Багровый пик: призраки прошлого

Томас щелкнул ключом и достал из тайника в стене потемневшую от времени резную шкатулку. Осторожно поставив ее на стол, он откинул крышку и, немного помедлив, достал оттуда некий предмет. Им оказалось старинное кольцо с огромным рубином. Шарп поднес украшение к лицу и принялся внимательно разглядывать. Для него это была не просто дорогая безделушка, нет, слишком уж много воспоминаний было связано с этой вещицей. Красный камень слегка переливался, меняя оттенки, и от этого казалось, что где-то в его глубине теплится жизнь. Он был похож на крохотное бьющееся сердце или… на бездонный колодец с кровью? Она снова пила этот чай. Люсиль словно вихрь ворвалась в комнату, стоило им только попытаться уединиться, и спешно принялась поить Эдит своим дьявольским отваром. Перехватив тяжелый взгляд брата, женщина слегка побледнела, фальшивая улыбка на ее губах дрогнула. Томас едва сдерживался чтобы не выхватить из рук Эдит чашку с отравленным напитком и не швырнуть на пол. Что они делают? Боль, стыд, отчаяние переполняли его, но ни один мускул не дрогнул на лице мужчины. Только глаза выдавали его. Когда Эдит ушла, Люсиль сбросила маску доброжелательности и озлобленно уставилась на брата. - Тебе что-то нужно? – Томас накинул на себя холодное безразличие. - Что ты себе позволяешь! – зашипела англичанка. – Руки распускаешь, целуешь эту девчонку. Думаешь, я не видела? Решил поиграть за моей спиной? - А что такое? Она моя жена. - Прекрати! Брат и сестра впились друг в друга взглядом. Наконец Люсиль заговорила: - Прекрати, Томас, перестань. Мы ведь вместе, в одной лодке. Мы вместе это начали и вместе закончим. Доведем все до конца, как и хотели. Мы с тобой – одно целое. Так всегда было и будет. Люсиль схватила брата за руку и, резко притянув к себе, горячо зашептала: - Вместе всегда, и в радости, и в горе, в болезни и в здравии. Нас ничто не разлучит? Так ведь? Томас почувствовал, как трудно стало дышать, словно кто-то железной хваткой вцепился в горло. Она давила на него, угнетала, подавляла, лишая воли и возможности выбора. - Ответь же, Томас! – приказала женщина. - Ничто не разлучит, - тихо ответил ей брат. - Повтори! - Нас ничто не разлучит. Баронет задумчиво повертел кольцо в руках. Оно всегда принадлежало Люсиль, и даже тогда, когда Томас делал предложение своей очередной жертве, его сестра знала, что кольцо непременно вернется к ней. Оно было очень важно для Люсиль, и в ее извращенном сознании символизировало их с Томасом союз. Но теперь Люсиль мертва, ее больше нет, и он, Томас, наконец стал свободным человеком. Он получил право выбора. Баронет положил кольцо на стол. *** - Значит, Вы уехали из Аллердейл холла, так ничего и не рассказав полиции? - Я не смог. Эдит так упрашивала меня промолчать и не выдавать ее сумасшедшего мужа, что я вынужден был поддаться на ее уговоры. - О женская любовь! Такая странная и непонятная! Детектив Холли хрипло рассмеялся. Он и доктор Алан МакМайкл прогуливались по городскому парку, вдали от суеты и обсуждали случившееся с Эдит. - И что же Вы намерены предпринять, мистер МакМайкл? – спросил сыщик после недолгого молчания. – Что будете делать? - Ничего. Оставлю все как есть. Что тут можно сделать. - Вы готовы пустить все на самотек и сидеть сложа руки, хотя любите эту девушку? - Но она меня не любит. Ее сердце принадлежит Шарпу. Вновь повисло молчание. Наконец МакМайкл тихо произнес: - Пусть будет с ним, если хочет. Это ее выбор. А я только хочу, чтобы она была счастлива. *** Холодный зимний ветер остервенело бился о стекла окон и протяжно завывал в трубах. Томас Шарп лежал в постели в комнате сестры и думал. С тех пор, как Люсиль не стало, он ни разу не спал вместе с Эдит. Даже в тот вечер, когда она, напуганная инцидентом с красной глиной, попросила его остаться, он не лег к ней в кровать, а просто сидел рядом, дожидаясь, когда жена уснет. Нет, Шарп не охладел к Эдит, больше всего на свете мужчина хотел вновь прикоснуться к ней, обнять, согреть теплом своего тела. Хотел и боялся. Боялся отпугнуть ее своим необузданным желанием, боялся оскорбить ее честь, боялся просто приблизиться к ней. «Она не создана для меня, она другая» - думал Шарп, каждый раз, когда видел Эдит. Добрая, чистая девочка, со светлой душой, и прикоснуться к ней, в понимании Томаса, уже означало осквернить ее чистоту. Он не смел и надеяться на то, что когда-нибудь Эдит снова полюбит его и захочет увидеть рядом с собой в спальне. И хотя Шарп отчаянно желал вновь завоевать сердце девушки, вернуть былые чувства, нежность, доверие, он совершенно не представлял, как это сделать. Он прекрасно умел соблазнять ничего не подозревающих барышень, манипулировать ими, разыгрывать настоящие спектакли, а его единственной любовью до сих пор была Люсиль. Но это была неправильная, порочная любовь, и Томас это знал, но много лет не мог сопротивляться темной страсти, когда-то вспыхнувшей между ним и сестрой. То чувство, которое он испытывал теперь к Эдит было совсем другим, незнакомым ему. И что с ним делать, как выражать это чувство мужчина не знал. Порой ему казалось, что он просто не умеет любить. Сегодня он проводил Эдит до спальни, заботливо держа под руку. Произнес дежурное «доброй ночи», галантно открыл перед ней дверь. А она на секунду замерла, как будто не хотела его отпускать, по крайней мере так ему показалось. В этот момент Томаса снова охватило непреодолимое желание, он немного наклонился чтобы поцеловать Эдит, она прикрыла глаза. «Не делай этого!» - мелькнуло в голове аристократа. Он тут же отстранился и, пробормотав извинения, спешно удалился, проклиная себя за трусость и похоть одновременно. «Глупец! Глупец! Неужели ты думаешь, что она и правда тебя любит? Это всего лишь жалость, к тебе, никчемному и убогому. Она никогда не полюбит то чудовище, о котором узнала, никогда не простит всего того, что ты сделал с ней и другими несчастными в этом доме. Нельзя надеяться, нельзя хотеть. Это пустые иллюзии. Забудь о любви» Противоречия раздирали Томаса изнутри, заставляя страдать от бессилия перед своими страхами и желаниями. «Должно быть я и правда не способен любить» - с грустью подумал баронет и повернулся на бок. В комнате было темно, но привыкшие к мраку глаза уловили едва заметный силуэт в кресле напротив. Шарп приподнялся и напряг зрение: ошибки быть не могло – в комнате кто-то был кроме него. - Кто здесь? – спросил Шарп, безуспешно пытаясь разглядеть лицо посетителя. – Эдит, это ты? - Мечтаешь о своей маленькой потаскушке? Томас вздрогнул, в горле резко пересохло, на лбу выступила испарина. - Люсиль? - Не ожидал меня снова увидеть? Или не хотел? - Люсиль, я… Призрак покачал головой и поднялся с кресла. - Посмотри, кем я стала. Посмотри, Томас! Она протянула к брату свои руки чтобы он смог рассмотреть жуткие багровые пятна на синюшной коже, проступающие вены и изуродованные кривые пальцы. - Я мертва, Томас, мертва. Это ты убил меня. - Нет, Люсиль, я не убивал тебя. Наши души уже были мертвы. Я лишь избавил тебя и себя от этого кошмара. - Нет, ты убил меня. И не только меня. Ты убил нас. Убил тогда, когда предал меня, отдавшись этой девчонке. Ты разрушил все, к чему мы так стремились, что берегли и хранили столько лет, все ради чего мы жили, ты просто взял и разрушил. Мы же любили друг друга. - Это была страшная ошибка. - Ошибка? – призрак нервно хихикнул. – Ошибкой была твоя любовь к Эдит. Но я ее исправлю. Я всегда исправляла твои ошибки, Томас, помнишь? Почерневшие губы Люсиль скривила неприятная улыбка. Шарп похолодел. - Что ты хочешь сделать? - Я верну тебя, Томас, верну нашу любовь. Я заставлю тебя забыть эту девчонку. Все будет как прежде: только ты и я. Обещаю, братишка. Ее огромные безумные глаза светились в темноте, выделяясь на фоне серого безжизненного лица. - Не надо, Люсиль, прошу. - Я еще вернусь к тебе, Томас. И она вернулась. Вернулась на следующую же ночь. Шарп ощутил прикосновение ее холодных скользких рук, услышал леденящий сердце голос. Люсиль повисла над мужчиной и шептала ему на ухо угрозы, сдобренные напоминаниями о его прегрешениях. От каждого ее слова все внутри Шарпа сжималось, но он только сильнее стискивал зубы и с тоской ждал восхода солнца. Эдит о ночных визитах ничего не знала: меньше всего Томасу хотелось повторения тех ужасов, которые девушка пережила в этом доме. Супруги по-прежнему спали раздельно, и каждый раз, когда Люсиль являлась, Томас думал о том, что она рядом с ним, а не с Эдит. К концу месяца Томасу удалось нанять юриста и фамильное поместье Шарпов было выставлено на продажу.