Глава 8.
28 февраля 2016 г., 14:44
Глава Аврората сидел за огромным деревянным столом, и бродил уставшими глазами по карте города, полностью разрисованной красными крестами. Уже больше месяца он ведет поиски своей лучшей подруги, почти не выходя из своего кабинета. Спец отряды, отправлены на те, или иные точки, возвращались без новостей, но Гарри не сдается.
Красные глаза не переставая возвращались на место исчезновения лучшей подруги и смерти друга. Каждый раз его сердце сжималось с такой силой, что он не мог дышать от этой боли. Днями и ночами он сидит в этом кабинете, заваленный разными документами, пергаментами, и газетами, пытаясь уловить хоть одну зацепку.
Когда в глазах в очередной раз зарябило, а карта стала расплываться в один большой белый лист, Гарри откинулся на спинку стула, и, сняв очки, потер уставшие глаза. В голове была полная неразбериха, ненависть, и страх за лучшую подругу. Герой войны потерял лучшего друга, а теперь и подруга пропала. Они прожили вместе много лет, сражались бок о бок, рисковали жизнями ради друг друга, а теперь их нет. Рона убил „неизвестный“, которого до сих пор ищут, а Гермиона исчезла, не оставив и следа.
Расследование по делу подруги он взял на себя, он не может доверить настолько важную миссию кому-то другому. Гарри должен найти ее, должен спасти, не смотря на слишком большие сроки. Многие молодые Авроры, которые не считаются с его мнениями и часто выходят из-под контроля, уверяют его, что Гермиона уже давно мертва, что все поиски бесполезны… Нет, Гарри не сдастся, слишком много родных и друзей умерло за прошедшие года, он должен спасти ее.
По черной двери кабинета Главы Аврората настойчиво постучали, и в кабинет влетел один из Авроров, и, по стечению обстоятельств, однокурсник, Симус Финниган.
— Гарри, в Гринготсе убийство, — сообщил он, тяжело дыша, и облокотился о дверь.
— В Гринготсе? Ты ничего не путаешь? — Гарри вскочил со стула, и, одев свою мантию, быстрым шагом покинул кабинет.
— Нет, об этом сообщили сами гоблины, — ответил Аврор идя в ногу с Главой Аврарата.
— Вы уже отправили туда кого-нибудь? — парни влетели в лифт, и, не дожидаясь других волшебников, нажали на кнопку восьмого уровня. Лифт тронулся.
— Да, они уже задержали виновницу, но я решил что об этом все-таки стоит сообщить тебе. — Симус на глазах заметно побледнел.
— Уровень восьмой: Артриум.
Авроры быстрым шагом преодолели большой зал, еле проталкиваясь между работниками министерства. Артриум был набит людьми, все кричали, болтали, рассказывали новости. Под высоким потолком летали лиловые листовки, а волшебники по очереди исчезали в каминах, объятыми зелёным огнем. Через каминную сеть Авроры попали в паб „Дырявый котел“. Пройдя мимо шумных посиделок, и алкогольных запахов, они прошли к кирпичной стене, постучали палочкой по нужным кирпичам, и перед ними стал открываться проход на Косую аллею.
Волшебников на аллее было много, но все они обходили стороной кривое здание, окруженное со всех сторон людей в черных плащах. Некоторые Авроры брали показания у гоблинов, некоторые общались с лекарями из больницы Св. Мунго, а некоторые выпроваживали случайно набредших волшебников с места преступления. Среди всего балагана, словно рыба в воде, туда сюда шныряла Рита Скитер, и хищно расспрашивала про преступление, и все связанное с ним. При себе она, как всегда, имела самопишущее перо, и блокнот, парящий за хозяйкой.
Гарри прошел мимо репортерши, пытаясь остаться не замеченным, и подошел к работникам Министерства и Св. Мунго. Авроры официально кивнули капитану, и пожали руки.
— Кто пострадавший? — холодно осведомился капитан. Убийство частое дело, и обычно он сам никогда не лес в это, так как работники и сами могли с этим справиться. Но вот убийство в банке Гринготс, который сверху до низу переполнен гоблинами, с хищными и вездесущими глазками — первый раз. Конечно, пытались ограбить, но ни как не убивать. Волшебник в черном плаще открыл свой журнал и зачитал:
— Пострадавший — Уильям Артур Уизли, тридцать восемь лет, работник Министерства, в отделе „Обмена валют“, был найдет гоблинами, когда те собирались проверить наличие у него нужных бумаг. Уизли был изуродован, и передан лекарям Св. Мунго.
Гарри невидящим взглядом смотрел вперед. Он перестал что-либо слышать, когда до слуха дошло имя Билла. Легкие защемило, в глазах помутнело. Наверное, все заметили как Капитан побледнел от этой новости, так как уже через секунду ему был подан стакан с холодной водой. Дрожащей рукой Гарри принял стакан, и осушил до дна.
— Причина… — Гарри сглотнул, он ни как не мог это выговорить снова, — причина смерти?
— Пока что не установлена, но есть подозрения что убитый был на сквозь прорезан галлеонами. — с недоумением в голосе, проговорил Аврор, Чарльз Велигард.
— Как это… На сквозь? — не понял Гарри. Тот неопределенно пожал плечами.
— Гарри! — из толпы Министерских работников, выскочил Симус, — Билла еще не отправили, ты можешь… Ну… Попрощаться. — с сочувствием сообщил он.
Поттер кивнул, и на не гнущихся ногах, пошел в сторону толпы колдомедивков. Лекари обсуждали увечья мужчины, и заметив Гарри Поттера, отошли от парящей кушетки. Всем было известно, что Поттеры тесно общаются с Уизлями, даже породнились, поэтому не хотели мешать.
Гарри подошел к телу, покрытому белой простыней. Вся ткань была пропитана кровью. Что же с ним сделали? Дрожащей рукой, он ухватился за ткань, и потяну. Его глазам предстала ужасная картина: невозможно было понять Билл это или не он, его выдавали только огненно-рыжие волосы. Все лицо было без кожи, отчетливо виднелось мясо, даже в каких-то местах кости просвечивали. Только вокруг закрытых глаз были ошметки покрова…
Гарри резко отвернулся, не в силах больше смотреть на это. В горле застрял ком рвоты, и крик отчаяния. Еще один человек из его семьи подался жестокому убийству. На глаза наворачивались слезы. Гарри снял очки, и протер ладонями глаза, пытаясь убрать весь ужас, который казалось печатался в сетчатку глаз. Он не мог вести это дело, слишком больно. Билл столько сделал для него, вся семья Уизли рисковала ради него жизнью. Гарри готов отдать за каждого из них свою жизнь, но не готов видеть их смерть. Они его семья, и с каждым месяцем на семейной клумбе цветы увядают.
Гарри обернулся, к уже накрытому тканью телу, и, взяв за холодную, безжизненно свисавшею руку с кушетки, пожал ее.
— Спасибо, — тихо прошептал Аврор, — за все.
Колдомедики поплотнее встали у кушетки, и, когда Гарри отошел на приличное расстояние, те аппарировали в Св. Мунго.
Гарри пустым взглядом смотрел на легкий дымок, оставшийся от аппарации. Рядом встал Симус, и тяжело вздохнул.
— Передай Джинни и остальным мое искренне соболезнование, — произнес он, и опустил голову.
— Не надо, — горько попросил Гарри, и посмотрел на друга, — сам передашь.
Симус приподнял уголки губ, и кивнул. Гарри глубоко вдохнул воздуха, и прикрыл глаза. Внутри у него все болело, ему хотело посмотреть в глаза виновнику, и засадить его. Надолго. На всегда.
— Где убийца? — холодно спросил Капитан.
— Лейнан и Дорсс увели ее, сейчас она в министерстве, — ответил тот, — не ожидал я такого от нее…
— От кого?
— От нее, от этой богатенькой Гринграсс, — хмыкнул Симус, и решил уточнить для непонятливого друга, — Астория Гринграсс — Слизерин, младшая сестра Дафны. Слышал, что их отец озолотился, на чем не понятно. Но уверен, они ни в чем не нуждаются, так зачем же ей это?
— Астория Гринграсс убила Билла? — не поверил Гарри. Тот тяжело кивнул. Теперь Поттер точно запутался. Для чего Гринграсс убивать того, какого она даже не знала? — Пойду, осмотрю место… В общем ты понял…
Тот кивнул, и пошел к Аврорам, пытающихся свадить волшебников.
Гарри осторожно заступил за порог банка. Было тихо. За стойками, как он привык видеть за многие годы, не сидели гоблины, не звенели монеты. Гарри прошел коридор, и остановился у не запертой двери, на которой висела табличка: „Билл Уизли“. Гарри не знал как зайти за эту дверь. Собравшись с силами, он дёрнул за ручку. Кабинет был маленьким, имелся стул, барьерное стекло, за которым должен был сидеть работник, и кровь. Повсюду кровь, и этот запах гнили. Гарри прикрыл ладонью нос, и не успела выйти из кабинета, как наткнулся на улыбающуюся в тридцать два зуба Скитер, и ее перо, которое ужасно действует ему на нервы.
— Гарри, — пропела она, и подала руку, для поцелуя, но он лишь ее пожал, — как жизнь? Страсти-то какие творятся, может, расскажешь по-подробней?
— Во-первых, для вас я — капитан Поттер, во-вторых, все, что касается расследований и убийств, не вашего ума дела, — холодно осведомил ее Гарри, но та все так же продолжала лыбится. „Падла, “ — мысленно подумал про нее он.
— О, Гарри, Гарри, ты ни чуть не изменился, — поцокала она язычком, — все такой же коротышка.
— А вы все такая же длинноносая жучила, — прошипела Гарри, — думаете вам все можно? Вы не имели право писать ту статью о Гермионе! Вы…
— Гарри, ну, зачем ворошить прошлое, да? — Скитер приобняла его за плечи, и повела прямо по коридору, — главное что происходит здесь, и сейчас, так ведь? Поэтому, ответь на пару моих вопросиков… Кто убил Уильяма Уизли? Слышала, это была девушка. Блондинка или брюнетка? Высокая? За что убила? Была ли она любовницей Уильяма? Как ты себя чувствуешь, после потери стольких любимых тебе людей? Ты расстроен? Как это пережила семья Уизлей? Они знают? Ты собираешься держать это в тайне? Как себя чувствует миссис Уизли? Ей стало лучше, или психологические расстройства все так же преследуют ее? Как ведутся расследования по убийству Рональда Уизли? Вы нашли „неизвестного“? Смогли ли вы найти Гермиону Грейнджер? Если нет, то где она? Все так же скрывается? Может, это она убила Билла Уизли? Аврорат продолжит искать ее, или же бросит это дело, как совершенно безрезультатное…?
— Я найду ее, ясно?! — Гарри не смог выдержать всего этого потока, который казалось может продлится еще вечность. — она жива, она такая же жертва, как и все, и не вы, и не ваша газетёнка, не смеет лезть в это.
— Я не сомневаюсь, — притворно улыбнулась она, и щёлкнула пальцами, что бы перо и блокнот подлетели к ней по-ближе. Прытко пишущее перо, которое все это время записывало поток вопросов, и совершенно ни одного ответа, выжидающе повисло в воздухе. Гарри почувствовал раздражение, еще больше обычного.
После того, как пропала Гермиона, Скитер совсем охуела. Она стала лезть куда угодно, во все дела, которые не должны выходить за рамки министерства. Так же, именно Скитер написала ту статью про Гермиону, в котором говорилось, будто его лучшая подруга убила своего парня и скрылась. Это была клевета, в которую не многие, но поверили. Этой статьей Рита, так сказать, отомстила за себя, когда Гермиона посадила ее в банку в обличии жука. Теперь же репортерша получила полную свободу действий, и любыми способом хочет опорочить честь Гермионы.
— Скажи, как ты со всем этим справляешься? — спросила она, и наигранно посочувствовала, — ведь это очень больно, терять любимых людей. Ты хочешь мести? Отомстишь, когда найдешь? Пойдешь ли ты на смертоубийство? Думаю, это будет хороший заголовок: „Глава Аврарата, Гарри Поттер убил человека, убившего столько любимых ему людей. Будет ли это Гермиона Грейнджер?“
— Без комментариев! — проорал Гарри, и, оттолкнув ее от себя, быстрым шагом пошел на выход из этого здания, в котором был убит Уильям Уизли.
***
— Мне жаль, Гарри, но нет, — пробасил Кинсгсли, сидя за своим столом. — Я не разрешаю, тебе допрашивать Асторию Гринграсс, без свидетелей. — Кингсли, пожалуйста, ну, поймите, я не хочу, что бы это дело выходила за рамки Министерства, — Гарри ходил из стороны в сторону, — я сам должен ее опросить. — Я понимаю тебя, Гарри, Билл тоже был мне дорог. Поверь, мне так же больно, как и тебе. — Ну тогда разрешите провести конфиденциальный опрос, — уже больше двадцать минут Поттер пытался получить разрешение на допрос убийцы без свидетелей. Но Министр был не приклонен, пусть и было так же больно, как и ему. — Ты можешь ее опросить, но не сегодня, — с сожалением произнес министр, и решил пояснить, — видишь ли, представители семейства Гринграссов, узнав об совершенном преступлений их младшей дочери, потребовали у судей Везингомота, что бы их дочь не трогали, не допрашивали, по крайней мере сегодня. Так как у Гринграссов обширные связи, им удалось получить для младшей дочери не прикосновенность, всего лишь на день, так что уже завтра, ты сможешь ее допросить. Кстати, Гринграссы тоже требовали конфиденциальности этого опроса. — То есть, ничего уже нельзя сделать? — не терпеливо спросил Гарри, продолжая маячить перед глазами министра. Кажется, у того уже нервный тик скоро начнется. — Мне правда жаль, Гарри, — тихо ответил министр. Аврор остановился, и плюхнулся в кресло на против Кингсли, и прикрыл глаза. — Как Молли? — Так же, — горько произнес Гарри, — я даже не знаю, что будет когда она узнает, про… Билла. — Соболезную, — грустно сказал министр, — Ты не хочешь сегодня домой пойти по раньше? Я думаю, тебе стоит сообщить Джинни и остальным раньше, чем они узнают из газеты от Скитер. — Нет, я хочу дождаться результатов обследования, — тихо ответил Гарри, и ощутил, как в глазах стали собираться слезы. — Все-таки тебе стоит пойти отдохнуть, — заботливо посоветовал тот, — с исчезновением Гермионы, ты не выходишь из кабинета. Вон как осунулся, и похудел, даже при том, что каждый день тебе еду приносит Джинни. Иди-ка ты домой, наверное дети тебя уже не помнят. — Я не могу, я должен ее найти, — горько произнес Гарри, — я уверен, что найду. Просто не могу не найти, после того что они с Роном сделали для меня, для нас, для всего магического народа. Ради памяти Рона, я должен ее отыскать. — Ты обязательно ее найдешь, но отдых тоже требуется, а после ты с чистой головой и трезвым умом возьмёшься к делу. Экспертизу тебе передадут сразу, как только она появится. Гарри не мог все оставить на пол пути, но и Кингсли прав. В его голове что только сейчас не твориться, и все это мешает ему смотреть на ситуацию со стороны. — Наверное, ты прав, — Гарри поднялся с кресла, и пошел в сторону двери. — экспертизу проверю завтра.***
Аврор появился в собственном камине на площади Гриммо 12, и пройдя в гостиную, улегся на диван. В доме было так тихо, что он отчетливо слышал умеренное сердцебиение, и тихий такт часов на каминной полке. В такой тишине глаза стали слипаться, требуя за несколько дней крепкого сна. Тело стало тяжелым, будто на него положили горы подушек, и казалось, он может сейчас своим весом отлежать дыру в диване. Такая тишина и спокойствие, заставили его запереживать где дети, и жена. Еле поднявшись на диване, он стал оглядывать гостиную, потом еще раз прислушался, и ничего не услышав, пошел на поиски по дому. Под четким руководством Джинни дом стал светлым и уютным. Портрет Вельбурги удалось вырезать со стены, и был отдан в руки домового эльфа. Везде была чистота и порядок. Даже следя за детьми, его жена могла поддерживать идеальную чистоту. Ни Джинни, ни детей не где не оказалось. Гарри стал паниковать. Его любимых людей потихоньку убивали, и он даже не знает кто! Что если с ними что-то случилось? Что если они в беде? Гарри забежал в столовую, и заметив записку на длинном деревянном столе, резко остановился. Он не мог увидеть что написано на листке, но внутри него бушевало плохое предчувствие. Он осторожно подошел и, взяв пергамент, зачитал написанное танцующим почерком. «Хлеб; замороженная курица; новая бутылочка для Альбуса; питание „Дети-ням“ — 2 пачки; абрикосовый, тыквенный сок для детей.» — Блять! — выругался он, и смяв записку выкинул на пол. Это всего лишь список продуктов, а он уже ебать, как перепугался. Гарри облокотился руками о стол, и прикрыл глаза. Сердце стало отбивать бешеный ритм, давление в висках повысилось. Руки дрожали. Он представить себе не может, что было бы, если бы это была записка с требованием выкупа. Что было бы с ним, если бы сними что-то случилось. Вдруг за дверью дома послышались тихие голоса, и скрежет замка. Гарри насторожился. Выхватив палочку, он медленно пошел к двери. После падение Волдеморта, Гарри решил, что боятся не чего, и можно жить спокойно, как все соседи маглы. Поэтому он снял заклинание Доверия, и к ним можно было попасть как из камина, так и с улицы. Дверь отворилась, и в дом зашла женщина с коляской, держа за руку второго ребенка. — Джеймс, пожалуйста, больше не спеши так, твой братик не в гоночной машине спит, — рыжая женщина упрекнула сына, и тот извинился. Улыбнувшись ему, женщина закрыла дверь, и стала снимать с себя шапку, шарф, пальто. Сынишка трех лет, стал в след за мамой снимать шапку. Гарри облегчённо выдохнул, и, спрятав палочку, вышел из-за угла. — Папа! — заметив отца, Джеймс кинулся к нему, забыв снять ботиночки. Поттер поймал сына, и взяв на руки чмокнул в розовую щёчку. — Ну, па-а-а… — Джеймс Сириус Поттер, сколько раз я тебе говорила не бегать по прихожей в уличной обуви?! — закричала Джинни, заметив на длинном ковре следы маленьких ботиночек. Джеймс надул губки. Джинни взяла на руки из прогулочной коляски Альбуса в голубом костюмчике, мирно посапывающего все время прогулки. Подойдя к мужу с ребенком на руках, она поцеловала его. — Привет, дорогой, — улыбнулась Джинни, — ты почему не на работе? — Решил немного отдохнуть, — натянуто произнес он. Та кивнула. — Иди поставь чайник, а я пока уложу в кроватку Альбуса, — произнесла она, и дождавшись, когда отец снимет с Джемса ботинки, и курточку, повела его на второй этаж дома. Гарри быстро дошел до кухни, и включил плиту. Сев за стол, он стал задумчиво отбивать большим пальцем ритм по столу. Аврор не знал, как сообщить жене о смерти еще одного брата. После смерти Рона, Джинни не могла заниматься детьми, еле передвигалась по дому, но позже взяла себя в руки, и смогла устоять. Миссис Уизли не смогла в это поверить, и до сих пор не верит. В кухню зашла счастливая Джинни, и подойдя сзади, поцеловала его в лохматую макушку, и обняла за плечи. Гарри положил ладонь на ее руку, и стал гладить большим пальцем. — Как поиски? — тихо спросила Джинни. Гарри вздохнул. — Ни как. — Не переживай, ты ее найдешь, — ободряюще улыбнулась Джинни, хоть и в голубых глазах стояли слезы. Утерев дорожки слез, она отошла от мужа, и подойдя к плите, проверила есть ли вода в чайнике. — Ты не представляешь, как я устала, — счастливо простонала Джинни, и сев на стул перед мужем, сплела с ним пальцы, — Джеймс всю дорогу прыгал по лужам, и бежал так, будто летит. Я еле с коляской успевала за ним. Оба счастливо засмеялись. — Как Альбус? — спросил Гарри. — Хорошо, днями может спать, пока я его не разбужу что бы покормить, ты же знаешь. Гарри кивнул. Смотря на счастливую жену, которая смогла пережить столько потери, горя, и смогла жить дальше ради их детей, ради него, ради братьев, и матери, он не мог лишить ее этого счастья, не мог снова принести ей боль потери. Засвистел чайник, и Джинни, легко поднявшись со стула, стала открывать и закрывать кухонный шкафы, беря вазочки с конфетами, печеньями, и домашними пирожками с патокой. — Ты помнишь, мы завтра хотели сходить к маме, — напомнила Джинни, заваривая в чайнике черные сушёные листья чая, — она соскучилась по Джеймсу, и по нам. При упоминании Молли Джинни всегда плакала. Вот и сейчас ее голос был тихим, будто она хочет свои слезы запереть внутри себя. — Конечно, помню, — грустно улыбнулся Гарри. Джинни поставила одну вазочку на стол, и обернувшись стала укладывать вишнёвое варенье в маленькую вазочку. — Джинни, нужно поговорить, — собравшись с духом, решил он все-таки заговорить, она должна знать. — Так говори, — улыбнулась она, и стала разливать чай по чашкам. — Ты сначала сядь, — попросил он, и подойдя, схватил ее за предплечья, заставив остановится с вазой варенья в руках. — Что случилось, Гарри? — взволнованно спросила она, смотря на бледное лицо мужа. — Сегодня было совершенно преступление в Гринготсе, — сообщил он. Та кивнула. — Да, слышала. Кстати, ты не видел там Билла, случайно? Флер звонила утром, говорит он вчера не вернулся домой. — Джинни, — Гарри уловил переживающий взгляд голубых глаз, и смотря в глаза произнес, — в Гринготсе было совершено убийство… Джинни перестала улыбаться, и выжидающе стала его слушать, затаив дыхание. — Убили работника отдела „Обмена валют“. Джинни, Билла нет, его убили… Из рук молодой женщины упала хрустальная вазочка, разбивая в дребезги всё счастливое будущее, а полу стало разливаться рубиновое варенье.***
По коридорам больницы туда сюда сновали волшебники в лимонных мантиях. Лекари вели больных людей психическим расстройством по коридорам, и заводили в комнаты. Муж и жена стояли перед белой дверью, боясь зайти в палату. Мальчик кружил рядом с родителями, не стоя на месте от радости, что он вот-вот встретиться с бабулей. Джинни дрожащей рукой потянулась к ручке двери. Гарри приобнял ее за плечи, давая сил зайти туда, и пройти эту моральную пытку. После вчерашнего Джинни еле смогла отойти от новости. Она всю ночь провела в комнате, не переставая плакать. На утро она была без сил, не знала, как зайти к матери и теперь уже лгать о самочувствие не двух братьев, а уже трех. По щекам женщины полились слезы, и Гарри, крепко обняв ее, поцеловал в лоб. — Все будет хорошо, — прошептал он. Джинни неуверенно кивнула, и, взяв за руку ребенка, зашла в комнату. Гарри зайдя за ними, закрыл дверь. Палата была маленькой. Высокие окна, светлые шторы, белые обои, мебель. Тумбочка с нужными вещами. У окна стояла кровать, в которой сидя, облокотившись спиной на подушку, вышивала крестиком миссис Уизли. Услышав скрип двери, она подняла глаза на вошедших и улыбнулась. — Джеймс, Джинни, Гарри, как я вам рада. — Бубля! — закричал Джеймс, и подбежав до кровати на своих ножках, попытался запрыгнуть. Родители и бабушка засмеялись, услышав это прозвище, которым одарил Молли ребенок. Он не как не может научится говорить „Бабуля“ вместо „бубли“ и „були“. — Дорогой мой, — смеясь, Молли, подняла ребенка и посадила на кровать рядом, — я соскучилась. — Я тоже, — улыбнулся Джеймс. Джинни прошла к матери, и села на стул рядом. Гарри встал сзади нее, и положил руки на плечи, что бы дать понять, что она не одна, — он с ней. — Мерлин, Гарри, ты почему так выглядишь? — Гарри стал обеспокоенно осматривать себя. — весь побледнел, как поганка, и осунулся… Джинни тебя совсем не кормит, что ли? — О, миссис Уизли, она меня не то, что кормит, а откармливает. — засмеялся Гарри. — Ну, я рада… — Как ты, мам? — спросила Джинни, и взяв за руку мать, погладила большим пальцем. — Отлично, детка, я даже не знаю почему меня тут держат, — недовольно проговорила она, — в роде давление хорошее, голова, ничего не болит, а держат! Все ни как не могу этого понять. — Не переживай, мам, скоро ты поправишься, и мы с Гарри заберем тебя домой. Папа очень скучает, но сегодня не смог приехать… — Да, я знаю, мне сообщили лекари, — немного грустно ответила Молли, и улыбнулась, когда Джеймс преподнес ей фотоальбом. — Он сказал, что обязательно зайдет завтра, — улыбнулась Джинни, смотря на мать и ребенка. — О, мои дорогие, а где же Альбус? — заволновалась бабушка осматривая родных, — его с вами нет. — Да, мы его оставили с Луной, она была не против, — оповестила Джинни. — я просто не хотела его везти в больницу… — Не нужно оправдываться дорогая, я все понимаю, — успокоила ее Молли, и стала рассматривать фотографии с внуками. Джинни и Гарри наблюдали за ними, радуясь, что все обошлось, но они ошиблись… — О, вот твои тётя и дядя, — показала Молли указывая пальцем на фотографию молодых людей. — Кстати, Гарри, Джинни, почему Рон и Гермиона не пришли? Гарри почувствовал, как плечи жены задрожали, и сжал их сильнее. — У них много работы, мам — тихо ответила Джинни, — Ты же знаешь, Рон теперь занятой Аврор. — Да, это конечно, но он мог бы хотя бы предупредить, — заболтала миссис Уизли. Джинни было больно смотреть на мать. Выглядела она так же, огненно-рыжие волосы, теплые глаза и улыбка, но после смерти Рона, что-то изменилось. Когда Молли узнала о смерти младшего сына, она не смогла с этим смерится и принять. Каждый день она ждала Рона после работы, и Гермиону. Ждала, что вот-вот зайдет уже повзрослевший парень, со своей любимой девушкой. Но нет. С каждым днем становилось хуже. Уже через несколько дней, Молли стала беспокоится за Фреда, который якобы совсем ее забросил. В тот день, гостивший в „Норе“, Джордж был в шоке. Он чуть ли не кричал своей матери, что его близнеца уже нет, что он умер, погиб на войне, как герой, но Молли ничего не хотела слушать. Она выгнала сына из дома за вранье. После случившегося Артур стал бережно опекать жену, стал говорить что Рон и Гермиона живы, что Фред счастлив, а после все это переняли. Узнав о состоянии матери, Перси вызвал медико-психологов, и они решили, что у Молли расстройство на нервной почве, из-за стрессов, и смерти дорогих людей. Молли отправили в Св. Мунго лечиться, пускай она и не знает от чего. Психологи говорят, что такое бывает, что неверие в смерть близких, — частые проблемы у родителей, потерявших хоть одного ребенка. Самое главное, — поддерживать этот самообман. Ведь если пытаться ее убедить в другом, то она все равно не поверит, не смотря на количество людей, подтверждающих это. В конце концов Молли может не выдержать, и умереть. Все семейство Уизли не могут этого допустить, поэтому приходят навещать миссис Уизли, и рассказывать про жизнь Рона с Гермионой, про Фреда и его новую девушку, которая якобы не умеет готовить даже яичницу. Труднее всего было Джорджу. Он не мог лгать про самочувствие близнеца. Он не мог, заставить себя поверить в эту ложь, которая ранит сердце хуже ножей. Слишком больно. Каждый визит к Молли был очень морально тяжелым. Приходилось врать, про то, чего не будет уже никогда, про то, что резало тебя изнутри. Иногда, вот так сидя, и рассказывая очередной случай с близнецами, произошедший недавно, на днях, они могли уверовать в собственную ложь. И это ужасно. Только выходя за пределы отделения больных, под табличкой „Недуги: психологические расстройства, потеря рассудка и тд.“, ты понимаешь, что все, что ты наплел за время беседы — это ложь. Фред уже не расстанется со своей новой девушкой Лилиан, а Гермиона и Рон никогда не смогут завести ребенка. Было больно. Было тяжело. Но это необходимо. Лекари говорят, что улучшений нет, что все идет очень медленно. В общем, надежды нет. — А Гермиона, эх, угораздило же их работать вместе, да еще и в министерстве. Вы ничего не хотите мне рассказать? — хитро улыбнулась женщина. Джинни проглотила слезы, вырывающиеся наружу, и заерзала на стуле. — О чем? — спросила она — Ну, как же о чем! — возмущенно воскликнула женщина, — разве Гермиона еще не забеременела? Гарри опустил глаза. Тяжело говорить о людях, в настоящем времени, когда ты даже не знаешь, что с ними, или наоборот знаешь, что они мертвы. — Нет, миссис Уизли, — тихо ответил Гарри, поняв, что Джинни не может вымолвить ни слова. — Как же так! Невероятно, ей нужно сходить на медосмотр, уверена все прояснится, — заботливо посоветовала Молли. — А как Чарли? Снова в своей Румынии… Навестил меня один раз, и уехал к своим огнедышащим. Хорошо, что он хотя бы пишет мне, не то что Фред, или Рон. Давно я их не видела. Они хотя бы скучают по мне? С каждым новым словом Джинни тускнела на глазах, а на глаза наворачивались слезы. — Скучают, очень скучают, — тихо ответила Джинни, и вытерла щеки. Молли удивилась. — Милая, почему ты плачешь? — спросила она. — О, мам, все хорошо, просто… — Джинни попыталась улыбнутся, — я тоже скучаю по ним. — Они и к вам не заходят? Ух, я им задам! Пусть только попробуют ко мне не придти… Как Перси? Все со своей Одри? — Да, они купили новую квартиру в центре Лондона. — пытаясь совладать с собой, и своим чувствами, сказала Джинни. — А Билл? Получил свое долгожданное повышение? — улыбнулась Молли, и Джинни просто не смогла это выдержать. — Извините, я сейчас, — женщина вскочила со стула, и выбежав за дверь, прислонилась спиной к стене коридора, и, съехав вниз на корточки, залилась горькими слезами. Снова ложь. Новая ложь. Как же надоело! Как это выдержать? Как дойти до конца? Джинни не знала. Все чего она сейчас хотела это забыться, уйти, не думать об умерших братьях. Не думать про исчезнувшую подругу, которая неизвестно где, и что с ней. Забыть… Рядом с женщиной опустился Гарри, и крепко обнял ее. — Все хорошо, Джинни, — прошептал он, — все наладится, я обещаю… — Гарри, я так боюсь, — прохныкала она ему в плечо, — я так боюсь этой жизни, этой лжи… Я боюсь за Джеймса и Альбуса… Все это… Все то, что происходит… Я просто не могу… Это наверное какая-то кара… Потихоньку мои братья умирают, и я не знаю, что мне делать. А что если это и до нас дойдет? Что если Альбус, или Джеймс… — Нет! — Гарри встряхнула жену, и заглянул в глаза, — я этого не допущу, слышишь? Не смей даже думать о таком! Все будет хорошо, я позабочусь о вас, я не дам вас в обиду… Джинни разрыдалась пуще прежнего, и обняв мужа, стала шептать, как боится всего этого. В его крепких руках, она чувствовала себя защищённой, она может положится на него, может знать, что будущее еще есть. Что все будет хорошо. — С вами все хорошо? Как вы себя чувствуете? — рядом приземлилась медсестра, и стала паникующе лепетать. — Все хорошо, просто… — Гарри осмотрел заплаканное лицо жены, — дайте воды. Волшебница наколдовала стакан воды, и передала его. Джинни осушила бокал до дна. Спросив, нужна ли им помощь, и получив отказ, лакарь быстренько смоталась. Гарри поднял жену, обняв за плечи, и поцеловал в лоб. — Думаю, нам пора, — тихо сказал он. Джинни кивнула, вытерла слезы, и натянув улыбку зашла в палату к смеющейся матери и сыну. — Мам, мы пойдем, Гарри еще на работу надо. — О, уже, — Молли заметно погрустнела. Джеймс расстроенно застонал, и крепко обнял бабушку, — я буду скучать, дорогой, — улыбнулась бубля, и опустила внука на пол. Тот нехотя побрел к маме и папе. Джинни и Гарри подошли к Молли, и попрощались. — Джинни, погоди-ка, — Молли открыла тумбочку, и вытащила шуршащий пакет. — вот возьми… Уверена, к вам-то они заходят чаще, чем ко мне. — голос Молли был очень горьким и грустным. Джинни приняла пакет. — Что это? Заглянув внутрь, она еле смогла вздохнуть. В легких, как будто ком застрял. В пакете лежали связанные шарфы, для семейства Уизли. Еще одни. Молли одной в палате не чего делать, вот она сама и вяжет то носки, то шарфы. Каждый раз Молли вяжет носки для всех, для Чарли, для Фреда, для, Билла, для Рона, для Гермионы, даже для Флер. Шарфы, связанные для Рона и Гермионы, хранит Гарри дома. Он не может их выкинуть, потому что они принадлежат им, его друзьям. Гарри обещал, что когда найдет подругу, отдаст все носки и шарфы разом. Связанное для Фреда, берет Джордж. Он считает, выкидывать то, что могло бы принадлежать близнецу, — кощунство. Все знают, что Молли хочет всех согреть, хочет сделать приятное… Но делает только хуже и больнее. Джинни закрыла пакет, и обняла мать. — Выздоравливай, — прошептала она ей. — Обязательно, детка, — ответила Молли. Семейство дружно попрощались, и вышли из палаты. Всю дорогу от отдела, до машины, они проделали в тишине. Только весьма довольный встречей Джеймс бежал на маленьких ножках, словно горошек. Когда они сели в машину, и Гарри завел двигатель машины, Джеймс уже во всю спал в своей авто-люльке. — Она так была рада видеть его, — тихо сказала Джинни, смотря через зеркало заднего видна на сына. — Он был рад не меньше, — ответил Гарри, и слегка улыбнулся. — Гарри… — Как только приедем, я возобновлю заклинание Даверия на Гриммо 12, — твердо сказал Аврор, — я не смогу нармально работать, если буду постоянно переживать о вас. Я просто места себе не найду, дорогая. — Я тоже за тебя переживаю, — сказала Джинни, — ты не можешь работать дома? — Нет, в Министерстве требуется мое присутствие, — сказал он и повернул на светофоре в лево. — Кто будет хранителем тайны? — спросила она чуть погодя. — Я думал об этом всю ночь, — усмехнулся Гарри, — надумал, что это может быть Невилл, например, или Симус. — Невилл? Симус? Почему не Чарли, или Перси… — Чарли в Румынии, а Перси, мне кажется, ты конечно прости, но слишком… — Отдаленный? Ты это хотел сказать? — Гарри кивнул, и Джинни пришлось согласиться. Перси, действительно, не очень любит проводить время с ними. После того, как он отправил Молли в Св. Мунго, хотя его и умоляли этого не делать, он отдалился. — Значит так, — Гарри остановил на светофоре, и повернулся к жене, — Когда мы приедем, ты немедленно берешь Джеймса в дом, я устанавливаю чары, которые будут отгонять маглов и волшебников от дома. Думаю, хранителями станут они оба, и Невилл и Симус. Симус, потому что рядом, я ему доверяю, как себе, а Невилл, потому что друг. Вечером, когда прибудут оба, мы установим „Фиделиус“. Теперь никто не попадет к нам, не узнав тайны. Камин теперь будет работать только тогда, когда сквозь него попытаются пройти знакомые или родные. Никто чужой не проберется. Предупреди всех, что в дом можно будет попасть только через камин, хорошо? Светофор переключил свет с красного на зеленый. — В магловские магазины не ходи, — опасно. Да, и на Косую Аллею тоже, лучше будет, если ты будешь отправлять Киккимера. А, кстати, где он? — После того, как ты дал ему свою майку, он дома не появлялся. — сообщила Джинни, — в редких случаях его можно заметить в своей лачуге, а так, нет. Может, это даже хорошо. Когда он был рядом, я очень переживала за Джеймса и Альбуса. — Да, но зато сейчас, нам нужно купить нового эльфа, — проговорил Гарри, и попросил их выйти, что бы припарковать машину. Джинни взяла на руки Джеймса и пошла в дом. — Джинни, я когда закончу, сразу на работу поеду, приеду вечером, — крикнул он ей. Она обернулась, и улыбнувшись, закрыла дверь. Гарри вышел из машины, включил сигнализацию. На улице никого не было, не смотря на солнечное время дня. Дорога пустовала. Достав палочку из заднего кармана, он стал тихо шептать заклинание, защищающее дом, как простой щит.***
Гарри Поттер влетел в свой кабинет, и сразу стал рыться на столе, в поисках экспертизы от лекарей. — Гарри, — в кабинет зашел Симус, и увидев на полу Капитана разбросанные бумаги, присвистнул. — я принес тебе экспертизу. Аврор, листавший журнал, быстро подошел к другу, и выхватил желтый листочек. — Ну, ладно, не буду мешать, — сказал Симус, и уже хотел уйти, как Гарри схватил его за шкирку и вернул на место. — Симус, приходи сегодня вечером к нам, на чаек, у меня к тебе важное дело, — попросил Гарри. Тот улыбнулся. — Конечно! — сказал он, и Гарри улыбнувшись, нетерпеливо закрыл дверь перед другом, и пройдя к столу, сел на стол. Зеленые глаза стали бегать по кривому почерку медиков. „Имя: Уильям Артур Уизли. Дата рождения: 29 ноября 1970 год. Дата смерти: 13 апреля 2009 год. Чистота крови: чистокровный. Причина смерти: При осмотре тела было найдено большое количество монет: галлеонов — 5 штук/монет, сиклей — 10 штук/монет. Так же были найдены монеты под кожей, в легких, и в горле. Была обильная потеря крови. Внутренние органы были поделены на двое, желудок был проткнут на сквозь, кости, как не удивительно, были сильно задеты. Внутри сердца бала найдена монета, в результате чего были разорваны вены, был нарушено кровообращение, и сердце остановилось. Так же на лице умершего были обнаружены неизлечимые ножевые ранения.“ Гарри отложил лист, и откинулся на спинку стула. Сняв очки, он потер глаза, пытаясь убрать картинку, которая появилась в его голове, читая экспертизу. Ужасно. Как эта аристократка додумалась убить таким извращенным способом? Ебанутая сука. На стол Капитана упала лиловая бумажечка. Одев очки, он взял лист. „Теперь ты можешь допрашивать Асторию Гринграсс. Неприкосновенность прошла. Гринграссы требуют замять это дело до допроса с представителями Везингомота. Судьи им отказывают, разрешая тебе самому повести допрос с одним из работников Аврората. Разрешается использовать Веритасерум. Всю предоставленную информацию просят предъявить судьям после допроса. Кингсли Брувстер, министр магии“ Прочитав письмо, Гарри вскочил из-за стола и, подбежав к полкам с книгами, и флакончиками, стал рыться в поисках сыворотки правды. Нужный флакон стоял в глубине стеллажа. После падения Волдеморта, особо опасных черных колдунов не было, и не требовалось использовать сыворотку. В течение восьми лет, не происходило серьезных преступлений, требующих вмешательства зелья, зато теперь Веритасерум нужен. Схватив флакончик, Капитан выбежал из кабинета, и, схватив за шкирку Симуса, флиртующего с парой Аврорш, направился к лифтам. — Куда спешим? — паникующе спросил ловелас, поправляя свою мантию Аврора, когда лифт тронулся. — Мы идем с тобой допрашивать Асторию Гринграсс. — ответил Гарри, в нетерпении то сжимая, то разжимая кулаки. Симус понимающе кивнул, и быстро принял вид серьезного Аврора. Гарри всегда поражался его этой способности — мигом изменять себе настроение, и ощущения по желанию. Захотел — серьезный, захотел — опасный Аврор, с ним шутки лучше не шутить, захотел — дамский угодник, с чувством юмора. Симус мог управлять своими эмоциями, чем не мог похвастаться сам Гарри. — Уровень одиннадцать: тюрьмы. — холодно провозгласил женский голос. Авроры вышли из лифта, и подошли к столу за которыми сидела парочка Авроров. Те поднялись с места, и кивнули капитану. — Нам нужен ключ от камеры, в которой закрыта Астория Гринграсс, — потребовал Капитан. Один Аврор вышел из-за стола, и подойдя к закрытой дверце, открыл ее, показывая крючки с ключами от всех камер. — Камера — номер „6а“ — сказал он, и передал ключи Капитану. Тот кивнул, и они пошли прямо по темному туннелю. Здесь, под землей, было душнее чем на любых других уровнях, и темнее. Вдоль всего коридора с двух сторон стояли железные двери. Пройдя к двери номер „6а“ они, повернули ключ в скважине, и зашли внутрь. Камера была большая, разделенная по полам решеткой. С их стороны имелся квадратный стол, и пара стульев. По ту сторону решетки размещалась койка для заключённого, санитарное ведро, маленькое оконце с наколдованным видом природы, что бы тюремщикам было на что посмотреть. В основном эти тюрьмы были придуманы для того, что бы держать убийц, чернокнижников и всех прочих ублюдков, которых породила природа-мать, до заседания Мудрейха. Иногда в тюрьмы попадали пьяницы, дебоширы, и просто наглые бомжары, однако, все они были волшебниками, сошедшими с правильного пути. На той стороне, на койке сидела чистокровная аристократка, раскачиваясь из стороны в сторону. Ее дорогущий, строгий костюм был помят, волосы, которые наверняка были уложены в идеальную причёску, торчали во все стороны. — Ты бы видел ее в день, когда мы ее взяли, — шепнул Симус Гарри, — вся в крови, перепуганная-напуганная. Увидев ее тогда, можно было бы сразу подумать, что она вообще тут не причем. — Хорошая актриса, — произнес Гарри, и стал отпирать замок висевший на решетке. Заметив Авроров, Астория вскочила, и стала топтаться на месте. — Че стоишь, выходи — скомандовал Симус. Гринграсс осторожно вышла из-за решетки, и пройдя к столу, села на стул. Поттер подошел к ней, и, схватив за запястья, положил ее руки ладонями вниз на стол. Вокруг ее нежных запястий сами собой обвелись цепи. Гарри сел на против, а Симус встал позади него. — Гринграсс, меня не интересует то, что твой отец стал богатейшим аристократом из ныне живущих, так что даже не думай откупиться, — прорычал Гарри, и сжал кулаки, — за что ты убила Билла Уизли? — Без свидетеля защиты — я говорить отказываюсь, — проговорила она, гордо подняв подбородок. — Сегодня я — твоя зашита, твой судья, и палач, — произнес Капитан. — скажи спасибо своему папаше, — суд Везингомота отменили, по его просьбе, поэтому этот допрос разрешили вести мне, и он будет весьма конфиденциален. Астория опустила голову. — Либо ты отвечаешь, либо я не ручаюсь за себя, — прорычал Гарри, и ударив кулаком по столу, закричал: — За что ты так жестоко убила Билла Уизли? Отвечай немедленно! — Я не знаю, — внезапно прохныкала молодая женщина. Авроры, отопрев, уставились на хныкающую размазню. — Как это ты не знаешь? — решил уточнить Симус. — всегда, когда-либо, убивая волшебника, убийца придумывает зачем он это делает. Должна быть причина! — Я не знаю, — разрыдалась она пуще прежнего. Гарри не может этого терпеть. Убийца Билла перед ним, неужели он упустит такой шанс? Достав из кармана флакон с сывороткой он подлетел к женщине и схватил за скулы. — Сейчас ты мне все расскажешь, — прошипел Гарри, и в порыве злости, стал заливать зельем горло женщины. Та не могла вырваться или отбиться, поэтому лишь плакала и мычала. Вылив весь Веритасерум, Гарри разбил флакон об бетонные полы и сел обратно на свое место. Женщина стала набираться воздуха, стала тяжело дышать и отхаркивать зелье, застрявшее поперёк горла. Когда она немного пришла в себя, Гарри достал карманное прытко-пишущее перо, и снова спросил: — Еще раз спрашиваю, за что ты убила Билла Уизли, тринадцатого апреля, этого года? — Не знаю. — прокряхтела Астория, и выплюнула на пол остатки зелья. — Врешь, — зашипел Гарри поднимаясь с места. — Нет, — резко ответила она, — не вру. Ваше зелье чуть не убило меня, разве я могу сейчас лгать? — Кто знает… — Астория Гринграсс, что вы делали с утра, до вечера тринадцатого апреля? — Симус решил задать более конструктивный вопрос. — Утром я хотела снять со счета в Гринготсе денег, — начала она рассказывать, — мне нужны были деньги на новую мантию, одежду, сексуальное белье, — Астория была в шоке от того, что выговорила планы покупок, но пройдя в себя продолжила. — я стояла в очереди. Потом заметила Драко. Знаете, я ведь его ждала, скучала, не смотря на приказы отца выйти за муж за другого… Встретившись, мы с ним сходили в ресторан на против… — Еще раз, как вы сказали имя? — уточнил Гарри. — Драко… — Полное имя! — Драко Люциус Малфой! — прокричала она в ответ. Авроры переглянулись. — Что было дальше? — спросил Поттер. — Мы с ним пошли в ресторан на против. — Название ресторана? Что делали? Сколько по времени вы прибывали там? — Симус задал целую стопку вопросов. — Название ресторана не помню, помню что он находится рядом с банком. Пили кофе, он заказал мне латте. По времени примерно пол часа, а после я вернулась в банк, и, будто наваждение какое-то, иду в отдел „Обмена валют“, и потом… убиваю Уизли. — Почему вы были найдены на месте преступления? Вы хотели, что бы вас взяли Авроры? — Нет, после убийства, я отключилась, а когда очнулась, то все было в крови, Уизли лежал мертвый, как мне показалось, на рабочем столе. Буквально через несколько минут, пока я пыталась придти в себя, забежал Гоблин, и, ну… вызвал Авроров. Меня схватили, держат здесь, уже второй день. — Астория закончила рассказ. — За что вы убили Билла Уизли?! — снова закричал капитан, — от наших источников нам известно, что вы даже не были знакомы, следовательно и мотивов вы не имели. — Я не помню, зачем его убила, — прохныкала женщина, — совсем не помню. — А вы помните, как вы его убили? Каким извращенным способом это сделали? — Гарри уже не мог себя контролировать. Ему казалось, что аристократка врёт на счет потери, именно этого, клочка воспоминаний. — Нет, но… Слышала, что он умер от денег, от галлелнов… — Вы убили Билла Уизли множественным проникновением в тело и под кожу, монетами. Так же, вы жестоко, острым предметом, скорее всего кинжалом, или ножом, оставили лицо мужчины без кожи. Вы хоть понимаете всю жестокость этого убийства? Женщина не ответила. Она с ног до головы дрожала, плакала. — Это вы убили Рональда Уизли? — горько спросил Гарри. Того убийцу еще не нашли, и он предположил, что Гринграсс вполне, могла бы совершить и первое убийство. Симус удивленно уставился на капитана, но решил, что лучше не спорить. — Нет, его я не убивала, я не убивала первого, клянусь! — закричала она, и подалась вперед. Когда перо дописало, Гарри убрал пергамент в карман, и когда Симус закрыл Астория за решетку, они пошли к выходу. — Поттер?! — Астория схватилась руками за решетку, и прилипла к ней, — сколько мне дадут? Гарри, не оборачиваясь, холодно бросил: — На месте Везингомота, я бы упек тебя пожизненно, мразь. Железная дверь закрылась, и девушка, обессиленно осев на пол, зарыдала от отчаяния.***
Авроры зашли в кабинет капитана. Гарри пройдя за свой стол, устало облокотился на спинку стула. Симус сел на против в кресло. — Тебе не кажется, подозрительным то, что Гринграсс встретилась с Малфоем, заметь последним из этого рода, и сразу после убила Билла? — спросил Симус, вольно разваливаясь в кресле. — Принеси документы по Малфою-младшему, — скомандовал тот, и Симус, тяжело вдохнув, вышел из кабинета. Гарри прикрыл глаза. Сейчас он хотел лишь одного, — что бы эту тварь, убившую Билла, засадили в Азкабан, и пожизненно. Ну, не верит он в ее „Не помню“. Для нее, похоже, убить волшебника, который является носителем чистой крови, как и она, — это ерунда, раз сразу забыла. Действительно, появление Малфоя кажется ему странным. Никто не слышал о нем ничего целых восемь лет, а тут объявляется и встречается с будущей убийцей. Что-то тут не так. — Значит так, — в кабинет зашел молодой Аврор с черной папкой в руках, и усевшись в кресло, зачитал: — Драко Люциус Малфой, родился 5 июня в 1980 году. Обучался в Хогвартсе, факультет Слизерин. Единственный наследник Чистокровного рода Малфоев, в данный момент является единственным представителем. В шестнадцать лет был зачислен в Пожиратели Смерти, являлся сторонником Волдеморта. В 1997 году, провел в Хогвартс Пожирателей, пытался убить Дамболдора, директора школы. Применил запрещенное заклинание „Империус“ на… — Симус, продолжи на месте, где его засадили, пожалуйста, — попросил Гарри. Все, что в той папке он знает, неоднократно приходилось работать с этими документами, но он никогда не читал про судебное решение. — Ага, вот… С мая 1998 по осень 1999 года семья Молфоев скрывалась от Авроров. 28 декабря 1999 году, было судебное разбирательство по делу Драко Люциуса Малфоя. Суд Везингомота единогласно принял решение посадить Малфоя в Азкабан, сроком на шесть лет. 5 декабря 2000 г. был заключён под стражу. В 2006 году он должен был выйти на свободу, но перед самым освобождением убил охранника Азкбана, за что получил еще два года. 13 сентября 2008 года был освобождён из-под стражи. Поучил свой особняк — Малфой-мэнор, и стал единственным представителем чистокровного рода Малофев. — То есть, он был освобождён в прошлом году, — проговорил Гарри, и нахмурился. — Да, после освобождения прошло пол года, особо его нигде не было видно, не светился, не вел разгульный образ жизни. — сказал Симус, листая бумаги. — Что-нибудь связывало Малфоя с Гринграсс до заключения? — Они были помолвлены в 1998 году, но после того, как Хорька схватили и затащили на суд с папашей, разорвали с ними все связи и отменили помолвку. — А что там со старшими Малфоями? — спросил Гарри, задумчиво крутя в пальцах перо. — В 2000 году умер Старший Малфой, точнее повесился в камере, а жена, не выдержав потери мужа и сына в тюрьме, не выдержала и умерла. С тех пор поместье пустует. — Малфой живет в фамильном доме? — Ну, да, по крайней мере, особняк не был продан, и не выставлялся на торги. Думаю, что наш однокурсник живет теперь там, и, причем, совсем один. Гарри до сих пор помнил то заседание Везингомота 28 декабря 1999 года. Он помнил как Малфой издевательски относился к заседанию, как он сам признался, что жалеет, о том, что сам не убил Дамблдора. Для него это было простым развлечением. Гарри помнил еще кое-что… … — Не смей жалеть меня, Грейнджер, жалей себя. Потому что когда я вернусь, тебя ни кто не спасет, и жалеть тебя будет не кому, грязнокровка! … — Что ж, думаю нам стоит нанести визит бывшему заключенному, — твёрдо сказал Гарри, и сломил перо на две части.
