Любовь — восьмой порок

       Джаред проснулся от неприятного ощущения, стянувшего всю кожу на животе и внутренней стороне бёдер. Падалеки промычал и пошарил ладонью по кровати. Та была пуста. Сон как рукой сняло, юноша сел и осмотрелся. Каюта была пуста. Стол, на котором вчера остался хаос из бумаг и канцелярских принадлежностей, тоже пустовал. Джаред печально вздохнул, чувствуя, что задницу уже до краёв наполнили неприятные ощущения боли, а вместе с ними и стянувшая нежную кожу корка подсохшей спермы.        Таз с водой и мочалкой стоял возле небольшого, но уютного на вид кресла. Джаред фыркнул. Надо же, какая забота. Впрочем, его завтрак обнаружился на столе, на том самом подносе, с которого он уже имел честь есть не один раз. Стопка одежды была сложена на широкую спинку кровати.        Медленно поднявшись, Джаред воспользовался гостеприимством Дженсена.

∞ † ∞

       Капитан оказался за штурвалом. Дженсен был внимателен и по обыкновению хмур. Солнце уже встало достаточно высоко, и Джаред сделал вывод, что было уже около полудня. Хорошо поспал. Интересно, во сколько проснулся Дженсен? И какие теперь между ними отношения? Если он сейчас подойдёт и обнимет, как хочется, вдохнёт поглубже приятный запах кожи и соли, поцелует — получит куда-нибудь в нос, или капитан позволит?        Дженсен словно прочитал его мысли, хмыкнул тихо про себя, не поворачиваясь, и осторожно крутанул штурвал влево:        — Барыня выспалась?        Джаред фыркнул и подошёл по ближе, отмечая краем глаза, что палуба пуста. Неужели все спали?        — А где все?        — Высыпаются.        — А? — Джаред нахмурил брови.        Дженсен на это только пожал плечами:        — Завтра полнолуние. И тебе бы я тоже посоветовал выспаться.        Падалеки этот совет проигнорировал, решился и подошёл ближе, обнял Дженсена со спины и глубоко вдохнул запах, урча, целуя мужчину в шею, сопровождая каждый поцелуй репликой:        — Я знаю, что ты не такой противный сукин сын, каким хочешь казаться.        — Джаред, не нужно, — Дженсен предпринял попытку остановить строптивца, но Джаред был упёрт.        — Дженсен. Я когда тебя только увидел, понял, что пропал. Это не любовь, конечно, ну, я думаю, просто она пока не успела зародиться, но меня к тебе тянет. И ты мне нравишься, поэтому тебе не обязательно быть противной гидрой, чтобы принять свои чувства.        — Какие чувства, мальчик, — Дженсен горько хмыкнул. — Нет у меня чувств. И я бы тысячу раз подумал над твоими мыслями, прежде чем обличать их в слова. Послезавтра мы будем в Южном порту, я сдам тебя как кусок мяса, за который мне хорошо заплатят. Я исчезну из твоей жизни так же, как ты исчезнешь из моей. А после… — Дженсен сжал пальцами штурвал. — Думаю, ты забудешь обо мне, учитывая, какое количество членов придётся вытерпеть твоей заднице.        Джаред от этих слов отстранился, как ошпаренный, прикусил губу и обиженно уставился на затылок Эклза с отрастающими прядями. Капитан был непоколебимо спокоен, как море, которое сносит все нападки цивилизации, но бунтует, стоит человеку зайти слишком далеко.        — Неужели ты способен на такое? Хотя конечно, ведь ты же пират, Дженсен! Твои люди убили мою команду и расхитили весь груз, ты отнял меня у матери, и я надеюсь, что она переживёт второе горе, когда я не вернусь вовремя домой, а вместе с пустым пирсом ей придёт только записка о том, что я, вероятнее всего, был захвачен пиратами. И тебя нисколько не колышет вообще ничего. Ты грубый и неотёсанный, и это — только часть тебя, которую я знаю. Вторую часть ты прячешь под гнилью в своём сердце и не выносишь на поверхность, не можешь принять помощь других, не хочешь. Я сдохну в каком-нибудь незнакомом мне городе, и ты не вспомнишь меня, зато обида будет помнить и грызть тебя вечно.        — Что ты можешь знать об этом, маленький чертёнок? — Дженсен повернулся. И, Боже, он снова был зол. Так зол, что, казалось, даже волосы встали дыбом. Крылья носа трепыхались, а кулаки плотно сжимались, намечая удар.        Джаред рассмеялся и раскинул руки в сторону:        — Давай! Реши вопрос грубой силой. Снова. Опять. А потом проблема вернётся с удвоенной силой и схватит тебя за яйца. И легче тебе от этого не станет.        Дженсен облизал губы и разжал кулаки:        — Убирайся с моих глаз. Не хочу видеть тебя ни минутой больше, — с холодной яростью произнёс капитан. — Прочь!        Джаред наградил Эклза долгим прожигающим взглядом и кивнул сам себе, сжал плотно губы и спустился вниз, в «свою» каюту. Внутри бушевала буря.

∞ † ∞

       Всё оставшееся время до вечера Джаред провёл на кровати, дочитывая последнюю книгу. Было скучно, юноша иногда проваливался в дрёму, выныривал, и продолжал читать. Один раз, когда он снова задремал, его сон нарушился тихим шорохом. В каюту прошелестел Флинн, поставил поднос с едой на стол и покачал головой, проскрипев:        — Тебе лучше поесть и выходить на палубу. Возьми что-нибудь тёплое и мягкое, потому что, скорее всего, нам всем придётся там ночевать. Сегодня полнолуние.        Джаред, ничего не понимая, кивнул и старый пират вышел за дверь, оставляя юношу в растерянности. Ему нравился этот старик, он заботился о нём, хоть и не показывал этого при всех, он был немного скрытным, но добрым человеком.        Падалеки прикончил свой ужин, подумал, стащил с кровати мягкое пуховое одеяло с подушкой, покрывало и зачем-то прихватил с собой ту самую шкатулку, которую ему подарила русалка. Поднос отнёс в камбуз, к толстому и враждебно настроенному к нему коку.        К враждебности Джаред если и не привык, то хотя бы научился закрывать на неё глаза. На палубе собралась вся команда, кроме Дженсена. Кок пришёл спустя несколько минут, Флинн был на своём излюбленном деревянном выступе. Кто-то успел занять гамаки, подвешенные между столбцов, кто-то просто сидел на полу, облокотившись о борт. Джаред же постелил себе рядом с Флинном и бухнулся, вытягиваясь, словно не спал почти весь день.        — Может, вы мне расскажете, почему происходит всё это? — Джаред снова попытался докопаться до истины.        — Ты поймёшь, мальчик, — ответил Флинн. — Иначе я был бы разочарован в тебе.        Джаред только вздохнул и принялся ждать неизвестно чего.

∞ † ∞

       Дженсен не появился на палубе ни через час, ни через два. Падалеки уже устал строить догадки. Если сначала он думал, что это какое-то собрание, то сейчас он уже не думал ни о чём. Просто ждал неизвестно чего и надеялся, чтобы это «что-то» не представляло опасности.        Солнце уже давно скрылось за горизонтом, и полыхающий диск на небе сменил сияющий лазоревым цветом круг полной луны. Джаред рассматривал песчинки крошечных звёзд, составлял созвездия и думал о Дженсене. Он не мог не думать о нём. О его грубоватых руках, таких же ласках, отсутствию нежности. И вместе с тем, этот мужчина продолжал оставаться желанным. Джей не мог вспомнить, хотел ли он кого-то также сильно, как Дженсена. И дело было даже не в плотских утехах. Капитан скрывал что-то, а Джаред любил загадки.        Когда луна засветила особенно ярко, все пираты почти одновременно прокатили по лёгким шар воздуха и закрыли глаза. Юноша глянул на Флинна. Старик отвернулся к морю, и не было понятно, живут ли его выцветшие голубые глаза, или тоже закрыты.        Спустя мгновение до ушей донёсся пронзительный крик. Душераздирающий, грохочущий в мозгах канонадами выстрелов, ужасно громкий и болезненный. Настолько, что по позвоночнику будто скользила ядовитая змея, задевая чешуйками своей кожи нервные окончания.        Джаред замер, а спустя секунду до него дошло, ворвалось в сознание всполохом воспоминаний, вихрем эмоций и чувств. Он понял. Надеялся, что понял, и потому рванул с места, провожаемый обезумевшими взглядами пиратов.        — Чтоб его черти растерзали, это просто седьмое море! — высказал тихо кто-то, но голос этот потонул в очередном вое. И только Флинн продолжал смотреть на то, как серебрится лунная дорожка, прекрасная в своих переливах.        Дверь Дженсен не закрывал, разумно полагая, что в такие моменты к нему никто не сунется. Внутри словно раскалённой кочергой ворошили угли, спаивали пустоту с пустотой. Всё тело ломило огнём и терзало болью. И это была его расплата за то, что он не чувствовал боли на протяжении всего лунного цикла. Слишком большая, если подумать, расплата за то, что он вырезал своё сердце, и теперь душа, как бешеная, колотилась о пустоту, воя.        Капитана сложило на полу возле стола. Так, что он не смог пошевелиться или хотя бы разогнуться. Он только истошно орал, срывая глотку, и смолкал, когда особо крупный импульс затихал, чтобы потом, подобно новой волне, нахлынуть заново и облизать берег кровоточащих ран пенистым языком.        Джаред не стал думать. Он вообще любил сначала говорить или делать, а только потом думать. Поэтому он просто подскочил к Дженсену, бухнулся рядом с ним на колени и обхватил щёки капитана своими руками, поднимая голову мужчины.        Глаза у Дженсена были красные, щёки расчертили полосы слёз, и морской волк смаргивал их, даже не обращая на это внимания. До него даже не сразу дошло, что рядом с ним кто-то есть. Голос пробивался как сквозь вату, у фразы странно начинались, обрываясь посередине.        — …был догадаться, — тихо бормотал Джаред. — Дженсен, Дженсен, Господи… Эй.        Дженсен не слышал практически ничего, но голос Джареда в какой-то момент мягкой лапкой потянулся к нему и погладил полыхающую больную душу. И мгновенно стало легче. Стало спокойнее, тише, лучше. Мужчина подался вперёд, и Джаред охотно принял его в ещё более тесные объятия.        Говорить Дженсен не мог — голос сел совершенно, он был нем, как рыба, только пытался не закрывать глаза, но когда боль так неожиданно резко отпрыгнула от него, словно кто-то швырнул её прочь, капитан просто не мог больше контролировать ситуацию. Он позволил себе выровнять учащённое дыхание и вздохнуть, тут же чувствуя, как бездна сна поглощает его, и только слишком крепкие для юноши руки удерживают его.        Для Дженсена всё прошло в мгновение. Для Джареда это заняло несколько часов ужаса, в попытке успокоить капитана. И когда он наконец уснул, Джаред просидел вместе с ним на полу ещё часа два, чтобы быть уверенным, что капитан не проснётся снова.        Только после этого юноша позволил себе перенести тяжёлое тело на кровать и рухнуть рядом, закрывая глаза и обнимая Дженсена всеми конечностями. При всех обидных словах, очень не хотелось снова просыпаться одному.

∞ † ∞

       — Уже?        — Так скоро?        — Мальчишка.        Тихие голоса пиратов загуляли по палубе вместе с прохладным солёным ветром.        — Триста якорей вам в зад, заткнитесь! — остановил перешёптывания Флинн. — И только попробуйте завтра сделать всё не как обычно — вся жизнь будете палубу драить!        Никто не собирался дерзить безумному Флинну. Все заткнулись и повалились на свои подстилки, засыпая мёртвым сном.