Любовь — восьмой порок

       Постепенно сближение с Джаредом стало вносить некоторую смуту в сердце капитана Эклза. Мужчина подолгу любил проводить время с юношей, вечерами, а бывало и днями тоже, предаваться любви, разговаривать обо всём, и Джей, этот несносный юнец, казалось, засунул свой курносый нос всюду — так он был любопытен и оттого эрудирован.        Дженсен ловил себя на том, как что-то настойчиво покалывает в груди, словно тёплое остриё иглы прожигает толстую глыбу льда. Ощущение это не было навязчивым и быстро скрывалось за другими делами, мыслями. Но время от времени пират всё же прислушивался к себе и надеялся, что это чувство — не то, что он думает.        Джаред смотрел на него открыто и ласково, сверкал своими ямочками на щеках и щурился на солнце, собирая кожу на переносице в морщинки. И Дженсен впитывал в себя это, ему это нравилось, но чувства были неполными. Будто бы в любимый ром забыли добавить тростника и компенсировали это огромным количеством сахара: похоже, но не то.        Как назло, вместе со всем этим стала ухудшаться погода, море стало бушевать, день ото дня наливаясь свинцом и ртутью, тяжело покачивая крепкий корабль на чёрных волнах. Даже Падалеки притих и поубавил свой пыл, сидел тихо, как мышь, в каюте Дженсена и всё что-то читал.        На море тяжёлыми шагами ступила сырая осень.

∞ † ∞

       Джаред потянулся, выгибая спину и разминая затёкшие конечности, простонал и, поморгав глазами, уставшими от длительного чтения, выдохнул:        — Дженсен.        Эклз, сидевший за столом в двух метрах от кровати, хмыкнул, показывая, что слушает, выводя на бумаге тонким грифелем карандаша прямую линию. Джаред вздохнул, напоминая самому себе ребёнка, встал, подошёл к столу и обнял хмурого капитана, положив острый подбородок на плечо, обтянутое тонким хлопком.        — Дженсен, — повторил Джаред. — Не думаешь, что нам надо бы поговорить?        — И о чём же именно? — так же не отвлекаясь от работы, поинтересовался Эклз.        — Хотя бы о том, что мы будем делать дальше, — вздохнул Джаред. — Я имею в виду, что ты бессмертный или вроде того, а я нет. И ты знаешь о моих чувствах к тебе. Разве это не повод поговорить об этом?        Дженсен отложил тонкий деревянный карандаш и развернулся на стуле, смотря на Джареда.        — Хорошо. Давай поговорим.        Джаред, удивлённый такой быстрой капитуляцией Дженсена, долго медлить не стал и тут же заговорил, начиная с того, что беспокоило его больше всего:        — Возможность вернуть тебе сердце реальна?        Дженсен вздохнул, потёр пальцами глаза и выдохнул. Нет, он знал, что Джаред спросит именно это, но так и не придумал ответ.        — Реальна. Я не хочу этого, — предупредил Дженсен.        — Но ты каждый чёртов месяц мучаешься! — возмутился Джаред.        — Это уже ответ на твой второй вопрос: для чего ты мне. Будешь рядом, пока что-нибудь не случится. Облегчишь мне боль.        — Ты просто эгоист, — выдохнул Падалеки, отходя от капитана и снова садясь на кровать, по-детски складывая руки на коленях.        — Да, если помнишь, я бессердечен.        Джаред фыркнул и отвернулся: юноша ничего не мог поделать со своей чёртовой обидой. Решив не сдаваться так быстро и проявить свою природную упорность, Падалеки пересилил себя и произнёс:        — Тебе ведь уютно со мной. Комфортно. Я думаю, что ты мог бы полюбить меня. Клин клином, знаешь? Я бы хотел, как лучше, но выбор зависит только от тебя. И ты уже достаточно взрослый, чтобы решать самому. На этот раз нас никто не разлучит, если ты не захочешь этого.        Дженсен только отвернулся и снова склонился над столом, принимаясь за идеальные линии.

∞ † ∞

Пять суток - дождь, пять суток - шторм, Пять суток ночь - чёрт знает что.*

       Погода портилась с каждым днём. Портилось и настроение Дженсена. Капитан думал над словами юноши. Думал много обо всём и ни о чём. Джаред от него закрылся, словно нырнул в свой уютным панцирь, и было видно, как юноша тоскует по дому. Должно быть, его мать сходит с ума. Дженсен не хотел думать о том, что лишает кого-то простых удовольствий в жизни, просто налёг на работу и спустя день объявил, что по расчётам через несколько дней им встретится корабль, держащий курс на восток.        Всё, что Джаред из этого вынес: Дженсен снова будет пиратствовать.        Всё время, которое Джаред раньше проводил вместе с Дженсеном, оба старались отвлекать себя. Падалеки ждал наступления скорого новолуния, Эклз готовился к абордажу корабля, не давая себе думать о юноше.        Шальная мысль о возврате сердца обратно шевельнулась в голове, но тут же отмерла, и капитан её вымел, как абсурдный мусор, которому не было места среди холода внутри.

∞ † ∞

       Дождь лил нещадно, забрызгивая всю палубу холодными липкими каплями, которые цеплялись за ткань и мочили её насквозь. Вопреки мерзкой погоде, весь экипаж не прятался по каютам — пираты заряжали пушки и палили по кораблю с правого борта от них, слышался шум, гомон, крики. Слышно было всё, и Джаред, запертый в своей каюте, мысленно пытался отвлечься от всего этого ужаса. Казалось, что смерть была везде, заполонила ноздри, оплела своими худощавыми руками мозг и дунула в лицо холодом, сжигая внутренности льдом.        Падалеки не знал, скольких убила «Ундина», не знал, сколько это продолжалось. Всё стихало постепенно и снова возобновлялось, стихало, вот уже, кажется, насовсем, но пираты принимались распивать тёмный ром и орать старые пиратские песни про сундук мертвеца.        К чёрту этот сундук. Сундук Дженсена, если уж так. Чёрт с этим всем, пусть катятся каракатице в глотку, лишь бы Дженсен был рядом, обнял, опьянил теплом и забрал весь страх себе. Падалеки чувствовал себя крохотным мальчонкой, брошенным всеми на произвол судьбы. Внутри лишь пульсировала мысль, которая угасла вместе с пьяными воплями извне.

И если это не твоя вина - Значит, это не твоя война.

       Проснулся Джаред уже на постели, хотя совершенно не помнил, где и как уснул. В один момент всё тело стало неимоверно лёгким, и кто-то сжалился над ним, принимая в объятия сна. Падалеки приподнялся на локтях и кашлянул, прочищая горло. Дженсен лежал на постели рядом с ним, в своём тёмно-синем мундире нараспашку и линялой серой рубашке. Капитан не спал, только лениво моргал, мягко смотрел на него, поглаживая каштановые волосы юноши.        — Эм.        — Ты хочешь этого? Ответственность ляжет на души обоих, а последствия могут стать необратимы.        — Мы узнаем обо всём. Я хочу этого. Почему ты передумал?        — Я видел слишком много смертей, — ответил Дженсен и резко спустил юношу обратно, укрывая своими руками, как тёплым одеялом. — А теперь спи. Ты так мало спал сегодня, Джаред.        Падалеки вздохнул и не заметил, как глаза снова налились свинцом, а тихие вздохи Дженсена над ухом заставляли чувствовать себя в безопасности.

Капитан, я вижу труп за бортом И ещё один труп за бортом.

       Второе пробуждение было более приятным, и Джареду даже показалось, что первое ему приснилось. Но Дженсен по-прежнему был рядом, изменив только позу, и юноша вздохнул с облегчением. Он всматривался в зелёные глаза капитана и не мог поверить, что всего несколько часов назад этот мужчина, источающий такое спокойствие и тишь, убивал. И убивал ради золота. Или ради чего-то ещё, Джаред этого знать не хотел.        Юноша приподнялся снова и прижался щекой к щеке Дженсена, чувствуя, как колется их щетина. И будь он проклят, это лучшее, что он чувствовал за всё это время их «разрыва». Говорить не хотелось, но живот громко заурчал, выдавая своего владельца с потрохами. Дженсен засмеялся. Не так надрывно, как раньше, но всё же засмеялся.        А уже спустя двадцать минут оба вышли на палубу, под тяжёлое низкое небо, видя, как носится экипаж, убирая обломки разрушенного корабля, которому не посчастливилось встретиться с «Ундиной». Флинн улыбнулся сухими губами капитану и Джареду, оттаскивая ведро с бледно-алой жидкостью за борт.        — Капитан, боюсь, корабль теряет скорость. Впереди острова, и нам бы сделать кренгование.        — Сделаем, — кивнул Дженсен. — Бросим якорь в Немитольских островах. Держись галса.        Флинн кивнул и шустро нырнул под доску, вымывая оставшуюся кровь. Джареда замутило. Дженсен обнял юношу за плечи и вздохнул:        — Думаю, тебе это аппетита не прибавит, да? Лучше пойдём в мою каюту, я распоряжусь, чтобы кок приступил к работе.        Джаред кивнул и сглотнул вязкую слюну. Юноша знал, что им предстоит длинный разговор, но он хотел этого, и был готов к трудностям. Это было целью жизни, и когда-то казалось — несбыточной мечтой. Но вот Дженсен, Вот он сам рядом с великолепным, бессердечным капитаном, а всё, что лезет в голову, просится на язык.

∞ † ∞

       Кренгование было делом однотипным и поначалу казалось ужасно скучным. Киленбанки казались чем-то странным и ужасным, но Флинн тут же показал, как справляться с этими штуками, пираты начали снова вопить свои песни, и дело пошло веселей. Джаред пристрастился, Флинн лишь изредка направлял юношу, А Дженсен, как истинный капитан, только курил, пил ром и посматривал на экипаж, зажигая команду, подкидывая новые песни.        Спустя несколько минут Эклз снял свой мундир, сбросил его на доску и взял ещё один киленбанк, начиная очищать судно от мелких ракушек и моллюсков, налипших на дно корабля. С Дженсеном дело пошло веселей. Раскрасневшийся Джаред задорно улыбался, и даже Стелл не склабился более в хищной злобной ухмылке, предпочитая компанию Фёрджа.        В какой-то момент Джаред так раскраснелся и захотел пить, что еле смог сглотнуть комок воздуха вместо вязкой слюны. Дженсен, заметив это, оттащил парнишку чуть дальше, обхватил его за волосы и, запрокинув голову того назад, приставил к губам горлышко бутылки с ромом. Джаред начал жадно пить, а Дженсен — наслаждаться нервными движениями кадыка и облизываться на это зрелище. Он любил пьяного Джареда. Почти бесчувственного, сладкого, податливого.        — Думаю, на сегодня хватит работы, малыш, — ухмыльнулся Дженсен, когда Джаред ополовинил бутылку и зажмурился. — Твой трюм тебе спасибо не скажет!        — Почему… ты всегда поишь меня ромом, когда у меня адская жажда?        — А на этот вопрос я отвечу практическим методом. Сразу же после того, как весь алкоголь, чёрт меня дери, растворится в твоей крови! — весело выкрикнул Дженсен и снова загоготал, заливисто, громко и заразительно.        Джаред глупо улыбнулся, чувствуя, как его постепенно ведёт от алкоголя, и тёплые руки подхватывают сначала под руки, потом за талию и ниже, к ягодицам. Падалеки пьяно и мокро целуется, и Дженсен смеётся ему в губы, пока тёплые пальцы тянут завязки льняных штанов, спуская их к коленям; пока грубые пальцы обхватывают твердеющую плоть и размазывают пока что скудную каплю смазки на головке.        Джаред громко стонет, кажется, на весь остров, но пираты то ли слишком увлечены любимым делом, то ли достаточно хорошо знают капитана, чтобы его бояться, но никто не откликается на это, и Джаред прислоняется спиной к холодному дну перевёрнутого корабля, шепча в раскрытые пухлые губы Эклза:        — Возьмите меня, капитан. Прямо тут!        И Дженсен, конечно, не может отказать в такой любезности.