Мой сладкий Вилли

— Итак, сейчас я покажу вам очень-очень важное место на фабрике. Можно назвать его её Сердцем! — горячо воскликнул Вонка, остановившись вместе с приемниками около массивных дубовых дверей. Воровато оглянувшись, кондитер вставил маленький ключик в скважину и пару раз повернул. Тихий щелчок возвестил их, что дверь открыта. Озорно улыбнувшись и подмигнув ребятам, он толкнул двери и вприпрыжку вошёл в помещение. Это было что-то вроде огромной библиотеки, где пахло бумагой и шоколадом. — Это архив? — заинтересованно спросил Грэй, в то время как юный Бакет с открытым ртом рассматривал открывшуюся его взору картину. — Верно. Это архив. Здесь хранятся все мои законченные рецепты, как удачные, так и нет, — с восторгом пояснил Вилли.       Вонка разрешил им осмотреть архив и порыться в рецептах. Наследники разбрелись, лавируя между стеллажами и выхватывая некоторые заинтересовавшие их коробочки. Магнат стоял в стороне и улыбался. Ему было приятно, что его приемникам интересны подобные вещи. Они пробыли в архиве с час. Потом Вилли всё же заставил их оторваться от бумажек и идти обедать. — Я создал новый вкус шоколада, и хочу, чтобы вы его попробовали, — заявил кондитер, направляясь в столовую вместе с Чарли и Джоном. — Что ж, я только за, — предвкушающе улыбнулся Грэй.       В столовой уже был накрыт стол. После десерта им на тарелочках принесли небольшие кусочки шоколада. Это был тот самый новый вкус шоколада, над которым мужчина работал последние несколько месяцев. Приемники были в восторге. Особенно сильно восторгался Чарли, который никогда не мог и мечтать, что будет вот так вот просто сидеть рядом с самим Вилли Вонкой и оценивать его новые идеи. Джону также очень понравился новый вкус шоколада, но он заявил об этом более сдержанно. Но шоколадному гению и этого было достаточно. Его глаза радостно блестели, и он уже предвкушал, как новый сорт будет расходиться по всему миру, как множество детей будут пробовать его и также приходить в восторг, как и Чарли. Из мечтательных мыслей его вывел тот же Чарли, которому очень хотелось, чтобы Вилли научил его разговаривать с умпа-лумпами. И тот с радостью пообещал, что обязательно научит Бакета умпа-лумповскому языку. Джон же, встав, изъявил желание ещё покопаться в архиве и изучить рецепты шоколада и прочих сладостей. Мужчина был не против.

***

      «Интересно, чем сейчас занимается Чарли? Должно быть, резвится в Шоколадном цехе. Или делает уроки. Нужно составить график и программу, по которым я буду его обучать. А Джон?... Он вроде говорил, что будет в архиве. Следует его проведать», — кивнув своим мыслям, Вонка, подпрыгивая и размахивая тростью, направился к Сердцу фабрики.       Дойдя до дверей, он протянул руку к ручке, но в нерешительности замер. В памяти всплыл тот поцелуй. «И почему я об этом вспоминаю? Ну, поцелуй как поцелуй. Ничего особенного! И мне вовсе не понравилось!» — замахал головой Вонка, стремясь убедить себя, что ничего из ряда вон выходящего не случилось. Собравшись с духом, он открыл двери и вошёл. Джон действительно был в архиве. Это стало понятно по чиху, раздавшемуся из глубины комнаты. — Ну как, много нового узнал? — с улыбкой спросил Вилли, наконец найдя ученика. Всё-таки, даже он за столько лет не очень хорошо ориентируется здесь. — Средне, — ответил юноша, утирая нос после очередного приступа чихания. — Но тебе не мешало бы здесь пыль протереть. Апчхи! — Да, пожалуй, — проведя рукой по корешкам книг, он с твёрдой решимостью провести генеральную уборку фабрики перетирал комок пыли. — Апчхи! Определённо. — Завтра же начнём. И мы с Чарли поможем, — мило улыбнулся Джон, отложив книгу и поднявшись. — Ты ведь не против? — Нет, конечно. С чего бы мне быть против? Ты ведь прав. Я уже и не помню, когда в последний раз проводил уборку. И проводил ли вообще. Только у меня одно условие. — И какое же? — спросил Грэй, подойдя к мужчине и притянув того к себе за талию. — Убираться здесь мы будем втроём, — ответил кондитер, упираясь руками в сильную грудь. Но отстраниться не получалось. — И второе… — А о втором условии речи не было, — его бестактно перебили, а затем поцеловали. «Он меня целует. В губы. С языком,» — пронеслась в голове пугающая и смущающая одновременно мысль, заставив Вонку задёргаться, стремясь вырваться из объятий. И на этот раз у него получилось. — Оставь меня в покое! Перестань прикасаться ко мне! Хватит! Хватит целовать меня! Я не хочу! Мне неприятно! — накричал на ошарашенного парня Вилли, ударив того по лицу. И убежал.       Джон так и остался стоять, прижав руку к горящей щеке. Всё-таки, рука у взрослого мужчины довольно тяжёлая. Но неприятней всего была не пощёчина. А слова. «Неужели ему действительно настолько противно? А ведь в первый раз он не высказал никакого отвращения или особого протеста. Так почему же? Впрочем, неважно. Раз он не хочет, чтобы я к нему прикасался, я не буду», — боль и обида сменились злостью. Вполне обоснованной. Хмыкнув, юноша вернулся на диван, взяв в руки новую книгу-шкатулку с рецептом, и принимаясь внимательно изучать её.