Багровый пик: призраки прошлого

Я чувствую, что есть невидимая связь между Вашим сердцем и моим.

- Эдит, как ты смотришь на то, чтобы сегодня отправиться в город за покупками? У нас почти не осталось продуктов и свечей, а на дворе стоит такая замечательная погода. Устроим себе маленькое приключение? - Я смотрю на это крайне положительно, Томас, - улыбнулась Эдит. - Тогда решено! – воскликнул баронет и на его лице мелькнула какая-то странная лихорадочная радость. - Сейчас же едем в город!       День и правда выдался на удивление погожий несмотря на мороз: солнце, прежде так долго не показывавшееся, щедро светило, заставляя искриться бескрайние снега на полях, ветер стих и все облака рассеялись, открыв голубую гладь неба. Всю дорогу супруги непринужденно болтали, и чем больше они отдалялись от Аллердейл холла, тем легче на душе становилось у обоих. Шарп был бесконечно рад возможности уехать из мрачного замка и видел, что молодая жена вполне разделяет его мнение.       В городской кутерьме и суете Шарп сам не заметил, как погрузился в беззаботную атмосферу кипящей вокруг него жизни и радости, позабыв об угрюмом поместье и ночных визитах сестры. Расхаживая среди лавок торговцев, он вновь почувствовал себя частью этого мира, пестрого, многоликого и живого, мира, в котором есть место простой улыбке и счастью, любви и пониманию. Только здесь, за пределами поместья, среди обычных людей баронет ощутил, что снова может дышать полной грудью, быть самим собой и не скрывать своих эмоций, опасаясь сестры или матери. Какой парадокс! Будучи лжецом и преступником, всю жизнь Томас играл роль благородного джентльмена, но сейчас вдруг обрел самого себя в этой роли. Как часто прежде он ловил себя на мысли, что тот фальшивый спектакль, который он разыгрывает мог бы сделать его счастливым человеком в реальности, как часто ему хотелось превратить маску доброжелательности в свое истинное лицо! И вот сейчас, он наконец стал тем, кого обычно лишь играл – почтенным человеком, с любимой женой и добрыми намерениями. - Может останемся переночевать в городе? Не будем сегодня возвращаться в поместье? – робко предложила Эдит, когда они выходили из очередной лавки. Шарп посмотрел в лицо жене – он прекрасно понимал, как ей не хочется провести очередную ночь в неприветливых стенах особняка, впрочем, как и ему самому. Адский вой под крышей, странные шорохи и могильный холод, пробирающий до костей… Нет, уж лучше остаться на ночь в городе, а на утро вернуться в Аллердейл холл. - Да, конечно, милая. Мы останемся.       Эдит прилегла рядом с мужем и, к изумлению последнего, поцеловала его плечо, слегка отодвинув край рубашки. Одно легкое прикосновение, а сколько эмоций! Словно электрический разряд пробежал по телу аристократа, отозвавшись в голове яркой вспышкой. Шарп посмотрел в глаза любимой и, отбросив последние сомнения, прикоснулся к ее сладким губам. Сначала очень осторожно, нерешительно, словно боясь разрушить прекрасную иллюзию, он начал целовать ее, не проникая языком в рот и старательно не притрагиваясь руками к ее телу. Но Эдит, почувствовав робость мужа, обвила руками его шею и притянула к себе. Это сразу придало ему смелости. Поняв, что этим вечером Эдит готова к большему, Томас страстно впился в ее губы слегка их покусывая. Расстегнув несколько пуговок на легкой блузке жены Томас нежно поцеловал ее ключицы и, прикрыв глаза, блаженно вдохнул запах девушки. О, будь благословен тот миг, когда они встретились! Должно быть, тогда Господь послал на Землю своего ангела для спасения заблудшей души. Свобода от кошмара, столько лет владевшего его разумом, радость жизни, которая казалась уже прожитой, и любовь, искренняя, чистая, настоящая любовь – вот что Эдит принесла с собой. - Я люблю тебя, Эдит, люблю, - прошептал баронет, хотя и понимал, что вряд ли когда-нибудь сможет передать словами то, что чувствует к жене. - Люблю, - повторил Шарп, снова целуя бархатистую кожу девушки. Сняв с нее накрахмаленную блузку, мужчина стал расстёгивать корсет, не переставая осыпать Эдит поцелуями. Страсть разгоралась в нем все сильнее, а мрачные страхи и опасения отступали и гасли. Забыв обо всем, Томас полностью отдался желанию. Припадая к груди молодой жены, Шарп играл языком с ее затвердевшими сосками, слегка покусывая и оттягивая их, от чего Эдит тихо вскрикивала и стонала. Царапая коготками спину мужа и запуская пальцы в его черную шевелюру, она все настойчивее притягивала его к себе, стремясь ощутить жар его тела. Слишком уж долго она ждала, слишком много вытерпела, чтобы в такую минуту думать о приличиях. Ей хотелось снова испытать обжигающую любовь мужа, стать с ним единым целым, как тогда, в крошечной комнатке на почте. Избавившись от рубашки и брюк, Томас продолжил исследовать тело жены, спускаясь все ниже и целуя ее живот, в то время как его рука уже гладила ее бедра. Почувствовав это, Эдит сама направила его руку туда, где ей так хотелось ощутить его присутствие. Томас с радостью подчинился. Сняв с жены панталоны, щедро отделанные кружевами, и оставив на ней только шелковую юбку, он стал ласкать ее между ног, отметив про себя как она намокла. Прикосновение, еще и еще. Его тонкие ловкие пальцы все увереннее играли с ней, пробуждая в Эдит чувства о которых она и не догадывалась. Девушка вздрагивала и морщилась, но не от стыда, как положено настоящей леди, а от удовольствия, настолько сильного, что она не могла ни о чем думать. Почувствовав, как Томас вошел в нее двумя пальцами, Эдит тихо ахнула и выгнулась дугой. Низ живота наполнили приятные тянущие ощущения, от которых темнело в глазах и сбивалось дыхание. Когда к игре присоединился еще один палец Томаса, которым он начал массировать заветный бугорок – клитор, Эдит громко вскрикнула и сжала руками простыню. Странное, сводящее с ума напряжение овладело ее телом, заставляя вздрагивать, стонать и извиваться под умелыми руками мужа. Вскоре на смену пальцам пришел другой орган, доставивший Эдит не меньше удовольствия. Шарп вошел в нее не резко, чтобы не причинить ей боли и дать свыкнуться, ведь для Эдит это было только второй раз в жизни. Войдя в ее лоно полностью, он немного выждал, а затем начал ритмично двигаться в ней. Несколько толчков - и вот она уже стонет в голос, не скрывая эмоций и наслаждения.       Шарп молча лежал, обнимая Эдит и согревая ее теплом своего тела. Ему не хотелось ни о чем думать – ни о предстоящем возвращении в разваливающийся дом, ни о том, как жить дальше, в постоянном страхе за свою жизнь и жизнь своей любимой, ни о визитах призрака. Шарп просто радовался настоящему, тому что сейчас он рядом с девушкой, которая простила ему то, что обычно не прощают, любит, несмотря ни на что, делит с ним все тяготы непростой жизни вдали от всех. В жизни молодого баронета было так мало светлых моментов, что он давно научился ценить каждый миг истинного счастья и видеть прекрасное там, где обычные люди этого не замечают. - Томас, - Эдит вдруг повернулась к мужу, - Томас, я хочу сказать…. Я люблю тебя и важно чтобы ты это знал: я всегда буду рядом с тобой, мне больше никто не нужен. Мое сердце принадлежит только тебе. Шарп улыбнулся. В его улыбке было что-то необыкновенное, чарующее. Сначала она трогает уголки его губ, но лишь слегка, как мимолетное прикосновение тонкой кисти умелого художника. Затем исчезает, но только для того, чтобы через мгновение вновь появиться и засиять на его лице с новой силой: и вот в его глазах сверкают искорки неподдельной радости, тонкие лучики морщинок разбегаются в разные стороны, брови, обычно такие тяжелые и надменные, чуть приподнимаются, совсем как у ребенка, делая взгляд добродушным и открытым. В такие моменты Томас преображался – спадала вся та холодность и отчужденность, которая так часто окутывала его образ. - Эдит, ты самое хорошее что случалось со мной в жизни.       Снег крупными хлопьями валил на обагренную вершину холма с одиноко стоящим темным замком. Тусклая луна показалась из-за грозных черных облаков и уронила свой лучик на Аллердейл холл – несколько снежинок на крыше дома засияли холодным переливчатым светом и померкли – небесное светило вновь скрылось за тучей. Люсиль металась в бессильной злобе, оглашая особняк дикими криками и стенаниями, похожими на вой раненного зверя. Она проиграла эту битву. Томас больше не принадлежит ей…