Багровый пик: призраки прошлого

      Эдит осторожно постучала в дверь: - Томас, я не помешаю? Мужчина на секунду оторвался от лежавших перед ним бумаг и чертежей и приветливо улыбнулся жене. - Конечно нет. Проходи. Я уже почти закончил. Он снова склонился над чертежом. Хотя Шарп формально еще не трудился на мистера Томпсона, он уже вовсю изучал готовящиеся проекты и целыми днями был погружен в работу. Ему хотелось поскорее войти в курс дела и показать себя с наилучшей стороны, ведь это был шанс улучшить свое материальное положение и обрести хорошую репутацию в городе. И Эдит это отлично понимала и потому старалась создавать для мужа наиболее комфортные условия в доме. Она осторожно поставила принесенный ею поднос с кофе на соседний свободный столик, а сама, устроившись на диванчике, стала наблюдать за мужем. Ей нравилось видеть его за работой. Когда Томас что-то внимательно читал или рассматривал на его переносице появлялась очаровательная морщинка, взгляд становился острым и проницательным, серьезность и сосредоточенность делали его лицо более интересным и мужественным. Эдит сразу вспомнила героя своей книги – она писала его с Томаса, перенося на бумагу не только черты внешности, но и некоторые повадки. Чуть застенчивый, благородный, нежный…. Эдит пригляделась - у ее мужа были самые красивые, тонкие и изящные пальцы которые она только видела. Когда эти пальцы прикасались к ее… Эдит сморгнула и перевела взгляд на окно. Она думает о неприличном слишком часто. - Пожалуй на сегодня хватит! – Томас решительно отодвинул бумаги и выпрямился. – Ты принесла мне кофе? Спасибо, Эдит. Что-то я увлекся и совсем забыл про время. Шарп пересел из-за стола на диванчик к жене, но едва взглянув на нее, понял, что Эдит собирается сообщить ему что-то важное. - Эдит, ты хочешь что-то сказать? Я слушаю тебя. - Томас, я пришла чтобы предупредить тебя, – Эдит набрала в грудь побольше воздуха, - через два дня мне нужно будет уехать в Атлантик-Сити для того, чтобы представить свою книгу. Я очень надеюсь, что там согласятся напечатать ее. Это мой шанс. Ты ведь не против? Мужчина ответил не сразу – Эдит заметила, как он нахмурился и помрачнел. Видимо, ему такая затея была не по душе. Поставив фарфоровую чашку с кофе на блюдце, он осторожно спросил: - Эдит, а ты уверена, что твое личное присутствие там обязательно? Нельзя ли поручить это дело кому-то другому? Нанять поверенного? - О чем ты говоришь, Томас? Конечно же я должна представить книгу сама, лично. И я хочу услышать их ответ, их мнение, узнать, что они думают о моей работе. Ни о каких поверенных не может быть и речи – мне необходимо самой убедиться, что мое творчество чего-то стоит, что я на что-то способна. - Да, конечно, я понимаю, - Томас опустил глаза и помолчал. – Просто я боюсь отпускать тебя куда-то, тем более так далеко. - Со мной ничего не случится. И Атлантик-Сити находится не так далеко, как тебе кажется. - Да, но… Просто я очень переживаю за тебя и за нашего ребенка. Томас отвернулся, словно пытаясь скрыть признаки промелькнувшей эмоции. Когда он снова взглянул на Эдит, она увидела на его лице выражение той самой непередаваемой грусти, с которой он иногда смотрел на нее в Аллердейл-холле. - Знаешь, Эдит, я хочу, чтобы у нашего ребенка было нормальное счастливое безоблачное детство, не такое как у меня. Я хочу чтобы он чувствовал себя любимым и желанным, чтобы он видел насколько он важен для своих родителей и никогда не был одинок. Чтобы каждое утро он видел своих маму и папу, ощущал их заботу и тепло. Я мечтаю подарить нашему ребенку все то, чего был лишен сам. Ты должна быть здесь, дома, рядом со мной, а не уезжать в такую даль. Он умоляюще смотрел на жену, в душе пролистывая странички болезненных воспоминаний из своего невеселого детства. Прежние страхи и разочарования снова ожили и зазвучали с удвоенной силой, ведь теперь речь шла о самом дорогом и желанном человеке в жизни Томаса. Эдит видела его переживания, но понимала, что все это навеяно прошлым Томаса, куда он бесконечно оглядывался. Девушка взяла мужа за руки. - Все давно закончилось, Томас. История не повторится, потому что наш ребенок будет расти совсем в другом мире. Я тебе обещаю. Оставь свои страхи. Моя поездка будет совсем недолгой, я вернусь и буду здесь, с тобой. Просто отпусти меня и не беспокойся. Томас сжал ладони жены и несмело улыбнулся. - Да, ты права, Эдит. Поезжай. ***       Часы в доме пробили полночь. Темнота надежно накрыла собою город, утаивая под собой жизнь и секреты его обитателей. В воздухе витала приятная свежесть.       Томас осторожно повернулся к спящей Эдит и, после недолгих колебаний, убрал ее длинные волосы и коснулся губами обнаженной части плечика. Слегка, едва ощутимо. Эдит не проснулась. Даже не пошевелилась. Осмелев, Шарп приподнялся на локте и, прижавшись к жене, втянул носом ее запах. Такой сладкий и дурманящий. «Хорошоооо» Сердце заколотилось еще быстрее, дышать стало трудно. Она сводила его с ума уже много дней подряд, приковывала к себе его взгляды, овладевала его мыслями, забирала ночной покой. Каждое ее приветливое прикосновение, каждый утренний поцелуй, каждая улыбка пробуждали в нем целую гамму первобытных желаний и позывов. Соблазн был слишком велик. Он медленно провел рукой по ее плечу, по ее божественно нежной коже, чувствуя, как сам при этом дрожит и едва сдерживается. Пальцы сами потянулись к краю ткани, взялись за него, обнажая грудь. Еще несколько вдохов опьяняющего аромата и его мужское естество отреагировало. «Нет! Стоп!» Сердце громко стукнуло и ухнуло куда-то вниз. Шарп резко отдернул руки от жены, чувствуя себя преступником, пойманным с поличным. ***       Тучи гуляли над возвышающимися темными громадами Аллердейл- холла, заслоняя собой блеклое скупое солнце. Крючковатые деревья, растущие перед особняком, раскачивались и дрожали под порывами ледяного ветра, и в дымке тумана напоминали сморщенных больных стариков. Где-то в глубине дома перекатывались и шуршали сухие листья.       Финли остановился у входа и посвятил фонарем – какая-то неведомая сила влекла его внутрь, несмотря на доводы разума. Слуга осторожно переступил порог, широко распахнув тяжелые деревянные двери. В нем надежно засело чувство долга перед фамилией Шарпов и всем, что им принадлежало, включая огромный особняк. Ему казалось что несмотря на отъезд хозяев и решение продать Аллердейл-холл, он, Финли по-прежнему обязан присматривать за пустующим жилищем. А оно как живое существо нуждалось в нем и звало к себе.       Она наблюдала. Прячась за тяжелыми пыльными портьерами, она рассматривала пришельца и думала как ей с ним поступить. Может поиграть? Заманить на чердак? Или в шахты с глиной? Она вспомнила как старик вечно крутился рядом с Томасом, помогая ему с машиной, а когда механизм наконец заработал, первая о ком упомянул Томас была Эдит. Не она, а эта молоденькая американка.       Ярость охватила призрака, проникнув в сердце, которое уже никогда не будет биться, и наполнила все его существо темной силой. Одержимая слепой ненавистью, Люсиль устремилась в глубь дома. Старик обернулся на звук – ему вдруг почудилось что в особняке кто-то есть. - Кто здесь? В темноте пустующего холла почти ничего нельзя было разглядеть и все же глаза Финли уловили какое-то движение. Он направился к его источнику. Под ногами захрустели листья, со стен спорхнуло несколько мотыльков. Старик продолжал идти, ведомый чувством непонятной тревоги. Впереди снова что-то мелькнуло – неясное и расплывчатое. Финли замер и насторожился – ему показалось что на него кто-то пристально смотрит. И этот кто-то совсем рядом – достаточно протянуть руку чтобы схватить незваного гостя… Что-то блеснуло над головой. В последнюю секунду каким-то чудом старик успел уклониться и удар тесака пришелся по руке вместо головы. Громко вскрикнув, слуга бросился к выходу. Оглянувшись через плечо, он увидел настигающую его темную фигуру с женскими очертаниями. Спасительная дверь была уже совсем рядом, когда на несчастного обрушился второй удар. Хрустнула кость лопатки, колени подогнулись от жуткой боли и силы удара. Рухнув на пороге, старик начал отползать, опираясь на слабеющие руки. Теперь его преследователь не спешил. Внимательно разглядывая окровавленную хрипящую жертву, убийца, кажется, получал удовольствие от этой картины и чего-то ждал. Чувствуя, что силы покидают его, Финли повернул голову – ему хотелось увидеть лицо нападавшего. Темный силуэт, окруженный легкой, словно исходящей из него самого, темно-синей дымкой. Это была женщина в старом черном платье, только она не стояла ногами на земле, а парила над ее поверхностью, источая странный дымок и могильный холод. Финли поднял глаза выше и сразу узнал это лицо – лицо своей погибшей хозяйки, леди Люсиль Шарп. Только теперь оно было пугающе серым, неживым, с глубоко ввалившимися щеками и глазами. Синюшные губы приоткрылись и едва слышно произнесли: - Ненавижу… Третий удар тесака навсегда оборвал жизнь слуги Шарпов.