Любовь — восьмой порок

       Определённо, такое пробуждение нравилось куда больше. Юноша по-прежнему оплетал капитана всеми конечностями, и Дженсен не решался вылезать. Почему-то не хотелось спугнуть сон этого мальчишки. Несносного, наглого, красивого… Дженсен уже долго лежал так, замерев, рассматривая спящего «пленника». Тот был действительно красив и умиротворён в своём далёком сне. Невыносимо хотелось пригладить ладонью растрепавшиеся каштановые пряди, но мужчина кое-чему научился за эти двести лет без сердца, поэтому просто лежал и рассматривал низкий потолок каюты, решив, что если снова опустит взгляд, то его желания возобладают над разумом.        Джаред был немного удивлён и смущён, когда наткнулся на хмурый и внимательный взгляд Дженсена. Парень хотел было ответить что-то острое и непринуждённое, как он это обычно делал, но события минувшей ночи никак не добавили ему смелости, поэтому он просто лежал. Через несколько мучительно-долгих, бесконечных минут всё же произнёс вымученную фразу:        — Как по-твоему, что мне теперь следует делать?        Дженсен выгнул бровь и приподнял уголок губ в призрачном намёке на улыбку. Капитан выждал секунду, а потом справился с каким-то давящим внутри барьером и вплёл пальцы в густую шевелюру юноши.        — Полагаю, тебе нужна правда?        — О да! — согласился Джаред. — Думаю, это было бы честно, хотя я уже и сам о многом догадался. И я просто поверить не могу, что ты тот самый Дженсен Эклз, чёрт подери! Ты Дженсен Эклз!        Дженсен устало вздохнул и закрыл глаза. Он проходил это уже много раз, перед тем, как убить всех свидетелей; проходил это, когда набирал команду к себе на борт, когда находил и подбирал очередную отчаявшуюся душу, делая её проклятой.        — Боже, это действительно я, Джаред. Но как насчёт завтрака для начала? Уверен, ты хочешь есть.        — Не думал, что хочешь есть ты. Если мы поедим, и ты передумаешь? Послезавтра мы прибываем в Южный порт, и я знаю, что меня ждёт, — Джаред сник и мягко, нехотя, вылез из тёплых объятий, садясь на кровати. — Я стану продажной задницей, или ты убьёшь меня, как убивал всех. Потому что я много раз задумывался о том, почему нет свидетелей тебя? И решил, что ты просто их убиваешь. Я никогда не верил, что это всего лишь легенда, но теперь я начинаю понемногу всё понимать. И если так, то я лучше предпочту смерть, чем высадку в Южном порте.        Дженсен вздохнул и покачал головой.        — Ты на самом деле так глуп, или что?        — Что? — Джаред вытаращился на капитана и поджал губу, обижаясь.        Дженсен рассмеялся. И смех этот звонкими осколками рвал душу Джареда каждый раз, когда капитан так неожиданно давал волю эмоциям.        — Ох, маленький сукин сын, дери меня черти! — выдохнул Дженсен. — Я не знаю, как тебе удалось сделать то, что ты сделал вчера, но я должен в этом разобраться. И если ты прекратил мои мучения, это что-то значит. Поэтому я намереваюсь позавтракать и…        — И рассказать мне правду, — перебил Джаред. — А как же Южный порт?        — Да положи ты на этот порт кишки кальмара! Нам нужно набить трюм, все вопросы после!        После этих слов капитан встал с кровати, отвесив Джареду звонкий шлепок по заднице и с довольной ухмылкой вышел из каюты. Джаред присел обратно на постель, встрепенувшись, подобно воробью, и закусил губу. Тысяча проклятых душ пусть получат индульгенцию, но юноша мог поклясться, что ещё никогда до этого не видел капитана в таком хорошем настроении.        Отослав мысли подальше, Джаред нехотя встаёт, оправляет помявшуюся за ночь одежду и думает: получится ли у него получить поцелуй от капитана? Хорошее настроение явно было с ним, как попутный ветер.

∞ † ∞

       Капитан и юноша вкусно и плотно позавтракали, вышли на палубу, и всю команду как ветром сдуло. Очевидно, Флинн, старый пройдоха, всё понимал лучше других, а потому упёк львиную часть экипажа на вёсла, сам встал за штурвал, замерев тощей тенью, и направлял корабль.        Дженсен выбрал корму корабля для их разговора. Солнце в тот день запахнулось тяжёлыми тучами, не обжигая своими лучами. От воды пряно пахло солью и сыростью, а главное — там было тихо и уединённо.        Дженсен снял свой тяжёлый даже на вид камзол, положив его рядом, закатал рукава линялой рубахи и облокотился спиной о деревянную панель. Джаред несколько секунд промаялся рядом, после чего присел около Дженсена, также облокачиваясь на панели и запрокидывая голову назад. Краем глаза юноша следил за Дженсеном: как дёргается у того кадык, как ярко видно веснушки на загорелой коже лица, какую идеальную форму сердечка имеют губы в профиль, пухлые, сочные.        Видимо, Джаред слишком далеко забрёл в свои фантазии: Дженсен оторвался от своих мыслей и хмуро глядел на юношу, разглядывающего его.        — Ты слишком долго думаешь, — буркнул Дженсен.        Джаред вздрогнул и опустил глаза, выпаливая:        — Ты очень красивый. И мне хочется тебя поцеловать.        — Идиот.        — А я и не спорю, — Джаред пожал плечами. — Верить с самого детства в то, что смогу найти «Кричащую Ундину» и утешить капитана, а после того, как этот капитан пообещал мне красочное будущее, я продолжаю сходить с ума. Потому что всю мою жизнь я думал о том, что найду тебя, чёрт возьми. Ох, я снова болтаю лишнего. Мама всегда говорила, чтобы я держал язык за зубами, но это, видимо, невозможно, поэтому мне лучше заткн… м-м-м…        Дженсен прервал жалкий поток речи, обрушившейся на него водопадом, простым поцелуем. В какой-то момент мужчина понял, что перестал вникать в суть слов Джареда, просто наблюдая за тем, как двигаются его губы. И неожиданно захотелось их попробовать на вкус. Дженсен положил большую прохладную ладонь на шею Джареда, притянул к себе и запечатал губы поцелуем.        Первое мгновение Джаред ничего не понял, но когда понял, подался ближе, всем телом к телу Дженсена, простонал и разомкнул губы, позволяя Дженсену проникнуть во влажность его рта. Капитан, покрывшийся хитиновым покровом из грубости и сухости, непривыкший к таким открытым проявлениям симпатии, в душе смялся как кусок пергамента и сдавленно выдохнул. Те юноши и леди, которых он трахал, уже на следующее утро плавали за бортом, прикармливая хищных рыб. Джареда не хотелось пускать по доске, не хотелось просто трахать.        Джаред просто был собой, и это было странно, немного пугающе, но вне всякого сомнения приятно.        Поцелуй был долгим и чувственным. Отрываясь от Джареда, чтобы они могли вдохнуть соли поглубже вместе с бризом, Дженсен ещё раз чмокнул парня в мягкие, податливые губы, всё ещё блестящие от его слюны, и отстранился, выталкивая морской воздух из лёгких.        — Это было, — просипел Джаред. — Просто было.        Дженсен согласно кивнул и повернулся к Джареду лицом.        — Ладно. Думаю, теперь я готов рассказать тебе свою историю, внесу некоторую ясность, потому что наверняка все легенды обо мне — это девяносто процентов лжи. И мы подумаем, что делать дальше.        Джаред медленно задумчиво кивнул, думая про себя, что хотел бы только остаться с Дженсеном. Юноша обхватил руками ладонь капитана и сжал под тёплой тяжестью, позволяя мужчине расслабиться и начать рассказ, но Дженсен неожиданно попросил:        — Расскажи мне твою версию легенды.        И только после этого юноша услышал правду.        — Я действительно родился в крестьянской семье. Но я знал, кто мой отец. Втайне я надеялся, что однажды смогу хоть одним глазком взглянуть на всю ту красоту, которая окружала его, всю этот роскошь. Мать часто говорила мне: «Бойся желаний». И её слова стали клеймом моей жизни: я не боялся желания увидеть королевскую роскошь, дотронуться до неё, быть среди всего того.        И однажды моё желание исполнилось. Отец умер, а у нас с матерью отпала необходимость пахать, как проклятым. На самом деле, отец иногда навещал меня, но признать бастарда не мог: это было чревато для его острова, которым он правил. Поэтому я довольствовался его скупой лаской и никак не мог понять, каким образом моя мать оказалась в постели у короля.        Впрочем, эта тайна навсегда останется с ней.        После того, как умер отец, случился Он. Ты знаешь про Ричарда, сына короля тех земель, на которых мы жили с матерью. Я любил его. Я действительно, раздери меня дьявол, обожал этого парня. И наши дни вместе мне заменяли звёзды.        Твоя легенда, Джаред… не знаю, кто тебе рассказал её, но она очень правдива. Самая близкая к идеалу.        После того, как король уличил нас в мужеложстве, жизнь стала похожа на Ад. Словно судьба дала пинок под зад за всё то, что мне довелось испытать, за всё то короткое счастье. Это было сложно, я переживал самый ужасный момент в своей жизни. И после того, как узнал о кончине Ричарда, уже не мог мыслить здраво. Я сходил с ума, все мои мысли вновь и вновь возвращались к нему. Я не мог поверить: почему он так поступил с нами, почему опустил руки и прекратил надеяться?        Это сейчас я понимаю, что у нас не было шансов. Его отец подобрал бы ему какую-нибудь леди, это бы всё улеглось, и мы бы так и продолжали жить в горе, в несчастье друг без друга.        Я приехал на остров проклятых потому, что хотел умереть. Я был глупым мальчишкой, мне казалось: смерть должна быть красивой. Но мне подвернулась под руку Иригинда. Эта старая шлюха напела мне про лекарство, про бессмертие и отсутствие боли. Я не слушал её, лишь согласился на всё, скрепил этот чёрный акт своей кровью на её руке и оказался без сердца.        Оно спрятано на том острове. Я не пробовал вернуть его: мне это не нужно. Вместе с сердцем пропала ядовитая боль, гуляющая по венам и прожигающая их. Это было облегчением. Я не знаю теперь, каково любить, я лишь помню чувства, которые испытывал раньше. Мне под силу обуздать похоть и страсть, желание, реже — нежность и трепет. Я не могу справится со злостью или гневом, а душа, оставшаяся без сердца, вопит каждое новолуние.        И это, Джаред, ужасная боль. Я не чувствую физических воздействий весь месяц, но в эту ночь на меня обрушивается всё: жар, холод, пустота, темнота, теснота, тревоги, сомнения… это всё удушает меня, и я ненавижу полнолуние, потому что именно в эту ночь я чувствую себя одним сплошным сгустком энергии, который оголён до предела и жжёт всё вокруг.        То, что ты остановил это, Джаред, у меня не укладывается в голове. Я чувствовал вчера многие чувства, и ты был рядом, словно пропускал это через себя, отсеивал всё плохое. Это было непривычною И я до сих пор в растерянности.        Я проклят. Проклят и весь мой экипаж. У них есть сердца, но нет душ. Хотя, честно говоря, Флинн меня пугает. Иногда мне кажется, что у него либо слишком большое сердце, либо он отдал только половину души.        — О, я понимаю, о чём ты говоришь. Он славный, — вздохнул Джаред. — И моя история почти сошлась с твоей. И, Дженсен...        — Что? — капитан посмотрел на Джареда.        — Ты хоть раз думал о том, чтобы посетить тот остров снова и, возможно, вернуть сердце?        — Я же сказал, что в этом не было необходимости, как нет и сейчас, — Дженсен прикрыл глаза, снова отворачиваясь от Джареда и откидывая голову на дерево.        — Но ты мог бы полюбить снова, — предположил Джаред.        — И почему ты такой настырный?        — О. Ну, знаешь, мама рассказывала, что однажды мне понравился мальчик. Вроде как друг. И я гонялся за ним два года, чтобы он, наконец, начал со мной дружить.        — Бедный юноша, ты способен поднять из могилы даже драную кошку.        — Нет, просто я привык показывать людям то, чего они действительно хотят, но боятся в этом признаться.        — Джаред.        — Да?        — Что случилось с тем мальчиком?        — О. Он… — Джаред прикусил губу. — Я не знаю. Наши родители однажды увидели, как мы целовались. Мы были совсем маленькими, лет по двенадцать, но они взбесились. И миссис Коллинз увезла Мишу в другое владение. Я до сих пор о нём ничего не знаю.        — Надо же, как мы похожи, — горько захохотал Дженсен.        И на этот раз истерическое безобразие прервал Джаред: поцеловал Дженсена в губы, жарко выдыхая. Он надеялся больше никогда не думать о том, что было в прошлом.        Сейчас он жил в настоящем.