Багровый пик: призраки прошлого

      Эдит подошла к двери и в нерешительности остановилась. Внутри нее все затрепетало от сладостно-болезненного волнения, ей показалось что прошел уже целый век с тех пор как она последний раз переступала этот порог. Это было очень сложно, может быть потому что в ее жизни многое изменилось, многое изменилось и в ней самой, а может потому что когда-то… Эдит прогнала неприятную мысль и оглянулась на Томаса. Он стоял рядом и подбадривающе кивнул, улыбаясь. Набравшись смелости и глубоко вздохнув, с замиранием сердца она повернула ручку и вошла внутрь.       Это был все тот же дом, который она помнила с самого детства. Тот, в котором она засыпала под мамин голос, рассказывающий сказки, где ужинала с отцом, радуясь его новым достижениям, где она провела все свое детство и часть юности. Эдит бережно стряхнула пыль с небольшого стола в гостиной, любовно коснулась расписной фарфоровой вазы, стоявшей на нем, подошла к высокому фикусу на полу, и к своему неудовольствию заметила что он совсем засох. Полосатые обои, картина с сельским пейзажем и резной стул…. Все здесь было знакомо и напоминало о той, прошлой беззаботной жизни. Но теперь в жизни Эдит появился новый человек. Два новых человека. Для которых она будет любящей мамой и женой. - Я так рада что мы будем жить здесь, в этом доме! – Эдит с восторженным видом повернулась к Томасу, который скромно стоял у самого края ковра, словно боясь запачкать его. - Да, конечно, Эдит. Я понимаю, как это важно для тебя. - Мне не терпится снова взглянуть на мою спальню и библиотеку. Поднимешься со мной на верх? - Нет, я потом. Позже, - Томас застенчиво улыбнулся, - Я пока тут осмотрюсь.       Маленькие часы, висевшие на стене, мерно тикали, отсчитывая время, лучики утреннего теплого солнца пробивались сквозь полупрозрачные белые шторы и растворялись в просторной гостиной. Все вокруг было пропитано той атмосферой спокойствия и размеренности, которая царила здесь во времена прошлого хозяина – Картера Кушинга. Когда Томас впервые пересек порог этого дома, то сразу невольно сравнил жилище и его владельца – уверенность, благополучие, несокрушимость, твердость – все то, чем веяло от самого Кушинга ощущалось и в его апартаментах. Вслед за этой мыслью в голову Шарпа пришла и другое сравнение – умирающий, загнивающий, повидавший много смертей, разврата и прочего зла, темный и грязный Аллердейл холл. Совсем как души его обитателей.       Кладбище. Дождь. Люди в траурных одеяниях. Гроб. Скорбящий ангел раскинул свои широкие крылья над могилой. Не знал? Бред! Не спросил? Чушь собачья! Не хотел знать, боялся услышать. Поздно молить о прощении – Картер Кушинг никогда его не услышит, не простит – он мертв, а его единственная дочь вскоре разделит эту печальную участь. Стоящий напротив Алан МакМайкл кивает, слегка приподняв цилиндр. Томас отвечает на этот жест. Эдит ни на кого не смотрит – она стоит, прижавшись к будущему мужу, как мраморная статуя. Она не слышит, как дико начинает стучать его сердце, стоит ему только подумать о ней. О ее будущем. О том, что он скрывает. «Эдит, милая прости! Видит Бог, я не хочу чтобы с тобой это случилось! Мне очень жаль…» Звуки, донесшиеся с улицы, вернули Шарпа к реальности. Он подошел к окну и осторожно отодвинул занавеску. Жизнь кипела в маленьком, но приветливом Буффало: с самого утра его улочки наводняли многочисленные крикливые торговцы, извозчики и спешащие по своим делам дамы и джентльмены. Этот провинциальный городок напоминал муравейник, в котором, каждому отведена своя роль и никто не сидит без дела, ибо для его процветания требуется слаженная работа всех обитателей. - Завтра мне нужно будет зайти к мистеру Фергюсону по делам. Ты пойдешь со мной? Эдит уже успела осмотреть все комнаты на верху и снова спустилась к Томасу. - Да, конечно. Пойдем вместе. Здание, в котором располагалась контора мистера Фергюсона, всегда было наводнено людьми, и не просто людьми, а уважаемыми деловыми мужами Буффало, которые приходили сюда по вопросам, так или иначе связанными с их капиталом. Протиснувшись сквозь толпу мужчин, Эдит поспешила к лестнице - нужный ей кабинет находился на третьем этаже, скорее всего из-за того, что пожилой юрист не любил шум и суету и предпочитал быть как можно дальше от толпы. Но едва она преодолела первый лестничный пролет, как столкнулась с тем, кого меньше всего ожидала здесь увидеть – Аланом МакМайклом. - Эдит! Ты вернулась! – восторженно выдохнул врач, не веря своим глазам. - Мы вернулись, - робко улыбнулась в ответ девушка. – Здравствуй, Алан. Длинная мрачная тень закрыла солнце, играющее в золотистых волосах Эдит, и остановилась рядом. Краска сошла с лица МакМайкла, весь мир вокруг него дрогнул и рассыпался на мелкие кусочки. Уже в который раз. - Здравствуйте, мистер МакМайкл. Рад снова видеть Вас. Томас Шарп учтиво поклонился и снял свой черный цилиндр, но в его глазах не было и намека на радость, как и в глазах стоявшего напротив американца. - Он тоже?.. Алан не договорил, проглотив последнюю часть фразы. Он смотрел на Эдит, чувствуя, как внутри обрываются последние ниточки надежды. Она вернулась, но не одна, а вместе с ним, Томасом Шарпом. Она не оставила его, не изменила своего решения. - Извините, мне надо идти. Смотреть на любимую девушку рядом с другим мужчиной, и не просто мужчиной, а недостойным ее лжецом, было невыносимо. Алан поспешно удалился, не оглядываясь, возможно, еще и потому что чувствовал на себе пристальный взгляд англичанина. Тот смотрел вслед уходящему МаМайклу и думал о том, насколько, должно быть, сильна любовь Алана к Эдит и задавался вопросом: догадывается ли сама девушка об этих чувствах? Глядя на взволнованную жену, он сделал вывод что скорее всего она догадывается, да и просто невозможно было не заметить, как Алан относится к подруге детства. Это была не просто сердечная привязанность или теплые чувства, это была самая что ни на есть любовь. Крепкая и неукротимая. Может быть не стоило переезжать именно в Буффало? Баронет почувствовал укол ревности: каким-то чудом ему удалось вернуть доверие Эдит после всего что было, снова стать для нее тем единственным, о котором она мечтала, перечеркнуть прошлое… И вдруг снова появляется он – Алан МакМайкл – такой безупречный, положительный и безусловно достойный, того чтобы на него обратила внимание такая как Эдит. Что если?.. - Томас, постараюсь решить все вопросы как можно быстрее. Подождешь меня здесь? Она улыбнулась так лучезарно, как улыбаются только тем, кому открывают душу. Сомненья тут же отошли на второй план. - Конечно. Не торопись, я буду ждать столько, сколько потребуется. *** - Юнис, будь добра, поди спроси брата собирается ли он спуститься к ужину или нам его не ждать? Миссис МакМайкл состроила недовольное лицо, давая всем понять, как она не одобряет отсутствие сына за столом. Юнис робко постучала в дверь – она нутром чувствовала, что брат не хочет никого видеть и слышать, да и вид с которым он пришел домой ничего хорошего не обещал. - Алан, ты спустишься к нам? Мама хочет… - Передай ей, что я сегодня никуда не спущусь. Оставь меня. Слышать такой грубый и резкий ответ от терпеливого и спокойного Алана было непривычно, Юнис буквально распирало от любопытства что же такого могло случиться, но она не решилась допрашивать брата и поспешила вернуться к матери.       Доктор МакМайкл сидел за своим письменным столом в абсолютной темноте и уже в который раз задавал себе один и тот же вопрос: «Почему?!». Он не мог понять, не мог смириться с тем, что увидел сегодня утром. Какой-то внутренний голос кричал в нем, что Эдит просто не может любить этого человека, что это невозможно, противоестественно. Но факты говорили об обратном. МакМайкл даже не мог сказать, что убивает его больше – то, что Эдит не любит его, или то, что она любит Томаса Шарпа. Хотя, скорее всего второе. Будь она с кем-нибудь другим, он бы все понял и отступил. Ведь для него всегда было самым главным чтобы Эдит просто была счастлива. Может быть даже с другим мужчиной. Но никак не с тем, кто ее просто не достоин. Молодой доктор молча глотал слезы и мучительно вспоминал любимую. Когда-то он видел ее без него, без Шарпа. Но это было словно в другой жизни.