Багровый пик: призраки прошлого

Сидя на солнце у окна Эдит чинила сорочку мужа, но ее мысли блуждали где-то далеко. Неожиданно для самой себя она поднесла вещь к лицу и с наслаждением вдохнула терпкий запах. Такой знакомый, манящий, его запах. Как бы хотелось вновь прикоснуться к нему, ощутить жар его прекрасного тела, оказаться в объятьях его сильных рук… Эдит открыла глаза и поспешно отогнала эти мысли, показавшимися ей крамольными. Не так она была воспитана чтобы мечтать о плотских утехах, пусть даже с мужем. Это считалось неприличным, недостойным настоящей леди, и к тому же по всем нормам морали Эдит должна была сторониться и презирать Томаса после всего что он сделал, но почему-то она не желала вести себя «так как положено». Порой, видя его голубые глаза, полные горя и раскаяния, видя немую мольбу о прощении на его худом бледном лице, его искренние страдания и горечь, Эдит хотелось только одного – обнять и поцеловать Шарпа, сказать, как сильно она его любит несмотря ни на что, прижаться и никогда не отпускать. И каждый раз, поймав себя на этой мысли, девушка сдерживалась и делала вид, что ничего не происходит, потому что боялась этих желаний, противоречивших всем канонам поведения. Но в этот день чувства не хотели слушать голос разума: в мыслях Эдит снова и снова возвращалась к тому вечеру, когда Томас Шарп научил ее любить. Тогда она чувствовала себя самой счастливой женщиной на Земле, а разве стыдно быть счастливой? Эдит снова уткнулась носом в ткань – перед глазами всплыли хлопья снега, летящие в темноте за окном, маленький деревянный столик и белый графин с водой, старые полинявшие занавески… Он сидел на кровати, и она прилегла рядом, положив свою хорошенькую головку ему на колени. Они разговаривали. В крохотной, но уютной комнатушке на почте, где они вынуждены были остаться ночевать, Эдит чувствовала себя гораздо спокойнее, чем в холодном мрачном замке. Эта теплая, немного домашняя, умиротворённая атмосфера позволяла девушке забыть обо всех невзгодах и потрясениях, обрушившихся на нее в последнее время, а бархатный голос Шарпа завораживал ее. Эдит посмотрела в его глаза – они были голубыми как небо, и холодными как сталь, но все же в них было какое-то необъяснимое очарование, какая-то странная притягательность. Может быть все дело было в той печали, свойственной его взгляду. Почувствовав на щеке его горячее дыхание, Эдит закрыла глаза и чуть подалась вперед. Все мысли, страхи, опасения мигом вылетели у нее из головы, в тот момент ей хотелось лишь одного – прикоснуться к этому мужчине, стать с ним единым целым. Забыв обо всем, она полностью отдалась этим необычным, новым для нее ощущениям. Томас нежно провел языком по ее губам, не проникая в глубь рта, и Эдит робко ответила на его поцелуй. Сердце бешено колотилось в груди, дыхание сбилось, она вся дрожала в объятьях мужа. Не прерывая поцелуй и яростно сжимая плечи девушки, Шарп принялся стаскивать с нее одежду. Огромное количество воланов, рюш, крючков и пуговиц плохо поддавались, и это только раззадоривало Томаса. Ему хотелось просто разорвать эти вещи на жене, раздеть ее целиком и полностью, но остатки разума заставляли его сдерживаться. Пока он терпеливо занимался ее пышными одеяниями, окончательно раскрепостившаяся Эдит одним махом стянула с Томаса сорочку. Обнаженное мужское тело – раньше она никогда этого не видела и теперь невольно засмотрелась на его подтянутый рельефный торс, широкие плечи, сильные мускулистые руки. Шарп снова притянул ее к себе, и, впившись в ее губки, мягко уложил на постель. Оказавшись сверху, он скользнул губами ниже, к шее, а затем принялся исследовать ее тело, попутно расстегивая тугой корсет. То, что скрывалось под ним сводило его с ума: эта нежная гладкая девичья кожа, эта молодая, стиснутая корсетом, упругая грудь. Он блаженно вдыхал аромат тела Эдит, ласкал и облизывал ее груди, поигрывал ее сосками. Шарпу хотелось покрыть поцелуями каждый дюйм ее хрупкого тела. Одержимый страстью, он спускался все ниже и ниже, к заветному треугольнику волос, но обилие юбок помешало Томасу. Он попытался разгрести их чтобы обласкать бедра партнерши, но вдруг передумав, снова направился к ее губам. Эдит видела его в этот момент: мокрый, разгоряченный, с копной взлохмаченных черных волос, он был поистине прекрасен. Добравшись до губ жены Шарп остервенело вцепился в них, жестко кусая и оттягивая, принялся играть с языком Эдит. Теперь он дал себе волю: целовал ее так, как хотелось ему, наплевав на приличия, прижимался к ее юному телу чтобы хорошенько насладиться ее нежной шелковистой кожей, теплом, исходившим от нее, рычал и выгибался, точно зверь. Эдит уже вся вспотела, а между ног стало совсем горячо и мокро. Никогда прежде она не испытывала ничего подобного: девушка просто горела желанием ощутить Томаса внутри себя и как можно скорее. Обхватив мужа ногами, она начала снимать с него брюки. Теперь он был перед нею полностью раздетый и от этого еще более прекрасный. Поняв, что Эдит готова, Шарп раздвинул полы юбок и поместил свой немаленький член к ее входу. Девушка слегка вздрогнула, почувствовав его так близко, но Томас заглушил ее испуг страстным поцелуем. Осторожно, стараясь причинить жене как можно меньше боли, он начал входить в нее и тут же почувствовал, как напряглось ее тело. Глухой крик сорвался с уст Эдит, она болезненно поморщилась. - Тише, - едва слышно произнес Шарп и снова принялся целовать ее, стараясь отвлечь. Позволив Эдит привыкнуть к новым ощущениям, Томас продолжил двигаться, постепенно наращивая темп. Вскоре девушка полностью расслабилась и на смену боли пришло непередаваемое наслаждение. Она так долго этого ждала, думала об этом моменте даже чаще чем позволяли приличия, и теперь наконец соединившись с мужем, став с ним одним целым Эдит не только не разочаровалась, но и поразилась насколько может быть приятным этот процесс. Удовольствие, которое она получала от этих движений и толчков внутри нее, было несравнимо ни с чем другим – целая гамма новых впечатлений вспыхивала у нее в голове и разливалась по всему телу мучительным блаженством. Ей хотелось еще и еще, сильнее, жестче. Почуяв это, Томас, не выходя из нее, перевернулся на спину и теперь Эдит была сверху. Такая поза позволила ей получить десятикратное удовольствие. Она начала энергично двигать бедрами насаживаясь на член Томаса и усиливая ощущения. Настоящий взрыв экстаза. Они кончили одновременно. Эдит без сил рухнула на постель рядом со взмокшим улыбающимся мужем и закрыла глаза. Несколько минут они просто молчали, держа друг друга за руки. Потом Томас неожиданно заговорил: - Я люблю тебя, Эдит. Люблю, как не любил никогда, никого другого. Это очень важно, ты должна запомнить. Верь мне, Эдит, пожалуйста. И прости меня. Последние слова прозвучали неожиданно даже для самого Шарпа – он не собирался произносить эту фразу вслух. Эдит с удивлением посмотрела на него. - Простить? За что? - Я… Я причинил тебе боль. Я не хотел, клянусь. Я не хотел. Я ведь правда люблю тебя. - Перестань, Томас. Я знаю. Мне было очень хорошо. Она заулыбалась – такая наивная маленькая девочка. Шарп молча кивнул и отвернулся. Ему не хотелось, чтобы Эдит видела то, что творилось в его душе. Одинокая слеза скатилась по щеке мужчины. *** - Эдит, милая, ты здесь? Девушка вздрогнула от неожиданности и чуть не выронила шитье из рук. У дверей показался Томас Шарп. - Ты здесь? Не уходи далеко одна, ты ведь знаешь, что в замке надо быть осторожной, а я волнуюсь. - Я просто зашивала твою одежду, Томас. Вот, все уже готово. Эдит протянула сорочку мужу и, когда он коснулся ее руки, чуть вздрогнула и покраснела. Это не осталось незамеченным. - Ты все еще меня боишься, Эдит, - то ли спросил, то ли констатировал Шарп и поджал губы, - Я не хочу, чтобы так было. Не хочу чтобы ты мучилась, терзала себя в этом замке. Если я тебе противен, может лучше будет вернуться в Америку, начать жить заново, забыть это место, меня… - Нет, Томас, ты мне не противен, и я не хочу от тебя убегать. Я хочу… Эдит запнулась и умолкла. Она не знала что именно нужно сказать, как выразить то, что она сейчас чувствовала к мужу. Томас вздохнул и задумчиво покачал головой. - Ну что ж… Поступай как знаешь. Он направился к двери, как вдруг голос Эдит остановил его. - Томас, я просто хочу быть с тобой. Рядом. Всегда.