Багровый пик: призраки прошлого

      Миссис Маккарти всегда была женщиной консервативной, порядочной и ответственно относящейся к выполнению своих обязанностей. Возможно, именно поэтому она попала в дом четы Шарпов в качестве экономки. А может быть еще и потому, что рано осиротевшая Эдит сразу же увидела в ней смутное подобие матери – от всего облика старушки веяло душевным теплом и нежностью, словно она пришла в этот мир для того чтобы опекать своих молодых хозяев. Томас тоже был рад появлению миссис Маккарти в их с Эдит доме: уже через пару дней все кругом блестело и сияло, на стенах и мебели не осталось ни одной пылинки, все вещи были разложены по своим местам, а по утрам на кухне дымились горячие булочки. Молодой баронет наконец ощутил тот домашний уют и комфорт, с которым он не был знаком раньше. И дело тут было не только в заботе миссис Маккарти – благотворно сказывалась сама атмосфера нового жилища. Из жизни Томаса исчезли подозрительные шорохи, скрипы, вздохи, ветра и холод, а вместе с ними ушли и постоянные страхи, и ночные кошмары.       Но самым приятным аспектом переезда было долгожданное ощущение свободы. Впервые Эдит и Томас смогли вздохнут свободно: никто больше не следил за парой исподтишка, не вмешивался в их жизнь, не пытался им помешать. Наступление темноты теперь не предвещало визитов Люсиль, ее жутких прикосновений и монологов. Она, как и Аллердейл холл, осталась где-то далеко-далеко, по другую сторону океана. А здесь, в Америке свободные от ее бдительного ока счастливые супруги могли думать, говорить и делать все что душе угодно.       Впрочем, это было не совсем так, в одном Томас себя все-таки ограничивал: сейчас Эдит казалась ему привлекательной как никогда, он желал ее каждый день, однако не смел показывать этого. Он опасался реакции жены, не хотел показаться бестактным, и очень боялся причинить вред их будущему ребенку. К счастью, хлопоты переезда и обустройства дома отнимали все свободное время и сильно утомляли. ***       Эдит стояла перед зеркалом, придирчиво разглядывая свое отражение. Ей почему-то совсем не хотелось, чтобы кто-нибудь из приглашенных на прием узнал, что она беременна. Особенно кто-нибудь из МакМайклов. Особенно Алан. Кажется, его чувства к ней еще не остыли, нужно дать ему время свыкнуться с мыслью что она теперь законная жена Томаса. Когда-нибудь он примет этот факт. Эдит еще раз тщательно расправила все складки на платье и с облегчением вздохнула – живот еще не был виден. В этот момент в зеркале появился неслышно подошедший Томас. Он был безупречен: идеально сидящий черный фрак выгодно подчеркивал его стройный стан, уложенные черные волосы красиво оттеняли аристократически-бледное лицо, на ногах сияли начищенные танцевальные туфли. - Я готова, Томас. Мы можем идти. - Нет, Эдит, кое-чего не хватает. С этими словами он протянул ей небольшую коробочку. - Открой. Внутри оказались прелестные жемчужные серьги – они идеально подходили к бальному платью Эдит, и кажется, стоили немалых денег. - Я купил их на средства из наших с Люсиль сбережений, - поспешил объяснить англичанин, - не потратил ни пенни из твоего наследства. Нравится? - Ты не должен оправдываться, Томас. Теперь у нас все общее. Да? - Да, конечно. Баронет смущенно поглядывал на лицо Эдит, отражающееся в зеркале и, очевидно, ждал когда она озвучит свое мнение относительно подарка. - Они прекрасны, Томас, спасибо. Краем глаза Эдит заметила, как ее муж облегченно вздохнул после этих слов, словно у него гора с плеч свалилась. Должно быть, он долго выбирал подарок и очень хотел угодить. Девушка нежно поцеловала его в щеку.       Сияние свечей и блеск паркета, постукивание каблучков и взмахи вееров – в этот вечер высший свет Буффало собрался на приеме в доме мистера Томпсона, который решил устроить это мероприятие по случаю приезда семейства Шарп в Америку. Немалое состояние, доставшееся Эдит после смерти ее отца, а также статус ее мужа-англичанина делали их весьма значимыми фигурами в глазах общественности, и поэтому их переезд не мог остаться без внимания. Кроме того, у мистера Томпсона были на уме свои планы и интересы, касающиеся Томаса Шарпа, которые он собирался озвучить позже. Войдя в залу, Эдит увидела, что толпа расступается перед ней и ее мужем, пропуская их в центр где стоял улыбающийся хозяин. - Добро пожаловать! Сэр Томас, леди Эдит, рад снова видеть вас в Буффало. Томпсон продолжал что-то говорить, кажется он представлял своих родственников, но Эдит его не слушала – ее внимание было занято стоявшими невдалеке МакМайклами. Миссис МакМайкл, облаченная в роскошное синее платье, приправленное бриллиантовым ожерельем, надменно взирала на молодых супругов своим холодным взглядом, Юнис, в кокетливом розовом платьице, поджимала губы, не скрывая обиды, лишь один Алан выглядел беспристрастным и отрешенным, но Эдит догадывалась, что страдает он ничуть не меньше чем его мать и сестра. Им всем наверняка стоило немалых усилий заставить себя прийти сюда, зная в честь кого устраивают прием. - Все хорошо? Услышав голос Томаса, Эдит словно вышла из ступора – она слишком погрузилась в раздумья и совсем позабыла о приличиях. Кажется, она даже не поздоровалась с хозяином – ужасная оплошность!       Приветствия остались позади, гости направились к столу, на котором было все, что только можно себе представить – мистер Томпсон явно хотел продемонстрировать свое расположение к гостям, ну и конечно, состоятельность в финансовом плане. Усаживаясь на свое место, Эдит с ужасом обнаружила что напротив нее будут сидеть МакМайклы, а значит на протяжении всего вечера ей придется смотреть им в глаза…       Разговоры не клеились: некоторые дамы и джентльмены тихонько перешептывались, поглядывая на других, прозвучало несколько тостов и шуток, Томпсон задавал Шарпу простые бытовые вопросы, явно приберегая главную тему для их разговора на потом. На другом конце стола лилась тихая беседа и Эдит с тоской взглянула на счастливые лица людей, не обремененных той напряженной атмосферой, которая в этот момент царила вокруг нее самой. Скорее бы этот прием закончился. - Сэр Томас, как же приятно снова Вас видеть, - тон, которым заговорила миссис МакМайкл не предвещал ничего хорошего, - правда, на этот раз Вы прибыли уже с женой, а не с сестрой. Кстати, как она поживает? - Она умерла. Неожиданный ответ, однако, не пробил железную броню холодного спокойствия миссис МакМайкл. Не изменившись в лице, она коротко произнесла: - Соболезную. Повисло продолжительное молчание. Юнис робко взглянула на мать, словно ища поддержки, но миссис МакМайкл сидела, гордо выпрямив спину, словно проглотила кол и периодически одаривала Эдит презрительно-уничтожительным взглядом. Алан МакМайкл, сидевший напротив Томаса, принялся за еду, делая вид что происходящее его не сильно волнует. Первой решилась нарушить тишину Юнис: - А Вы к нам надолго приехали, сэр Томас? – обратилась она к баронету, глуповато улыбаясь. - Насовсем, - ответил Шарп, стараясь не обращать внимания на ее заискивания. – Я продаю свое поместье в Англии… Алан вдруг перестал жевать, выронил салфетку и поднял глаза на Шарпа, который невозмутимо продолжал: - Эдит беременна, и мы решили, что ей нужен более здоровый климат. Взгляды мужчин встретились. После противостояния, продлившегося несколько секунд, Алан, ничего не сказав, вновь уткнулся в тарелку, но Эдит заметила как он побледнел. Миссис МакМайкл почему-то с оскорбленным видом вскинула подбородок и еще больше выпрямилась, так что стало казаться будто она вот-вот переломиться. «Скорее бы уже этот прием закончился!» - этим вечером об этом мечтали сразу несколько присутствующих. *** Прислушиваясь к доносящимся снизу мелодичным нотам вальса, Шарп наблюдал за расхаживающим по кабинету хозяином вечера. Тот, видимо собирался с мыслями и искал нужные слова, чтобы сообщить гостю нечто важное. Наконец, мужчина остановился и заговорил: - Итак, сэр Томас, у меня к Вам деловое предложение. - Внимательно Вас слушаю. - Изобретение для добычи глины, которое Вы демонстрировали здесь во время Вашего прошлого визита заинтересовало многих, но мистер Кушинг, к сожалению, был категорически против финансирования проекта. Томас почувствовал, как у него внутри все сжалось при упоминании отца Эдит, но мужчина постарался сохранить хладнокровие. - Однако, Вы снова посетили нас, и кажется теперь надолго остаетесь, и я хочу предложить Вам сотрудничество. Я хочу купить Ваше изобретение. Более того, я считаю Вас весьма перспективным инженером и буду рад если Вы будете работать на моем предприятии. Считаю, что вместе мы добьёмся немалых успехов. Что Вы об этом думаете? Томас скромно улыбнулся, хотя внутри него все ликовало. - Я думаю, что такое сотрудничество будет полезным для нас обоих. *** - Наверное приятно чувствовать безнаказанность и при этом быть на коне. Алан возник перед Томасом будто из ниоткуда и решительно преградил ему путь. - Надо же какой успех, сэр Томас! Все Вас обожают, примечают, зовут в гости. Внешность, статус, любимая жена. А теперь еще и ребенок. То, что Эдит беременна от Вас, это правда? В голосе доктора чувствовались неприкрытая угроза и вызов. Казалось, он вступил в зрительный поединок с Томасом, как до этого за столом. Баронет охотно вступил в эту дуэль. - Да, это правда. Мы любим друг друга и очень счастливы вместе. - Неужели? А знаете что? Я бы очень хотел, чтобы вы с ней не были вместе, и чтобы Эдит позабыла Вас, а Вы сгнили в тюрьме или в могиле, как того и заслуживаете. Я хотел сообщить полиции о том, что узнал про Вас и Вашу сестру, но ничего не сказал и теперь уже не скажу никогда. - Спасибо. - Я не ради Вас это делаю, надеюсь понимаете. Если я бы мог, то отправил бы Вас на виселицу прямо сейчас. Вы отняли у Эдит все – отца, счастливую молодость, деньги, попытались отнять даже жизнь. И не говорите мне что это дело рук Вашей сестры. Мы оба прекрасно знаем, что это не так. Вы можете продолжать лгать, пускать людям пыль в глаза, но меня Вы не обманете! Я знаю кто Вы есть на самом деле и знаю где Вы сейчас должны быть. Но я дал слово молчать. Я пообещал Эдит, что не раскрою эту тайну. Но, если вдруг я узнаю, что Вы снова причинили ей какой-нибудь вред, сделали ей больно. Если только Вы вздумаете ее обидеть… Я расскажу все что знаю без малейших колебаний. Надеюсь, Вы меня услышали, сэр Томас? - Вполне, - голос Шарпа казался абсолютно спокойным, но его глаза сузились в щелочки от закипающего гнева. - Но учтите, мистер МакМайкл, что и я не слеп. Я заметил как Вы смотрите на Эдит, как ревнуете, как хотите ее вернуть. И я не потерплю, чтобы кто-то вроде Вас пытался разрушить мою семью. Вы поняли, МакМайкл? Это моя семья, моя Эдит, и она любит меня, а не Вас, и у нас будет ребенок. И Вы совершенно не вписываетесь в эту картину. Так что будьте мужчиной – отступите и позвольте Эдит быть счастливой со мной.       В ночной темноте один за другим загорались фонари, гости разъезжались по домам после шумного приема. - Зачем ты это сказал? Зачем рассказал всем, что у нас будет ребенок? - Нужно было как-то объяснить наше возвращение. Не мог же я рассказать всем о призраке и о том, что происходило в Аллердейл холле. Эдит понимающе кивнула – она не знала, что муж сказал ей лишь часть правды. В глубине души Томас был очень рад тому, что появилась возможность лично озвучить эту новость… и в присутствии МакМайкла. Англичанин испытывал двоякое чувство: с одной стороны, он был бесконечно горд тем что станет отцом, а с другой –это был его триумф, триумф победителя над побежденным, ощущение торжества в поединке, который начался почти год назад. Да, он не так идеален, как Макмайкл и совершил много плохого, но сейчас видел своего врага поверженным. Может быть это было несправедливо. Но необходимо, по крайней мере самому Томасу.