Багровый пик: призраки прошлого

Дорогой Алан! Признаться, я была безмерно счастлива, когда получила от тебя первое письмо – узнать, что ты благополучно вернулся в Америку было для меня огромным облегчением. После всего что тебе довелось увидеть и пережить в Аллердейл холле я очень беспокоилась о тебе и твоих дальнейших намерениях, и посему приятнее всего мне было узнать, что ты без каких-либо серьезных последствий перевернул эту мрачную страницу и вновь занят любимой работой и окружен семьей. Как поживает твоя любезная сестра, Юнис? Вышла ли замуж, ведь для нее это всегда было вопросом первостепенной важности. Как твое здоровье? Не беспокоят ли тебя раны? За меня не тревожься. Конечно, жизнь в Аллердейл холле нельзя назвать легкой и безмятежной. Как ты сам убедился, замок находится в плачевном состоянии и нам с Томасом стоит больших трудов управляться с ним. Но я не жалею о своем решении остаться – все-таки, теперь это мой дом, и к тому же я знаю, что очень нужна здесь, нужна моему мужу. Ты спрашиваешь меня о Томасе и его поведении. Я прекрасно понимаю твое беспокойство, но смею тебя заверить что он не только не представляет для меня угрозы, но и напротив, всячески обо мне заботится и печется. Поверь, Алан, он не тот, за кого ты его принимаешь, жизнь Томаса была полна чудовищной жестокости, но сам он в глубине души остался мягким и добрым человеком. Я убеждаюсь в этом каждый день – нельзя представить себе более внимательного и любезного мужа чем он. Я знаю, Томас очень страдает из-за своего прошлого и раскаивается в содеянном, боюсь, эта боль не отпустит его никогда. Он часто просит у меня прощения, словами и не только. Порой, он смотрит на меня так, что мое сердце сжимается, а душа болит за него – он очень хочет все исправить, я знаю. Любит ли Томас меня как женщину? Еще до недавнего времени я боялась признаться себе, что не знаю точного ответа на этот вопрос. Но сейчас я могу сказать совершенно уверенно: да, мой муж любит меня и эта любовь взаимна. Вместе мы преодолели немало трудностей и это так сильно сблизило нас и укрепило наши чувства, что теперь ничто и никто не сможет разлучить нас. Томас, порвал с прошлым, он готов начать новую жизнь, а я рада поддержать его в этом. Конечно, это будет непростой путь, но теперь мне уже ничего не страшно. Вместе мы справимся, я в этом уверена, и я верю в Томаса, в его светлую сторону, в его благие намерения. Знаю, ты придерживаешься иного мнения, но нужно понимать, что люди меняются и давать им шанс. Надеюсь, мы еще свидимся, и ты сам убедишься какой хороший человек мой муж. С наилучшими пожеланиями, Эдит.       Дочитав до конца, МакМайкл отложил письмо Эдит в сторону. Говорят, время лечит. Нет, это не так! Время, как червь точит твою душу, каждый день кроша ее на мелкие кусочки и делая боль еще невыносимее. Боль от разлуки, потери, разочарования.       МакМайкл до последнего надеялся, что Эдит одумается и оставит Аллердейл холл и своего безумного мужа, вернется в Америку, к человеку, который ее любит и ждет. Но первое же письмо разбило все мечты вдребезги, открыв суровую реальность: эта девушка пойдет до конца, будет верна Шарпу и проведет с ним остаток жизни. Что ею руководит? Честь, жалость, любовь? Из писем следовало что именно последнее. МакМайкл еще раз пробежался глазами по строкам: «муж любит меня и эта любовь взаимна». Неужели? Как можно любить человека, который пытался тебя убить, использовал как средство для получения денег, лгал, изменял, да еще с родной сестрой? Все это безумие просто не укладывалось в голове порядочного и принципиального доктора, казалось ему настолько диким и невозможным, что он отказывался даже думать о существовании истинной любви между Эдит и ее мужем. В душе Алана по-прежнему не угасала надежда на то, что его возлюбленная обманывается и просто заставляет себя верить в чувства, которых нет.       Мрачный темный коридор. Его угрюмые своды напоминали хребет какого-то гигантского мистического морского существа, выброшенного на берег, а стены, кажется, впитали в себя всю горечь прежних лет, все страдания здешних обитателей, и потому почернели. Сколько же темных тайн скрывает этот замок, сколько зла он повидал на своем веку? Эдит тряхнула головой, прогоняя невеселые мысли, и уверенно зашагала к лестнице в спальню – в конце концов это просто дом, пусть старый и мрачный, но все же их с Томасом дом, и бояться ей здесь теперь нечего. Призраки, его населяющие, кажется, обходят ее стороной, а единственный человек, желавший ей зла, умер. Когда-нибудь, поместье будет продано, они с Томасом уедут отсюда, и последнее напоминание обо всех их бедах и злоключениях навсегда останется в прошлом. Каждый шаг отдавался гулким эхом, замирающим где-то в глубине коридора, а на высоких стенах отплясывали уродливые тени от колеблющегося пламени свечи. Вдруг Эдит замерла. Она почувствовала, именно почувствовала чье-то присутствие рядом с собой. Кто-то смотрел на нее, пристально, внимательно, источая при этом жгучую ненависть, настолько сильную, что она будто касалась кожи холодными липкими мерзкими щупальцами. Осторожно обернувшись через плечо, девушка увидела перед собой ее. Черно-синий силуэт платья, слегка рванного и потрепанного внизу, неестественно серая, прозрачная, словно состоящая из дыма кожа, под которой видны все вены, и глаза – огромные, бездонные, пугающие. - Ты?! – Эдит в ужасе отшатнулась. - Как невежливо, - покачал головой призрак. – Разве тебя не учили что хозяев дома надо уважать? - Если ты хочешь напугать меня, то у тебя ничего не получится – забыла, что я всегда видела призраков? - И все же ты боишься. Боишься не только меня, но и этого дома, всего того, что тебя окружает. Потому что чувствуешь, что тебе здесь не место. - Может ты и права, Люсиль, и мне здесь действительно нечего делать. Потому что этот жуткий замок - только твоя могила, которую ты сама себе вырыла. - Замолчи! Замолчи, маленькая дрянь! Ты пришла в мой дом и все испортила! Все, что создавалось годами – наш союз, наш план… Ты все разрушила. И украла… Воровка… - Что? О чем ты говоришь? Я ничего не крала. - Ты забрала его у меня. Украла. И присвоила себе. Думаешь, все закончилось? Нет. Все только начинается! Отдай, отдай его мне! Верни! – призрак в ярости метнулся к Эдит. Девушка бросилась бежать, но через несколько шагов остановилась – странная смесь возмущения и чувства собственного достоинства заставила ее снова посмотреть призраку в лицо. - Томас не твоя собственность, - тихо, но твердо проговорила она. – Я не позволю тебе снова помыкать им как марионеткой. - Томас? – от одного упоминания этого имени Люсиль переменилась в лице: ярость улетучилась, на смену ей пришла растерянность. – Томас – он мое все. Я жила только ради него. Но он меня предал. Почему? Ведь я так его любила, так о нем заботилась. Мы всегда были вместе. - Я знаю. Но сейчас ты должна отпустить его и оставить нас в покое. - Вас? – призрак слегка вздрогнул. – Вы? Не существует никаких «Вас», Томас мой, только мой! А ты, маленькая дрянь, убирайся! Я не позволю тебе, не позволю снова... С жутким воплем призрак взвился под самый потолок, и резко рванув в глубь коридора, скрылся в кромешной темноте. *** - Она была зла, Томас, очень зла. И она хотела, чтобы я ушла отсюда и оставила тебя. Выслушав жену баронет в ужасе закрыл лицо руками. - Боже, Эдит, во что я тебя втянул! Ну конечно, этого стоило ожидать. И о чем я только думал раньше! - Стоило ожидать? – удивленно переспросила девушка. – О чем ты? Мужчина болезненно поморщился – было видно, что он хочет сообщить нечто важное, но не решается. - В чем дело, Томас? Ты что-то знаешь о призраке? - Прости, Эдит, я должен был рассказать тебе раньше, но я боялся. Призрак Люсиль уже давно посещает нас. Я регулярно его вижу – он приходит ко мне по ночам и… Он разговаривает со мной. Нельзя представить себе худшей пытки – Люсиль не оставляет меня в покое, не позволяет забыть о том, что было: она рассказывает мне о том, как убивала моих бывших жен, напоминает, как я сам их заманивал сюда, как я лгал, обрекая несчастных на смерть. Ты не представляешь, что я чувствую, когда она рядом. Хотя, наверное, представляешь. От ее призрака веет таким холодом, такой жуткой тоской, что смерть начинает казаться прекрасным избавлением. Все это время я надеялся, что тебя Люсиль не тронет, что она преследует только меня. Видимо, я ошибался. Баронет замолчал, виновато опустив голову и заламывая пальцы. Уже в который раз Эдит видела перед собой несчастного, надломленного человека, все еще пытающегося противостоять ударам судьбы. Сколько таких ударов он вынес и сколько ему еще уготовано? Раз за разом, принимая их, он падал, поднимался вновь и продолжал идти, стараясь оставаться человеком. Тем самым человеком, которого Эдит когда-то полюбила. - Томас... - Прости, Эдит. Я так хотел, чтобы эта история закончилась навсегда, чтобы прошлое больше не коснулось нас. И в какой-то момент мне показалось что мы сможем начать новую жизнь, нормальную жизнь, понимаешь? И все бы было так хорошо, если бы не появился этот призрак. Я не хотел, чтобы ты узнала о его существовании и все началось заново. Я был счастлив видеть тебя радостной и беззаботной, здесь, рядом со мной, и одна только мысль что все это счастье может рухнуть была мне невыносима. Я лишь попытался отгородить тебя от всего ужаса, что несет в себе этот призрак, но как видишь, не смог. - Ты ни в чем не виноват, Томас. Ведь ты не хотел снова увидеть Люсиль здесь? - Не хотел. Но все же она вернулась. Наверное, потому что я очень плохой человек, Эдит. Знаешь, ступить на кривую дорожку легко, трудно сойти.