Багровый пик: призраки прошлого

Зима окончательно вступила в свои права: каждую ночь наметало так много снега, что с трудом можно было выйти из дома и все поместье замирало в белом плену, к полудню же красная глина вновь проступала на поверхность кровавыми пятнами. Не только природа Багрового пика была скованна холодом – дом, кажется, тоже замерзал, окоченевал, жизнь в нем постепенно угасала. Паркет и стены в холле покрывались инеем, и глина больше не сочилась из-под досок, все меньше скрипов раздавалось в тишине, порой замерзал даже ветер, воющий под крышей. Умерли и прекрасные хрупкие бабочки – их безжизненные тельца лежали у стен длинных темных коридоров. Шарп поднял одну из них за крылья: в голове всплыли слова Люсиль о сущности бытия и смерти. Люсиль. Ее душа сгнила намного раньше, чем тело, но в этом не было ее вины. Томас это хорошо знал. Слезы, ужас, боль. Он никогда этого не забудет, не простит… С кухни доносился приятный запах чего-то жаренного и мясного, настолько приятный, что Томас не удержался и направился взглянуть на его источник. Остановившись в дверях, он увидел колдующую у плиты Эдит. Ее белокурые волосы отливали золотом в лучах дневного солнца, изящный стан, утянутый корсетом, напоминал ивовую веточку, и вся она несла собой столько радости и жизни, что походила на цветок, распустившийся посреди зимы. - Томас? Я тебя и не заметила. Обед скоро будет готов. Ты голоден? Шарп молча кивнул и приблизился. Соблазн был слишком велик. Она рядом, молодая и прекрасная, не тронутая злом, что обитает здесь. Руки аристократа обвились вокруг ее тонкой талии, их глаза встретились, совсем как тогда в отеле, когда он первый раз поцеловал ее. - Томас… Он не дал ей договорить. К чему снова притворяться, все усложнять, если можно просто стать счастливыми. Хотя бы на минутку, хотя бы попробовать. Их губы сомкнулись. - Я люблю тебя, Эдит, - прошептал баронет, - люблю, как никого никогда не любил. Я совершил много ужасных ошибок, но я все исправлю. Я докажу тебе, что умею любить по-настоящему. Прошу, дай мне еще один шанс. Пожалуйста. Эдит не успела ничего ответить – Шарп опустился перед ней на колено и достал из кармана сюртука кольцо с рубином, то самое помолвочное кольцо, которое некогда принадлежало Люсиль. - Эдит, милая, ты для меня все. Моя жизнь ничто без тебя. Эта трясина затягивает меня все глубже, я бы давно погиб без тебя, без твоей светлой любви и доброты. И если во мне и осталось что-то человеческое, что-то хорошее, то это только потому, что ты была рядом. Прошу, не оставляй меня, позволь мне попробовать сделать тебя счастливой еще раз. Я обещаю, я не повторю своих прошлых ошибок… Больше говорить он не смог. Слезы боли и раскаяния душили Шарпа, он замолчал, ожидая ответа Эдит. Повисла та самая тишина, которая звучит громче любых слов, давит, угнетает. Секунды тянулись мучительно долго, превращаясь в часы, по крайней мере так показалось мужчине. Шарп слышал только свое хриплое дыхание и биение сердца. Вдруг чья-то рука легонько, как дуновение ветерка, коснулась его черных волос. - Томас, я всегда буду рядом с тобой. Эдит присела перед ним и заставила Томаса поднять глаза. - Потому что я тоже люблю тебя. - Что? – Шарп не мог поверить в услышанное. Это прекрасное создание, этот ангел любит его, Томаса Шарпа, после всего, что он сделал? - Давай попробуем все забыть и начать заново, - предложила Эдит, - я знаю, что ты хороший человек, Томас, что ты способен на чистую искреннюю любовь. В тебе есть светлая сторона. Так давай перевернем эту страницу и оставим все плохое в прошлом. Я уверена, что у нас все получится. Мы сможем быть вместе – мы же любим друг друга. - Да. Глаза Шарпа были полны слез, но сам он светился от счастья и улыбался как ребенок. Эдит невольно подумала о том, как должно быть, мало радостей было в жизни ее мужа. С самого детства он был окружен ненавистью, страданием, злобой, всем тем враждебным, что живет в этих стенах, и не видел нормального человеческого общения, не знал доброты и ласки. Томас не был чудовищем, он не родился преступником, таким его сделала жизнь. Годами его душу беспощадно калечили, убивая все самое светлое и хорошее, что было в нем, пока наконец он и сам не смирился с ролью хладнокровного и расчетливого лжеца-соблазнителя. Но жестоким палачом он стать так и не смог. Томас не способен на убийство, Эдит это очень хорошо понимала. Он сидел на полу рядом с ней, сжимая ее в объятьях и положив голову на плечо, словно искал в Эдит защиту, опору, спасение. Только рядом с ней он становился самим собой, сбрасывал личину циничного авантюриста и превращался в ранимого мечтателя. Шарп нуждался в ней, в ее бескорыстной любви и заботе, только она могла дать ему все то, чего он был лишен многие годы. Эдит гладила его по черным волосам и что-то шептала на ухо, а он молча плакал и обнимал ее, боясь отпустить даже на секунду.