверг. Да, Юнги? Ты это хотел сказать? Мин оборачивается, глядя на меня с не поддельным удивлением. Еле видные морщинки рядом с глазами выдавали его боль и слабость в этот момент. Все, что было сильным и грубым в Юнги, сейчас — это ничто. Может, его сейчас разрывает чувство вины, которое ему никак не свойственно. Возможно, это просто огорчение. Кто знает, но… — Вышел из машины. Он отпирает дверь, отворачиваясь. Еще пару секунд мы сидим молча. Юнги просто смотрит перед собой, задерживая взгляд на темной улице Сеула. Тишина. Ветер воет так сильно, то его слышно через стальные двери его Мерса. — Я сказал… Вышел! — он снова ударяет руль. Удар, удар, удар… Он падает на руль, зарываясь пальцами в волосы. Тихий всхлип, подрагивающие худые плечи. Кому сейчас больнее? Ему или мне? — Юнги, — я ловко перелезаю с заднего сидения на соседнее от него. Верно, на свой страх и риск. Мин даже не поднял голову. Впервые передо мной Юнги, которого, наверное, никто до этого не видел. Да никто и не увидит. Темный Сеул окутал машину мраком, погружая нас в полную темноту. Из-за того, что Мин отключил фары, за окнами не было видно вообще ничего. Я медленно протягиваю руку к нему, замирая в сантиметре от его худого плеча. Юнги резко поднимает голову, хватая меня за запястье и притягивая к себе. Чуть ли не задев коробку передач, я падаю в крепкие руки Мина, которые сжимают меня. Прислонившись щекой к его груди, я слышу как сильно стучит его жестокое сердце, с самых ранних лет полное боли и страданий. Ему одиноко… Всем нужен кто-то рядом, но не все могу удержать. — Юнги…– он не дает мне договорить, перебивая. — Чимин, — он позволяет мне привстать, чтобы посмотреть мне в глаза, — Мне он не нужен больше. Только что он опровергнул всё, что говорил раньше. «Я не могу без него, береги его.» И резко «он мне не нужен«… — Понимаешь, — продолжил Мин, — я привык к нему, но он мне не нужен… Юнги достает из кармана полупустую пачку сигарет. Вытряхнув одну, он одной рукой зажигает ее, второй прижимая меня к себе. — Юнги, — я вытаскиваю тлеющую сигарету из его губ, — Ты любил когда-нибудь? — Нет, — он выпускает дым в мои черные волосы. — Почему? Неужели, ты просто привыкаешь к человеку? Ну… Уживаешься с его проблемами и недостатками не потому что любишь, а потому что кто-то рядом нужен. Юнги, это называют… — Это не любовь, Чим, — он тушит только что зажженную сигарету о стекленную пепельницу, стаявшую под магнитолой, — Я готов ради одного человека на многое, но отдать ему душу и позволить влезать в нее… Нет, это тупо. Пожалуй, так же тупо, как и то, что ты все еще тут. Недолго думая, я резко встаю, быстро выходя из машины. Тепло Миновских рук все еще чувствуется на талии. Сильный ветер вмиг зарывается под тонкую ткань черного пиджака. Ну что ж, полтора часа пешком от сюда до больницы, а потом еще час до дома. Мне хочется рыдать просто от осознания того, что мне холодно, что я не понимаю своих чувств ни к Тэхёну, ни к… Юнги… Нежность одного, контрастирует с жестокостью другого. Теплые слова и холодные пощечины. Только все равно никак не пойму, кто из них огонь, а кто лед… Черный Мерс медленно едет за мной. Окно приоткрылось и я увидел Юнги. — Сигареты, — медленно тянет он, — к ним тоже привыкаешь и не можешь без них. Окно закрывается и машина на скорости уноситься вперед, оставляя меня в полной темноте ночной улицы. * * * — Чимин! — Тэхён кидается мне на шею, как только я открываю дверь больницы. Он уже в толстовке, в джинсах, привычная шапка прячет непослушные рыжие волосы. Глаза подведены черным. — Прости, рыжий, — я прижимаю худого парня к себе, — в баре сегодня просто аврал. Один мужчина напился и стал всё громить. Тэхён доверчиво смотрел мне в глаза и выдавал через каждое мое слово «какой ужас…». Придумав хороший сценарий, почему я задержался на четыре часа, я взял его сумку с вещами и лекарствами и мы двинулись к выходу. Ким вприпрыжку вышел из больницы, что-то громко рассказывая, а я в спешке вызывал такси. — Мы пешком пойдем? — Тэхён замер, осматриваясь в поисках машины. — Я вызываю такси, подожди. В трубке какая-то противная аджума* высказывает мне, что в два ночи такси стоит тридцать шесть тысяч вон** за человека. — Да мне Мин в час меньше платит! — я зло скидываю, пихая телефон в карман. — Давай Юнги позвоним, — Тэхён кутается в толстовку. — Не надо, он устал сегодня, — меньше всего мне хотелось опять видеть Юнги. Хотя в глубине души я надеялся, что он, как обычно, вылетит на скорости из ниоткуда и холодно скажет сесть в машину. Но ведь это невозможно… Так же невозможно, как идти ночью в холод час до дома. Нет, мне денег на такси не жалко… У меня их столько нет. Четыре рабочих часа в баре оплачивают мне лишь квартиру и еду. На себя, а тем более на такси у меня денег нет вообще. Я знаю, что Тэхёну больно от того, что я опоздал (хорошо, он не знает, что я вообще забыл о нем), что нет машины, что Юнги снова не приехал. Киму вообще по жизни больно… — Иди сюда, — я протягиваю руки, обнимая высокого парня, — Я без тебя чуть не умер. — Так тяжело на работе? — грусть в голосе Тэхёна заставила меня вздрогнуть. — Нет! — я заглядываю ему в глаза, — Мне просто тяжело без тебя. Сейчас я знал, что вру. Тяжело было лишь на работе. Дома, на улице, с Юнги… Я не думал о Киме вообще. А сейчас я чувствую вину за то, что я просто дерьмовый человек. — Чим, — Тэхён отходит на шаг назад, — Поцелуй меня. Тысячи «что?!» пронеслись в моей голове, хотя я раза три его уже целовал. Я стою неподвижно, рассматривая его тонкую фигуру в легком свете больничного фонаря. Красивый, высокий, стройный. Но не могу. Не могу сдвинуться к нему и коснуться его горячих губ. — Ясно, — Тэхён берет сумку и идет в обратном от меня направлении. — Блять, постой! Я делаю шаг, но тело приказывает мне стоять. Я просто не могу рвануть за ним, схватить за руку, сказать, что я тупанул и что готов сейчас ему доказать, что он значит для меня что-то. — Тэхён! Он махнул мне рукой, даже не обернувшись. Я резко срываюсь с места и что есть силы бегу за ним. Шаг, другой, третий… Я налетаю на Кима, сбивая его с ног и садясь сверху на него. — Тэхён… — Хватит, Чимин. Не надо, — он говорит совсем тихо. Я беру его холодные щеки в ладони и наклоняюсь, целуя его. Тэхён обвивает мои бедра руками, совсем опуская меня на себя. Сейчас я чувствую всего Тэхёна: его тело, его дыхание, его губы. Слышу его тихие стоны и затем такое же тихое «ну ты и придурок, Чимин.» – Я люблю тебя, Тэ. – Хорошо, – он чуть толкает меня, чтобы я слез с него, и встает сам, – но сегодня я останусь на ночь в отеле. – Тэхён, – я пытаюсь взять его за руку, но он ее одергивает. – Ах, – он глубоко вздыхает, закрывая глаза, – я тоже тебя люблю, Чимин. Но ты дурак, и этого не изменить. "Тоже люблю"... Тэхён... Если бы я правда тебя любил...