Багровый пик: призраки прошлого

Ночь опустилась на Аллердейл холл превратив его в мрачную обитель призрачных теней и шальных ветров. В тишине сумерек и при холодном скудном свете луны поместье окутывала пелена мистической таинственности и дом начинал жить своей жизнью: вздыхал, стонал, скрипел и истекал багровой кровью, сочившейся из стен. Томас Шарп все ворочался в постели в бесплотных попытках уснуть. Загадочная смерть сестры не давала ему покоя: нечто невидимое, сверхъестественное овладело ее телом в тот день и выбросило из окна. Но что именно? Призрак? Дух? Чем больше Шарп думал об этом, тем сложнее ему было понять, где реальность, а где плод его больного воображения. Лишь когда луна была совсем высоко, он забылся коротким беспокойным сном. - Томас… Томас… - кто-то настойчиво звал его, - Томас… Тихий-тихий голос напоминал грустные вздохи в темноте. Чья-то тень мелькнула у постели и растворилась в пространстве комнаты. Ледяное дыхание обожгло кожу… Шарп проснулся в холодном поту. Рано утром, когда Эдит спустилась на кухню, Томас был уже там и крутился у плиты, пытаясь приготовить завтрак. Мужчина был бледнее обычного, под глазами появились круги, руки дрожали как после похмелья. - Доброе утро, Эдит, проходи, садись. У меня что-то не очень с едой получается. Обычно этим занималась Люсиль… «Люсиль» - знакомое имя больно резануло слух девушки, но она не подала виду. - Томас, давай я сама все сделаю. Шарп послушно отошел, уступая место у очага жене. Завтракали супруги молча. Весь день Томас провел на улице вместе со стариком Финли, испытывая свою машину для добычи глины. Несмотря на то, что механизм работал исправно, мужчина вновь и вновь запускал двигатель и цеплялся за каждую мелочь, чтобы не возвращаться в дом. Лишь когда солнце стало близиться к закату Шарп отпустил сторожа, а сам остался на улице. Скрип-скрип, скрип-скрип. Подгнивший паркет противно скрипел под ногами молодой хозяйки Аллердейл холла. Она медленно шла через холодную мрачную гостиную, где уже скопилось порядочно снега и влаги, старательно держась за стены – отравление и перелом постоянно напоминали о себе. Вдруг какая-то вязкая жидкость капнула ей на руку. В полумраке было сложно разобрать, что это такое. Эдит поднесла руку к лицу и при колеблющемся пламени свечей разглядела красные пятна. Кровь? Но откуда? Девушка машинально подняла глаза на стену… На улице было уже темно, когда из дома раздался душераздирающий крик, заставивший Томаса Шарпа броситься на помощь. Когда он вбежал в дом, то увидел стоявшую посреди гостиной трясущуюся Эдит с суеверным ужасом в глазах. Подойдя ближе и взяв в руки свечи Шарп понял в чем дело: висевший на стене портрет его матери был перепачкан красной жидкостью, и казалось, что из глаз изображенной женщины текли кровавые слезы. Он поспешно отвернулся. - Успокойся, Эдит, все хорошо, я здесь. Аристократ хотел обнять жену, и к его удивлению она сама прижалась к его груди. - Томас, мне так страшно, так страшно. Пожалуйста, давай уедем отсюда, давай продадим дом. - Эдит... Жуткий вой под потолком заставил обоих замолчать и прислушаться. - Вот видишь, - снова начала Эдит, - этот ветер, этот могильный холод, все здесь мне чуждо, все это меня пугает. Я не могу здесь жить. Давай уедем, прошу. - Хорошо, Эдит, мы поговорим об этом позже. А сейчас я провожу тебя в спальню. Там ты согреешься и придешь в себя. Через несколько минут уже почти полностью успокоившаяся Эдит сидела в спальне, кутаясь в старый плед, и разговаривала с мужем. - Пожалуйста, Томас, скажи мне, что это было? У меня такое чувство, что я схожу с ума. - Успокойся, милая. Я думаю в этом нет ничего мистического – просто красная глина начала сочиться в том месте, где висит портрет. Ее ты и видела. Это не кровь, можешь быть уверена. - А эти дьявольские звуки под потолком… - Ветер, просто ветер и ничего более. Давай я принесу тебе чаю, - Томас виновато улыбнулся, - потом ты ляжешь. Поспишь и утром все снова будет хорошо. Шарп уже собрался уходить, но Эдит вдруг схватила его за руку. - Нет, прошу тебя, не оставляй меня здесь одну, мне очень страшно, Томас. Побудь со мной, не уходи. Она умоляюще посмотрела на мужа и тот сдался. - Хорошо, хорошо, я останусь. Не бойся. Ложись. Мужчина погладил ее по белокурым волосам и заботливо укрыл одеялом. Его сердце было тронуто – Эдит казалась такой маленькой и беззащитной, что рядом с ней он чувствовал себя совсем другим человеком, гораздо более чистым и добрым. «Если бы я только мог, если бы я только мог повернуть время вспять и все исправить! Как бы я хотел, чтобы все было по-другому!»