Глава 6.
21 января 2016 г., 10:14
Погода не улучшилась за все время, что он был в поместье. Драко прошел по улице и снова остановился на пороге того же дома. Дверь была открыта на распашку. «Неужели Уизли пожаловал?» — подумал он, и осторожно переступил порог. В доме было тихо, гулял ветер, и шелестели листья которых занесло ветром. Странно что никто не зашел проверить, что здесь случилось.
— Так даже лучше, — сказал он и прикрыл дверь. На вешалке висели ключи, и он решил запереть дверь на замок, что бы Уизли ни о чем не догадался. В прихожей мебель была сломана, и валялись осколки. Немного поразмыслив, он просто перешагнул этот мусор.
Драко прошел в гостиную. Взглянув на часы, он понял что до прихода рыжего еще есть час. Что ж, у него есть время осмотреть место жительства. Неспешным шагом он обошел комнату. Здесь был невероятный порядок. Грейнджер в своём репертуаре. Ни одно пылинки, каждая вещь здесь имела свое место. Скривившись от этой блестящей чистотой гостиной, он прошел к лестнице и поднялся на второй этаж.
Нечего интересно для себя он не нашел. Такая же чистая ванная, гардеробная полная платьев и деловых костюмов Уизли. Драко зашел в спальню Гермионы и Рона. Двух местная кровать с шелковыми простынями была не заправлена, дверка шкафа-купе была распахнута, и из него виднелась ночная сорочка Грейнджер. Заинтересовавшись достаточно прозрачной, кружевной тканью, он распахнул дверцу полностью и снял с вешалки сорочку. Мягкая ткань обволакивала его руку, и он невольно представил Гермиону в ней. Но в его голове она стонала не от удовольствия, а от боли, которую он ей причиняет. Ее крик раздается у него в ушах эхом, но с каждым разом все тише и тише. Драко совсем скоро понадобиться новая порция страданий, и он ее утолит. Он может ее с лёгкостью убить, сразу прикончить. Может вырвать ей сердце в живую, мог распотрошить ее, но этого ему будет мало. Драко хочет видеть ее мучения, страдания, хочет слышать как она просит о пощаде. И в этом клочке ткани, она будет выглядеть потрясающе. Оскалившись своим меслям, он смял ткань и запихал во внутренний карман мантии.
Драко прошелся по комнате, и уселся на кровать. Мягкая, пружинистая. Ох, какие тут шалости, наверное, вытворяли эти двое. На тумбочке стояла колтография Грейнджер и Уизли. Он взял рамку, и поднес к себе по ближе. На снимке счастливая Гермиона бросается на нечего не подозревающего Рона, и целует его в щеку. У того щеки стали пунцовыми, и он робко обнял ее за талию. Потом все по новой. Вид этой парочки вызвал у него отвращение. Он достал фотографию из рамки, и стал наблюдать, как она вновь и вновь прыгает с поцелуем на рыжего. Скривившись, он этот снимок отправил вслед за ее сорочкой.
Рядом с рамкой лежала ее волшебная палочка. Он взял ее, и стал задумчиво крутить в руках. Интересно, если он ее присвоил, уничтожил и использовал, можно ли это считать за проигрыш? Скорее всего да, и по его думам, палочка должна ему подчинятся. Он ею взмахнул, и светильник, до этого потухший, загорелся ярким светом. Пойдет. Этой палочкой он сможет использовать непростительные заклинания без проблем.
Поднявшись с постели, он подошел к стенке шкафов. Там стояли альбомы; на нижней полке, на ровне с кроватью стоял телевизор; также тут была косметика и шкатулка с украшениями. Драко открыл деревянную шкатулку, и усмехнулся: Уизли на большее и не смог бы потратиться. Выбросив шкатулку в угол комнаты, он продолжил шарить по полкам. Косметика ему на хуй не нужна, поэтому она полетела прямиком на пол. Снова альбомы. На этот раз с маггловскими изображениями. На этих снимках они застыли в разных позах. На одних они в парке гуляли, на других купались на море. На многих были они только вдвоём. Хоть фото и были без движения, их глаза нечего не выражали, но было видно что они счастливы. На этих фото время для них остановилось. На этих снимках они будут счастливы вечно.
Перелистнув пару страниц, он наткнулся на фотографии Поттера и Поттериты. На них они были с детьми, и улыбались в камеру. Странно, что у Гермионы и Рона нет детей. Хотя… Чего это его должно волновать? Нет детей — это плохо. Ели бы они у нее были, Драко бы смог уколоть ее больнее. Он убил бы детей на ее глазах. О да, это было бы очень больно. Но увы, их не имеется, и поэтому ему придется довольствоваться малым. Среди всех он нашел саму нормальную, по его мнению, фотографию. На ней Уизли ее обнимал за талию, а она улыбалась. Просто улыбалась. Но эта улыбка для него была чем-то чуждым. Нет, он не хочет увидеть эту улыбку обращённую к нему. Он мечтает видеть, лишь, ее искажение лицо в гримасах боли. И эта улыбка ему не нравится. Он постарается, что бы она больше так не улыбалась.
Фото тоже пошло в карман. Он еще долго рылся в их вещах. Наконец, когда его в конец все заебало, послышался звук открывающийся двери.
***
— Гермиона! — радостно позвал Рон, закрывая дверь, — я дома, ты где? В прихожей был разгром, что его сильно обеспокоило. Он осторожно поставил сумку на пол, и достав волшебную палочку из заднего кармана, он пошел вперед, с палочкой впереди. В гостиной наоборот стояла чистота и порядок. «Что за хрень?» — подумал он, и пошел на кухню. На кухне свет был выключен, а чайник подавно скипел. «Похоже, сегодня чая мне не видать». Рон решил поднялся на второй этаж. Без страха он быстро взлетел по лестница. Он ведь Аврор, чего ему боятся? В коридоре было тихо и темно. Комната спальни была открыта, и оттуда веяло холодом. — Гермиона, — снова позвал он, но ответом ему была лишь тишина. Он прошел к двери, и пинком ноги, открыл дверь шире. Первое, что он заметил — это фигура в чёрном плаще, стоявшего у раскрытого окна. Голова гостя, покрытая капюшоном, была повёрнута в сторону улицы, на которую выходило окно. — Ты кто? — сразу спросил Рон, наставив на незнакомого полочку, и осмотрел спальню. На полу валялась разбитые баночки с пудрой Гермионы, украшения, которые он ей дарил на каждый праздник. Альбом с фотографиями валялся на полу, и некоторые снимки выпали из альбома. — Где Гермиона? — спросил Рон, и сжал палочку в руке сильнее. Его охватил страх за любимую девушку. — Она там, где ей надлежит быть, — хрипло сказал Драко, и повернулся в его сторону. — И поверь мне, ты больше ее не увидишь. — Еще раз спрашиваю ты кто? — Не узнаешь? — спросил он, и развел руки в стороны, что бы дать себя рассмотреть. Рон нечего не разглядел в этом чёрном плаще. — Ну давай, думай своей тупой башкой Уизли. По немного в голове Рона стали складываться картинка. Этот голос, можно узнать из тысячи. Подлетев к Драко, он его припечатал к стене, а палочку подставил ему под горло. — Малфой, что ты с ней сделал? — прошипел Уизли. Драко засмеялся гортанным смехом. — То, о чем мечтал всю свою жизнь, вислый, — проговорил он. У Рона в голове возникла картина, которая перевернула все его внутренности. Он надавил палочкой в горло Драко. — У-у-у, я смотрю, годы проведение в Аврорах наконец сделали свое дело, — насмехался он, — мышцы нарастил, одобряю… — Что ты с не сделал, ублюдок?! — Не беспокойся, она жива, — Драко почувствовал, как Рон расслабленно вздохнул, — пока что жива. Драко ударил коленом Рона в живот. Тот согнулся по полам, и отошел на несколько шагов. Драко не собирался медлить: он пнул Рона в скрюченную спину, и тот вылетел в коридор. — Ну, что Уизли, поиграем? — спросил Драко поднимая парня за волосы. — Поверь, нам будет весело. Он пинками довел Рона до лестницы. Оттолкнув от себя Драко, Рон бросился на него с кулаками, но не успел даже дотронуться как покатился спиной по лестнице. — О, ты бы знал, как она кричала, — как маньяк, сказал Малфой, и снова пнул Рона по ребрам, когда тот наконец долетел до первого этажа. Тот снова повалился на пол. Вся его спина болела просто ужасно. Из глаз у него летели искры. — Как она кричала, когда я медленно резал ей руку, — прошипел Драко, и поднял Рона на ноги за шкирку. — Ту самую, Уизел. Я смотрел, как медленно текла ее кровь, как она содрогалось каждый раз, когда я просто дотрагивался до нее… tab>Рон не мог этого терпеть. Он врезал Драко по челюсти. Тот отлетел на пару шагов, но не потерял бдительность. Началась кровавая бойня. Рон хотел убить его, прикончить за то, что он сделал с его девушкой. Закончив с этим ублюдком, он обязательно ее найдет. Драко не оставался в долгу. Как он мечтал врезать по этой веснушчатой морде. Все удары по лицу рыжего доставляли ему максимум удовольствия. С каждым новым ударом Драко говорил, что делал с Гермионой. — Она кричала, — удар, — стонала подо мной, когда я грубо ее выебал, Уизел! Кулак Рона остановился на пол пути. Как он посмел, хоть пальцем тронуть Гермиону? Сердце Рона сжалось, представив какую боль Малфой ей доставлял. — Она пиналась, — говарит Драко, — даже кусалась… О, какие у нее зубки… Я с удовольствие ей их вырву, когда снова трахну… Роном овладела жгучая ненависть. Он стал бить Драко по лицу. Но Драко был готов к этому, поэтому лишь оттолкнул от себя озверевшего. Рон не мог остановиться. Его глаза закрыла красная пелена. — Ты больше не тронешь ее! — завопил Рон и снова кинулся на Драко. Тот в мгновение ока вытащил палочку, и направил ее на Рона. — Круцио! — красная вспышка ударила Рона в грудь. Он весь затрясся. Ужасная, невыносимая боль поражала каждую его клеточку. Он повалился на пол, крича от боли, выворачивая руки в такой позе, в какой они просто не могут быть. — Это ты больше ее ни увидишь, не тронешь, — шипел Драко, наслаждаясь мучениями Рона. — Она больше не твоя, Уизел. Теперь ее тело, ее крики и стоны — мои. Я каждый день буду смотреть, как она прогибается подо мной, как молит о пощаде. А ты ей не поможешь уже. Совсем скоро она забудет тебя, и будет ждать, когда я приду за ней. Она будет ждать, день, когда я снова ее возьму… И поверь, долго ей ждать не придется. У Рона изо рта полилась пена. Уши закладывала кровью. Ему казалось, что барабанные перепонки скоро разорваться. Его тело содрогалось, кости трещали. Его крик был похож на рык зверя, перед глазами все плыло. Единственное, что он слышал, это были слова Малфоя, о мучениях Гермионы. И как же он хотел, отомстить ему. Он хотел разорвать Драко на мелкие куски. — Ну, что? — спросил Драко, садясь на корточки, у головы Рон. — Больно? Рон не ответил. Он поднялся на на локтях, и стал выплевывать кровь из-за рта на пол. — У-у-у, а это, что у нас? — Драко заметил, как из кармана брюк Рона выпала красная бархатная коробочка. — Подарок, мне? Он взял коробочку и встал на ноги. Открыв ее, он увидел золотое кольцо, усыпанное рубинами. — Что, предложение руки и сердца? — спросил Драко и, достав кольцо, выкинул коробочку Рону в лицо. — Мда… Потратил все свои сбережения, Уизли? Кольцо было маленьким. Ко краз на пальчики Грейнджер. — Отдай, — прохрипел Рон, своими окровавленными губами. — Ц-ц-ц… Нет, — сказал Драко и положил кольцо в карман, — оставлю на добрую-старую память. Обернувшись к Рону, Драко увидел, как он полз к палочке, валявшийся у лестнице. Пытается улизнуть? От него? Ха, от Драко просто так не уйдешь. — Круцио! Тело Рона снова стало содрогаться. Драко холодно улыбался. Какой же кайф он сейчас получает. Драко ненавидит Рона за то, что он брал Гермиону до него. Ему охото быть единственным ее мучителем. Как же он ненавидит их обоих. Он вновь и вновь направлял на него красную вспышку, Рон вновь и вновь кричал не своим голосом, от которого бегали холодные мурашки. Уизли совсем стал плохо выглядеть. Даже без заклинания его руки и ноги сжимались в судорогах, глаза бешено вертелись в глазницах. Драко достал из кармана мантии фотографию, где Грейнджер и Уизли обнимаются. Он медленно разорвал маггловскую фотографию на две части. На одной осталась стоять счастливая Гермиона, на другой остался только Рон. Он разделил их. Они больше не будут вместе. Никогда. Драко не позволит. — Будем прощаться? — спросил Драко, и снова наставил палочку на Рона. Рыжий ждет, что сейчас снова начнется это боль, ждет что снова его капилляры будут взрывать по всему телу, и поэтому закрыл глаза. Но, нет. Он уже никогда не узнает, что будет дальше, он уже никогда не увидит свою любимую девушку. — Авада Кедавра! — зелёный огонь поразил Рона. Он так и остался лежать скрючившись эмбрионом. Драко подошел к нему и положил на его труп фотографию любимой девушки. Неплохо смотрится. Он постучал по его телу палочкой, и на его глазах труп стал сливаться с местностью. Пусть это будет сюрприз, для тех, кто зайдет. Драко, улыбаясь, аппарировал в поместье, где его ждет его мученица.***
Гермиона почувствовала, как к горлу подступает рвота. Медленно разлепив глаза, она быстро поднялась на локти, и выливала из себя кислоту. Откашлявшись, она снова повалилась на склизкий пол. Сколько она уже в этой темноте? Час? Два? Или день? Ее тело нещадно ныло. Спина, руки, грубо взятая промежность, лицо. На ее предплечьи уже давно засохла кровь и рана. Во рту у нее стоял противный привкус рвоты. Его не было. Он не приходил. И она молилась, что бы он больше не пришел. Ей охото умереть прям здесь, сейчас, лишь бы снова не испытывать эту боль. Гермиона уверенна, что Рон справится с Драко. Ее парень — Аврор. Он должен бороться. Но с каждой минутой, она стала сомневаться в этом. Ей казалось, что эта тьма никогда не уйдет. Многие боятся темноты, и она в том числе. Особенно когда ты одна, прикованная за лодыжку кандалами, и ждешь, когда снова придут тебя пытать, насиловать. Нужно попытаться отсюда выбраться. Она медленно, поднялась на локти, потом села. Спину пронзила острая боль. Тяжело дыша, она зацепилась пальцами за железо на ноге и потянула. Нечего. Ее руки ослабели. Пальцы просто гладили металл, а когда она пыталась зацепить ногтями, то шипела от боли. От ногтей почти не осталось. Только маленькие обрубки. — Сука, — зашипела она, и осторожно легла на спину. Как же ей охото обратно, к Рону. Охото снова ощутить его крепкие руки вокруг себя, нежные руки… Сейчас ей кажется это прекрасной сказкой. Сейчас ей кажется что это сон, от которого она проснулась уже в этом сыром подвале. Послышался скрежет железа, и по полу стала растягиваться полоска света. Гермиона закрыла газа, надеясь, что он посчитает ее спящей и уйдет. Лишь бы не подходил, лишь бы ушел.. Через минуту дверь закрылась, и она вздохнула спокойно. Кажется, уловка сработала. Он ушел. Он снова оставил ее в этой темноте. Она была счастлива. Она готова умереть с голоду, лишь бы он не заходил. Снова скрежет, и Гермиона обречённо закрыла глаза. Она услышал плеск воды, и шаги, приближавшееся к ней. Через секунду, она почувствовала, как ее снова схватили за волосы, и окунули в холодную воду. Она распахнула глаза, и в надежде получить хоть каплю воздуха, стала открывать и закрывать рот. Но ее лишь заполняла вода, и она стала пытаться вырваться из этих грубых рук. Драко смотрел, как Гермиона задыхалась под водой. Ее руки пытались отцепить его, и он усилил хватку. Она пыталась вытащить голову из ведра, но он не позволял. Он наблюдал, как потихоньку ее руки переставали дрыгаться и обессиленно опустились вдоль тела девушки, голова перестала дергаться. Поняв, что еще чуть-чуть и она «отбросит палочку» он вытащил ее голову из ведра, и повалил на пол спиной. Гермиона почувствовала глоток воздуха, и стала отхаркивать воду из легких. Потихоньку, вся вода вылилась, и она тяжело дыша, смотрела с низу вверх на Драко. — Решила поспать, тварь? — зашипел он, и опустился на корточки рядом с ней. — Тебе не удастся это сделать в течении… Всей твоей оставшейся жизнь, дорогая. Он медленно провел пальцем вдоль ее руки, и надавил на шрам. Гермиона зашипела, настолько на сколько смогла. Усмехнувшись, он продолжил свое движение вверх к ключице. Гермиона закрыла глаза, что бы не видеть его. Она чувствовала, как он гладил ее шею, и стал спускаться ниже. Драко провел пальцем вокруг ее оголенной груди. Порванная одежда не очень хорошо скрывала ее наготу. Он сжал ее грудь, и услышал всхлип. Ее сердце под его рукой забилась чаще. Она уже вся дрожала. Но не от возбуждения, а от страха. Она знает, зачем он снова пришел. Драко с удовольствием отметил, что от его прикосновений у нее мурашки. Он провел ладонью по талии, и спустился к лобку. Она вздрогнула. Он оскалился, и раздвинул ее ноги. Гермиона распахнула глаза, и часто-часто задышала. Драко, нависая над ней, склонился к ее губам, и рукой стал сжимать ее упругие бедра. Она отвернула свои губы от его. Прорычав, он схватил ее за скулы и грубо поцеловал. Она не отвечала на прикосновения его языка к губам, за что получила звонкую пощечину. Снова ее щека загорелась огнем, и снова по ее щекам лились слезы, обжигая кожу. — Как бы ты не сопротивлялась, ты все равно моя, — прорычал он, и развернул ее к себе, раздвинув ей ноги. Она стала бить его ногами, пыталась снова закрыть себя от него, но он не давал. — НЕТ! ПОЖАЛУЙСТА, ТОЛЬКО НЕ СЕЙЧАС! — закричала она и стала бить его кулачками по груди, пытаясь отодвинуть. Он расстегнул ремень, ширинку, и, схватив ее за бедра, придвинул ближе к своему, уже, твердому телу. — Нет… Пожалуйста… Прошу… А! — он грубо насадил ее на себя, и стал двигаться как животное. Она закричала, и стала его царапать, тем, что осталось от ногтей. Он снова не заботился о ней. Она кричала, рычала, проклинала его на чем свет стоит, пыталась отползти от него, но он лишь сильней сдавливал ее талию и ягодицы. Драко смотрел, как ее покидают силы. Ее удары уже стали слабыми, поэтому она смиренно опустила руки вдоль свое тела, и смотрела куда угодно, но только не на его удовлетворенную морду. Она чувствовала, как он ускорил ритм, и внутри живота все снова загорелось адским пламенем. Все, что она могла — это давиться своим слезами, и смотреть в темноту. Что бы не чувствовать его в себе, она пыталась разглядеть в темноте хоть что-нибудь, но не удавалось. С каждым его толчком мир вокруг нее вертелся, и временами она теряла сознание, но это длилась только несколько секунд. Как бы она хотела впасть в кому сейчас и навсегда. Он снова делал ей больно. Он это видел, чувствовал, слышал. Он знает, что уже давно сделал из ее кишок кашу, но не мог остановится. Он не мог насытится ее болью и криками. Гермиона ощутила, как его тело стало дрожать, услышала, как он застонал, и навалился на нее сверху. Она поняла, это конец ее мучениям… — А-а-а! — закричала она, ощутив мощный взрыв внутри себя. Он тяжело дышал, а его руки бродили по ее телу. Он мял, ласкал, трогал ее всю. Слезы снова потекли по ее щекам, и, заметив это, он усмехнулся. Выйдя из нее, он одел брюки, ремень. Гермиона увидела, как он склонился к ее лицу, и зажмурившись, она ощутила легкий поцелуй в лоб. Она даже нечего понять не успела, на столько он был нежным и мимолетным. Она поняла, что это первый нежный поцелуй от этого маньяка. Боль внутри немного успокоилась, а на лбу горело место поцелуя. Ей внезапно захотелось еще нежности. Слишком грубо он ее брал, она хочет мягкости. Медленно открыв глаза, она увидела, как он стоял над ней. Его платиновые волосы были взъерошены, рубашка не заправлена в брюки, а из-под брюк все еще можно было увидеть его возбужденное тело. Сейчас, получив наслаждения, он стоял и смотрел, как на ее щеках медленно засыхают тропинки слез. И думал, не переборщил ли он с этим поцелуем? Он не хотел, но что-то заставило его поцеловать эту помятую девушку. Да, он ее ненавидит всеми фибрами души. Но это не значит, что он не может позволить себе немного сладкого и нежного. Она отвернула от него лицо, и сдвинула ноги. Ее движения, закрывающие ее от него, вернули его в реальность. Достав из кармана порванный клочок фотографии, где был изображен Рон, он подошел к ее изголовью, и сел на корточки. — Узнаешь? — схватив ее скулы и развернув ее лицо к фотографии, прошипел он. Гермиона попытались разглядеть сквозь опухшие глаза изображение. Немного погодя она увидела на нем так знакомую и любимую рыжую макушку. Позже стало все видно четче. Она разглядела счастливую улыбку, сияющие голубые глаза, и самое главное то, что это был не весь снимок. — Рон… — прохрипела она, и закашлялась. Он отпустил ее лицо, и встал. — Да, это он, — сказал Драко, — ты знаешь, что я с ним сделал? Гермиона зажмурилась. Она не хочет нечего слышать, но это его не остановит. — Я сделал из его веснушек кровавое месиво, — прошипел он. Ее сердце сделало больной удар, по щеке потекла новая слеза, — я пытал его круциатусом, — новый больной удар, режущий сердце, — я убил его из твоей палочки, Грейнджер… — Рон…! — закричала она, и стала бить полы кулаками. — Кого это знать, что твоего любимого человека убили твоей же палочкой? — шипел он, и наслаждался ее истерикой. — НЕ-Е-Т — сквозь рыдания слыша он ее крик, — УБЛЮДОК! СУКА! ТЕБЯ ПОЙМАЮТ! ТЫ СНОВА БУДЕШЬ ГНИТЬ В КАМЕРЕ, СВОЛОЧЬ! Он смотрел, как она давится слезами, и улыбался. Этого он и ожидал. Он ждал этих криков, и проклятий от нее. Все-таки не зря он убил рыжего. Получил массу удовольствия. — Рон… — ее голос охрип, крики стихли, лишь быстро поднимающаяся грудь и дорожки слез говорили о прошедшей истерике. — Хватит слезы лить напрасно, Грейнджер, — прохрипел он. — его не вернуть, и знаешь, что это значит? Она подняла на него глаза полные слез, и увидела ухмылку. Ту самую, еще со времен их совместного обучения. Как она ее ненавидит! Ей охото стереть в порошок его физиономию, и смотреть, как он истекает кровью. — Это значит, дорогая, — сев на корточки у ее головы, — что ты моя… — пропел он ей на ухо. От его дыхания по коже прошлись мурашки отвращения. Она хочет умереть. Она хочет быть с Роном. Всегда… — О, я чуть не забыл, — сказал он, я вытащил что-то из кармана. Она почувствовала, как он взял ее ладонь, и что-то одел на безымянный палец. Она поднесла руку к лицу. — Что это? — спросила она, чувствуя, как все внутри сжимается. — Это кольцо, — пропел он ей на ухо, — это кольцо, которое тебе хотел подарить Уизли… Земля ушла у нее из-под тела… — Это кольцо, которое связало бы вас узами брака… Как будто кол вонзили в сердце. — Это кольцо, которое я забрал у, уже, окровавленного Уизли… Ее сердце остановилось. — Это кольцо — принадлежит тебе, Грейнджер. — НЕ-Е-Е-Т! — закричала она, и стала отползать от него по-дальше. Куда угодно, лишь бы от него далеко было. По подземелью раздавался холодный смех, и звон цепей. — Не уйдешь! Ты здесь навсегда, грязнокровка, — пропел он, смотря, как она трясла ногой, пытаясь скинуть с себя кандалы. — Смирись с этим. — Ненавижу! — закричала она поднимаясь на ноги. Ее ноги дрожали, и поэтому она еле смогла выровняться. — Что б ты сдох, мразь! Ты испортил мне жизнь! — Ты меня должна благодарить, — прорычал он, и ткнул ее в грудь. Он не выдержала и плюхнулась на пол. — Ненавижу… Убей меня! — закричала она, и рвала на себе волосы. — Успокойся, истеричка, — сказал он, и дал оплеуху, — не он первый, не он последний. Следующим будет его брат, который еще со шрамом на лице, оставленный уважаемым оборотнем, как его там? Френк? — ПРИЧЕМ ЗДЕСЬ БИЛЛ? НЕ ТРОНЬ ЕГО, ОН ТЕБЕ НЕЧЕГО НЕ СДЕЛАЛ! — закричала она во все горло. — О, нет, сделал, — прошипел он, и пошел к двери, — они и его семейка всегда защищали Поттера… Всегда… Они предатели крови, и я не потерплю их существования. — Ты — жалкий, мерзкий… — Таракан, — закатил он глаза, и дойдя до двери обернулся, — уж, какой есть. Жди меня, Грейнджер. И дверь закрылась, снова поглощая ее во тьму. Она повалилась на пол, и стала кричать, что есть мочи. Рон… Рон хотел сделать ей предложение… Она ждала этого восемь лет, а Малфой взял, и разрушил все. Он нарушил ее мир. — Сволочь! — кричала она в пустоту, давясь слезами. Он убил человека, которого она любит. Он лишил ее жизни… — Сука! Как она ненавидит его. Все семь лет Малфой хотел ее унизить. Он хотел ее растоптать, смешать с грязью, раздавить… А она держалась. Держалась семь лет, но теперь все кончено. Она сдается. Драко Люциусу Малфою удалось ее сломить. Она признала себя побежденной, поверженной, растоптанной, и лишенной всего. У нее нет сил бороться. Она в этом подземелье только один день, а сдается. Она не сдавалась год когда они искали крестражи восемь лет назад. Рон умер и ей кажется что уже все кончено. Она остается смиренно лежать на этом холодном, грязном, склизком полу, в ожидании, когда он снова придет, что бы растоптать ее, и лишить надежды на светлое будущее.
