А дождь поливал

Люси поняла, что это конец. Алый свет солнца померк за ослепительной вспышкой, метнувшейся к ней. Безумные голубые глаза проникли в её сознание, и девушка успела подумать, что это последнее, что она видит в жизни. Отчаянная попытка прикрыть лицо руками… Раздался грохот, с каким разряжается молния в небе. Люси оглохла; сначала на неё пала ватная тишина, которая вскоре сменилась противным звоном в ушах. Не открывая глаз, девушка прикоснулась пальцами к мочке правого уха и почувствовала что-то теплое. Кровь… Даже во рту стоял неприятный металлический привкус. Но она жива? Дреер её не схватил?.. Хартфелия осторожно приоткрыла глаза и в немом ужасе уставилась на желтые короткие волосы, которые своими растрепанными кончиками застыли в нескольких сантиметрах от её носа. Лаксус, тяжело дыша, поднял голову и встретился с девушкой взглядом. Заклинательница чувствовала, как сердце стучит у самого горла, грозясь выпрыгнуть из грудной клетки. Из груди мужчины вырвалось сдавленное рычание, а в глазах мелькнуло непонятное чувство. Он внезапно подался вперед всем телом, но ударился о невидимую преграду. В воздухе разлилось неясное свечение, преобразовывающееся в… — Письмена? — просипела заклинательница. Ей было жутко смотреть на дикий оскал Дреера, который, шатаясь, как пьяный, поднялся на ноги и начал наносить мощные удары в разных направлениях, повсюду встречая сопротивление воздуха. — ФРИД! — его вскрик спугнул птиц в дремучей чаще леса. Люси шокировано проследила за его яростным, безумным взглядом и вдруг заметила замершего на краю поляны тонкого мага письмен. Он был ужасно бледным и выглядел больным, но в его взгляде читалась твердая уверенность. Он шагнул в их сторону. Дреер на секунду потух, кажется, что-то осознав. Разочарование отразилось на его лице. — И ты, Фрид? — Не тронь заклинательницу, Лаксус, — у зеленоволосого волшебника дрожали руки, но голос оставался ровным. — Я больше не допущу убийств. Ты… — он судорожно вздохнул, — больше не сломаешь ничью жизнь. — Ты серьезно? — исподлобья посмотрел на него маг молний. — Что за чушь ты несешь?.. Джастин медленно повернул голову и посмотрел в сторону Хартфелии. — Я достаточно пробыл твоей машиной убийств. Сегодня ты приказал мне устранить Бикслоу. Ты думал, я смогу это сделать, если поверю, что он повинен в смерти заклинательницы? Думал, я решу, что он не достоин жизни так же, как и я?!.. — Ты все неправильно понял, Джастин, — вкрадчиво проговорил загнанный в клетку убийца драконов, делая быстрые, отрывистые вдохи. Было видно, что каждый глоток воздуха причиняет ему боль, но он всё равно усмехнулся. — Сними письмена. Я же вижу, что ты просто запутался. Давай, отпусти меня. Я возьму Хартфелию в заложницы, и наши планы осуществятся… — Нет, — резко ответил Фрид. — Твои планы не осуществятся. По поляне разлилось гнилостное молчание. Дреер смотрел на громовержца, и его кулаки судорожно сжимались. Несмотря на его истощенное состояние, он был способен моментально оценить ситуацию. Люси не смела вздохнуть, с трудом осознавая происходящее вокруг. Она находилась на грани: всего одно неловкое движение руки, и маг молний смог бы схватить её. Джастин её спас… Или же он просто окончательно сошел с ума? — Так это ты надоумил ту мелкую волшебницу разобраться в своих письменах, — выдохнул Лаксус. — Ты специально оставлял подсказки… Хартфелия впилась взглядом в длинноволосого парня. Неужели, правда?.. — Я не мог сделать большего, — замялся Фрид. — Я сходил с ума от ненависти к самому себе. Мне нужно было сделать хоть что-то! Неужели ты не понимаешь?! В его глазах отразилось мучение. — Я не могу так жить, Лаксус! Меня преследуют видения убитых мной людей… — он схватился за голову. — Ты заставил меня, ты!.. Джастин упал на колени, содрогаясь всем телом. На лице Лаксуса было написано отвращение. Он снова ударил по стене, но, поняв, что это бесполезно, быстро склонился к Хартфелии, пользуясь тем, что маг письмен отвлекся. Люси вздрогнула, когда почувствовала его обжигающее дыхание совсем рядом со своим лицом. Голубые глаза лихорадочно блестели. Дреер никогда раньше не смотрел на неё так горячо, почти умоляюще. — Дай… Позволь прикоснуться к тебе, Люси. Этот хриплый голос… Девушка почувствовала, как по её спине пробежали мурашки. Губы пересохли, и она облизнула их, заметив, как взгляд мужчины на секунду метнулся вниз. — Спаси меня, — проникновенно прошептал он. — Они убьют меня, Хартфелия, но напоследок позволь прикоснуться к тебе. Прошу. Ты такая теплая… Заклинательница знала, что это обман. Она знала это наверняка, но почему-то ей невыносимо было не касаться этого красивого, гладкого лица. Казалось, что если она не прикоснется к нему сейчас же, то умрет, так сильна была потребность внутри неё. Лаксус выглядел чуть ли не страдающим, и девушку захлестнуло волной сожаления. Нужно притронуться… Её рука чуть дернулась. — Не вздумай! Люси отбросило в сторону, и по поляне пронесся разочарованный вопль Дреера, который попытался достать её, но вместо этого вновь ударился о барьер из письмен. Наваждение развеялось, и Хартфелия поняла, что всё кончено. Она поняла, что только что чуть не сделала. Если бы она прикоснулась к мужчине, все усилия её друзей пошли бы насмарку. И Бикслоу… На глазах у заклинательницы закипели слезы. — Я нашел заклинательницу, выследив Бикслоу. Он смог тебе противостоять, а я оказался слишком слаб… Поэтому я защищу эту девушку! А тебя посадят в тюрьму, когда найдут здесь… — Фрид осекся, заметив, что пленник вдруг повел себя странно. Дреер неотрывно смотрел на Люси, поднимаясь в полный рост. Видно было, как его тело мелко дрожит от усилий, которые требовались мужчине, чтобы стоять прямо. Но Лаксусу как будто было плевать; он уверенно и неторопливо расправил мощные плечи, гордо демонстрируя идеальный рельеф мышц, исполосованный страшными кровавыми узорами. Его губы насмешливо искривились, когда он склонил голову чуть набок, изучая лицо Хартфелии, словно видел её в первый раз. На поляне замерла тишина. — Живой ты мне нравишься больше, — мягко сказал он. В эту секунду у девушки сперло дыхание. Его взгляд, наполненный жгучей тоской и непонятным стремлением, заставил её сердце сжаться. По телу разлилось тяжелое томление, необъяснимая слабость… Фрид взмахнул шпагой, и Лаксус потерял сознание. Перед его померкшим взором пронеслось залитое слезами лицо светловолосой девушки, и он канул во тьму. Джастин устало опустил голову, не глядя на спасенную волшебницу. Ту трясло от пережитого шока. Люси смотрела на безвольно лежащее тело Дреера, испещренное порезами и ссадинами, и не верила своим глазам. Внутри что-то неприятно свербело. Её мучитель… Хладнокровный и безжалостный маг, заставивший её почувствовать себя настолько беззащитной, что теперь при взгляде на пораженного волшебника ей на мгновение захотелось, чтобы это был не конец. Он забрал у неё что-то очень важное, просто потому что ему захотелось, а она уже не сможет потребовать это назад. Хартфелия скорчилась на земле, ощущая, как её колотит изнутри. Неужели теперь все? Но маг письмен безумен, что он теперь сделает с ней? И вдруг мелькнула мысль: «Бикслоу» Люси распахнула глаза и до скрипа сжала зубы. Непростительно с её стороны. «Нужно найти Бикслоу, узнать, что с ним», — эта мысль больно забилась в сознании. Люси было все равно, что будет с ней, но она просто обязана отыскать повелителя душ. — Джастин, — неуверенно позвала она. Фрид вздрогнул и посмотрел на неё. В его глазах ясно читался страх, сменяющийся обреченностью. Он не мог к ней обратиться, его губы дрожали. — Осталось только последнее… — он заговорил сам с собой, но так, чтобы Хартфелия услышала. — Мне не видать прощения, я предал всех. Бикслоу и Эвер должны жить, а мой удел… Мне не осталось больше ничего, как… Маг поднял шпагу. Заклинательница смертельно побледнела. Все переживания вдруг отлетели в строну, когда она поняла, что… — Джастин! Пожалуйста… Она неловко поднялась на ноги и, пошатнувшись, сорвалась с места. Нельзя позволить ему!.. Время словно замедлилось. Девушка видела, как шевелятся губы парня, как его тонкая кисть плавно разворачивает острие оружия к себе, словно упрашивая руку слушаться своего обладателя, как зреет страшное заклятие… — Нет!!! Миг, и шпага отлетела в сторону, вонзившись в землю. Молодые люди повалились на землю, и Люси крепко схватила Фрида за руки, не давая вырваться. На его лице было написано изумление, сменившееся ужасом. — Отпусти! Не трогай меня! — Джастин, не делай этого! — отчаянно зарыдала Хартфелия, прижимая его к себе. Он был на удивление горячий, и от этого ощущения чужого тепла напряжение внутри неё вдруг взорвалось. — Ты же можешь жить, ты можешь! Мы простим тебя, ты можешь жить!.. — Что ты говоришь? — внезапно Фрид сдался. Люси почувствовала, как он обмяк, но не выпустила подрагивающих крепких рук. — Мне не место среди вас. У меня не осталось ни единой причины жить. Ни причины, ни желания. — Да так не бывает! — девушка яростно посмотрела на него, отстранившись. В это мгновение она действительно верила своим словам. — Ты такая добрая, Люси, — мягко улыбнулся Джастин, впервые посмотрев на неё прямо. Он лежал на сырой земле, а она сидела рядом, больше не касаясь его. Розоватый свет, исходящий от солнца, которое уже успело подняться выше верхушек деревьев, омывал их фигуры. — Я вижу, почему Бикслоу так сильно хотел тебя уберечь. Он единственный, кто не отвернулся от меня; даже Эвер списала меня со счетов, — волшебник говорил тихо, прикрыв глаза. — Все, что я мог сделать, чтобы отблагодарить его, это спасти тебя. А теперь позволь мне уйти. Человек, которому я доверил свою судьбу… — его взгляд метнулся к бессознательному Дрееру, — использовал меня, как оружие, и я потерял свою душу. — Нет, — упрямо помотала головой девушка. — Бикслоу в беде. Он найдет твою душу, но только если… Если ты хочешь помочь… Прошу тебя. Лаксус сказал, что… — она зажала рот ладошкой, чувствуя, как рыдания снова рвутся из груди. Слишком много их там скопилось. — Что он умер… Его куклы больше не светятся. — Что?.. — Джастин резко сел. — Нет. Осознание медленно расползалось по его лицу, которое снова повернулось к лежащему на земле магу молний. — Нужно сдать его Эльзе, — прошептала Хартфелия. Она старалась не поддаваться отчаянию, которое грозило затопить её с головой. Разве она могла позволить себе сдаться? Только не теперь, когда в её душе что-то неясно мигает, заставляя быть сильной и идти до конца, к этому свету. — Нельзя чтобы он сбежал. Но нужно скорее найти Бикслоу… А я не смогу справиться одна; пожалуйста, Джастин! — Хорошо, — он кивнул, по-видимому, решив отложить самоубийство до более подходящего момента. Он не отказался от этой идеи, Люси видела это в его глазах. — Лаксус не выберется из этих письмен, его заберут позднее. Сейчас мы идем к Бикслоу. Но потом… — Не думай сейчас об этом, — решительно потянула его за руку девушка, уверенно поднявшись на ноги, которые перестали дрожать. В её тело вливалась сила, появившаяся от принятого ею решения. Хотя бы на время она должна забыть о том, что можно быть слабой. Люси подавила желание обернуться на своего мучителя в последний раз, и они с Фридом исчезли, растворившись в письменах.

***

Хартфелия не могла понять, почему вдруг очутилась среди толпы какого-то незнакомого народа, ведущего неизвестного ей рода бурную деятельность. Но возникшую из ниоткуда заклинательницу моментально взяли в кольцо, и тогда она поняла, что это за люди в одинаковых одеждах. Редкий подлесок буквально кишел лицами магического правопорядка. «Совет», — с неожиданной злобой подумала Люси. — «Отсиживались в своем морально-устойчивом гадюшнике и ждали, пока наша гильдия исчезнет с лица земли». — По какому делу? — обратился к ней один из ряженных. Но ответить она не успела, потому что перед ней стеной встал Джастин. — Пропустите, — от него повеяло мраком. — Мы не можем ждать, а если вы заставите нас тратить время на объяснения, я вас убью. Хартфелия поежилась от ледяной интонации своего неожиданного союзника — по ней можно было догадаться, что этот человек не использовал образных выражений, говоря об убийстве. Члены совета опасливо заколебались, но, отметив знак гильдии на руках задержанных, расступились. Фрид схватил Люси за ладонь и потянул за собой, вынуждая перейти на бег. Отвечать перед законом они будут потом. — Где мы?.. Почему Совет?.. — Смотри. Молодой человек указал на силуэт здания, показавшегося в просвете между деревьями. По мере их приближения к особняку Дреера, Люси охватывал суеверный ужас. Они подходили к сооружению с той стороны, откуда был виден почти полностью разломанный второй этаж, и блики солнца, отражающиеся от обломков стекла, то и дело слепили глаза. После месяца непрекращающихся дождей, солнце выглядело чем-то нереальным, как и вид, открывшийся девушке. — О нет, — беззвучно прошептала она. Никто их не остановил, когда они поднимались по ступеням, прислушиваясь к неясным голосам, доносившимся сверху. У Хартфелии бегали мурашки по коже. Она с болезненной ясностью ощущала, сколько электричества обрушилось на стены этого здания и сколько боли вынесли её друзья. Перед глазами промелькнул непрошенный образ израненного сильного тела — боль испытывали не только друзья… Люси прикусила губу, чтобы заставить вновь подкатившие слезы застрять в слезных протоках и застыть там навсегда. Солнечные зайчики так весело отплясывали на стеклянных руинах, а у неё перед глазами встала мутная пелена. Неужели она жалеет Дреера? Жалеет его?.. Насколько нужно быть наивной, чтобы испытывать что-то по поводу его поражения? Но стоило девушке войти в зал, когда-то, наверное, красивый, как вся её жалость испарилась. Фигуры двух людей, освещенных солнцем, казались нарисованной картиной. Её сердце затрепетало от жаркого марева; к голове от сердца поднялась горячая волна, словно небо, так неприкрыто выглядывающее сквозь обрушившийся потолок, на мгновение затянуло девушку в свою синюю воронку. — Нацу… — прошептала она. — Нацу! Эльза! Друзья услышали её и подняли взгляд на заклинательницу. Скарлетт покачнулась и побледнела, порывисто рванув к Хартфелии, но её опередил Драгнил. Он быстрым шагом приблизился к Люси и замер в полуметре от неё. Она никогда не видела его лицо настолько серьезным и сосредоточенным. Глядя ему в глаза в эту минуту, она поняла, как сильно повзрослел её друг за то время страданий и печали, которое они переживали порознь. Какая-то острота в его чертах постепенно сглаживалась, пока он рассматривал девушку с ног до головы. Настороженный блеск в его глазах сменился удовлетворением, смешанным с облегчением. — Я знал, что ты жива. Он шагнул вперед, и Хартфелия оказалась в самых родных объятиях на свете. — Я так скучала, — выдавила из себя потерявшая голову от счастья Люси и почувствовала, как от проблем не остается и следа, как они выжигаются дотла такой яркой магией огненного волшебника… — Люси, — это Эльза подошла и встала рядом. Когда парень отпустил заклинательницу, она заметила, как сильно изранены её друзья. Трудно было представить, как Нацу вообще умудряется стоять на ногах, и даже непобедимая Эльза была вся в перевязках. По сравнению с этим, раны на его теле казались просто царапинами. Несмотря на тяжелое состояние Титании, её объятия были ничуть не менее крепкими, чем когда они прощались в последний раз. Аловолосая девушка не могла сказать ни слова, просто стояла и обнимала свою подругу, не желая знать ничего ни про Дреера, ни про гильдию. — Люси. От этого голоса веяло холодом. Хартфелия на несколько мгновений совершенно забыла про Джастина и про то, почему она здесь. Стоило ей осознать всю суть происходящего, как по коже пробежал электрический ток. В этот же момент Эльза выпустила её, словно обжегшись, расширившимися глазами глядя на подругу. Люси даже показалось на секунду, что зрачки воительницы неестественно расширились, а лицо исказилось гневом, направленным… на неё?.. Но Скарлетт резко взглянула на Фрида, так что девушке, верно, показалось. — Ты, — металл в её голосе резал воздух. — Что ты здесь забыл? На твоем месте, я бы бежала отсюда без оглядки, — Эльза толкнула Джастина на два шага назад, прочь от заклинательницы. — Ты и бежала, — холодно заметил он, ничуть не расстроившись такому приему. Словно на него надели непроницаемую маску. Воительница с шипением выпустила воздух сквозь зубы. — Постойте! — взмолилась Хартфелия. — Эльза, пожалуйста… Джастин спас меня, он заключил Дреера в письмена там, в лесу… Где Бикслоу?! — не выдержала она, отчаянно схватив подругу за предплечья. Та выглядела потрясенной. — Дреера поймали?.. — Я усыпил его, — глухо ответил Фрид. — Тебе нельзя доверять! — выплюнула Скарлетт. — Зная тебя, он уже на свободе!.. Люси застонала. — Нет, Эльза… Все не так. Скажи, где он? — Пойдем, — это Нацу уверенно сжал её запястье. — Я отведу тебя к нашим, а Фрид с Эльзой отправятся за Лаксусом. Да? Эльза, поколебавшись, кивнула. Люси заметила, что ей больших сил стоит оставаться спокойной, а ещё то, что Скарлетт выглядит измученной не только из-за ран. Заклинательница видела свою подругу после многих тяжелых сражений, и ещё никогда аловолосая волшебница не казалась настолько изломанной. Как будто что-то внутри неё… Додумать ей не дал Драгнил, который нетерпеливо потянул её за собой, едва дождавшись согласия Эльзы. — Скорее, Люси, — уже взволнованно поторопил её парень, но потом, хлопнув себя по лбу, подхватил её на руки. Хартфелия даже не стала спорить, такую благодарность она испытала от этого молчаливого жеста. Нацу жив. Он не считает её гнусной предательницей. Она и не надеялась, что они ещё когда-нибудь увидятся. Только сейчас Хартфелия начала осознавать, насколько жалки, по сути, были их попытки сопротивления. Девушка поняла, что на самом деле в глубине души смирилась с поражением ещё в тот день, когда её друзей выгнали из гильдии. Но сейчас это уже не имело никакого значения. Нацу нес её через двор, щедро усыпанный обломками, к палаткам, раскинувшимся чуть поодаль. Замершая в тепле Люси сквозь свою тревогу с трепетом разглядела вдалеке макушку черных топорщащихся волос. Грей, стоило ему заметить приближающихся волшебников, подлетел к ним, забирая у огненного мага драгоценную ношу. — Люси, — сиплым голосом произнес её имя Фуллбастер, прижимая её к себе так крепко, что у девушки сперло дыхание. Слезы вновь обожгли её глаза, и, отстранившись от парня, она заметила, что Грей проводит дрожащей рукой по лицу. — Я… Он смотрел на неё, и на его лице отражались несвойственные ему эмоции. — Я волновался, — наконец выдавил он, тяжело вздохнув, и внезапно широко улыбнулся, нервно растрепав свои волосы. — Я тоже, — ответила Хартфелия, тревожно оглядывая мага созидания. Кажется, ему досталось меньше, чем Нацу и Эльзе. — Дреера поймали, — сообщил Драгнил, и Грей на секунду переменился в лице. — Но кто?.. — Фрид, — ответила Люси. — Вы победили его… Он был очень слаб, но все равно чуть не схватил меня, а Джастин спас мне жизнь. — Это было поражение, — устало возразил Фуллбастер. — Неоспоримое поражение, и нам невероятно повезло, что Бикслоу встал на нашу сторону. Если бы не он… — Что с ним? — от страха услышать страшное известие, сердце девушки забилось, как сумасшедшее. — Где?.. — Пойдем, — Грей разом помрачнел и повел друзей к большой, закрытой со всех сторон палатке, больше похожей на шатер. Перед входом он остановился. — Понимаешь, — обратился он к заклинательнице тихим голосом, — мы сделали все, что могли. Он собирался было откинуть полог, но Люси остановила его за руку. Маг обернулся, и застыл, глядя, как её подрагивающие губы пытаются что-то выговорить. — Он мертв? — прошептала Хартфелия, глядя на него в упор. Фуллбастер почувствовал, как его рот сводит от горечи. — Он не мертв, — тяжело ответил он. — Но и не жив. Девушка, услышав первую часть, испытала такое облегчение, что чуть не пропустила вторую. Она шагнула за Греем в палатку, ощущая, как все её тело сковывает от липкого холода. Тут было на удивление много народу для такого тесного пространства. Незнакомая Люси девочка с длинными синими волосами подняла на неё очень усталый и слишком взрослый взгляд. Тут же стояла Эвергрин, лихорадочно скручивающая в руках свой веер. Но заклинательница удивилась ещё больше, когда увидела Полюшку — та с сосредоточенным видом склонилась над походной кроватью. Целительница закрыла двери своего дома для хвостатых волшебников, когда Макаров скончался, и с тех пор никто её не видел. А сейчас она была здесь… Почему? Сглотнув, Хартфелия посмотрела на пациента пожилой волшебницы. Та бросила на девушку быстрый сухой взгляд и коротким кивком велела подойти ближе. Бикслоу совсем не выглядел живым. Синие растрепанные волосы казались неестественно яркими на фоне бледной кожи. Люси во все глаза смотрела на темные круги, словно специально вытатуированные под его глазами, на синеватые, обескровленные губы, резко выступающие скулы, на капельку пота, сползающую по впалой щеке… Легче было представить, что это чья-то слеза упала на лицо усопшего. — Что с ним? — голос вылетел из горла неконтролируемо громко, от чего все, кроме Полюшки вздрогнули. — Ничего хорошего, — грубовато ответила целительница и, не теряя времени даром, принялась толочь в небольшой ступке какой-то черный и ужасно полезный на вид корень. — Даже небесная магия, — тут она кинула взгляд на девочку, скромно отошедшую в сторону, — не смогла помочь. Я целый час вправляла ему кости… Те, что не превратились в осколки. У юноши был перелом позвоночника, и я ума не приложу, почему он не умер к тому времени, как мы подоспели. Это она, — на этот раз колючий взгляд достался Эвергрин, чьи глаза под стеклами очков в отчаянии перебегали с Полюшки на Бикслоу и обратно, — позвала меня. Извинялась за своего сумасшедшего предводителя, этого сопляка Лаксуса… — Так что же с Бикслоу? — перебила женщину заклинательница, глядя на белесый шрам от ожога на лице кукловода. — Он лишился своей магии, — ответила та, и Люси сдавленно ахнула. — Для такого сильного мага это равносильно смерти, а кроме того парень получил тяжелые увечья. Он применял к тебе мощную магию подчинения души, как мне сказали? Хартфелия кивнула. — И ты все равно согласна помочь ему? Ещё один кивок. — Тогда выпей и клади руку вот сюда, — заклинательница послушно, даже не спрашивая, зачем, выпила залитый водой черный порошок, положила ладонь на маленький магический круг и дернулась от внезапного холода, сковавшего всю руку до плеча. Но отодвигаться она не собиралась. — Процедура неприятная, — заметила Полюшка, — но чем быстрее я найду для мальчишки донора, тем больше шансов на его выздоровление. — А я не могу быть вместо неё? — спросил шагнувший вперед Нацу, обеспокоенно глядя на окаменевшее от еле сдерживаемой боли лицо блондинки. — И не пытайся, — одернула его целительница. — Нужен тот, кто испытывал на себе магию хозяина. Конечно, было бы лучше, если бы тут находился тот, кто сожрал всю силу этого несчастного… — Это Лаксус? — тихо спросила Эвергрин, первый раз подавая голос после того, как пришла сюда. — Да, — сердито ответила Полюшка. — Но добровольно лечить своего бывшего соратника этот идиот не будет. А тут главное, чтобы человек действительно хотел помочь. Тогда его кровь передаст больному необходимую магическую силу. «Я хочу помочь», — с болью подумала Хартфелия, сжимая зубы. Руку сдавливало неприятными толчками, будто выжимая из неё все соки. — «Бикслоу, ты столько для меня сделал, не вздумай умирать! Я наконец-то могу отблагодарить…» Чтобы не замечать боли, она уставилась на постепенно обретающее цвет лицо повелителя душ. Страшные тени под глазами постепенно бледнели и почти исчезли, когда девушка почувствовала сильную слабость. Голова закружилась, Полюшка что-то крикнула, и руку заклинательницы перестало сжимать невидимыми силками, но она оставалась бесчувственной и холодной. В ушах зашумело непонятно откуда взявшееся море, ноги подкосились, и следующее, что Люси ощутила, как её подхватывают чьи-то надежные руки.

***

Вокруг было море. Почему-то оно никуда не делось, тихое и безмятежное, а главное, синее. Правда, оно периодически гасло, чернело, но легкое покачивание ясно говорило о том, что Люси лежит на морских волнах. Ничего не было слышно, кроме неясного шума прибоя. Наверное, она недалеко уплыла… — Что с ней? Хартфелия пару раз моргнула и вдруг поняла, что она смотрит в бесконечную синеву чистого неба. Понадобилось несколько мгновений, чтобы она осознала: здесь нет никакого моря, она лежит на толстом матрасе на открытой, залитой солнечным светом поляне, недалеко от палаточного городка. Чья-то тень загородила пространство перед её взором. — Люси, ты как? Заклинательница попыталась пошевелиться, но в её онемевшее тело словно разом вонзили сотни иголок, и она застонала. К руке, через которую она отдавала кровь и магию для Бикслоу, мучительно возвращалось тепло, и это было настолько же приятно, как если бы в эту конечность вгрызался оголодавший волк. — Не видишь, ей плохо, отморозок? — А я не тебя спрашивал головешка! Люси чуть улыбнулась, пытаясь унять панику от сковавшей её боли. Постепенно слабея, она отпускала тело, превращаясь в обычное неприятное покалывание. — Я в порядке, — Хартфелия присела и смогла посмотреть на сидевших напротив неё и уже приготовившихся к драке друзей. Хоть что-то в этом мире не меняется, чему девушка была безумно счастлива. — Люси! — тряхнул отросшими волосами Драгнил и широко усмехнулся. — Живая, — вздохнул с облегчением Грей. — Ты хоть знаешь, сколько раз за все это время я думал, что ты умерла? Мне кажется, я скоро перестану волноваться по этому поводу… Нацу от души огрел мага льда по спине. — Думай, что говоришь, Грей! — Я не хотела заставлять вас волноваться, — грустно улыбнулась Люси. — Он… Дреер очень умело воспользовался ситуацией. Друзья тут же перестали дурачиться, серьезно осматривая светловолосую заклинательницу духов. Они не знали, что происходило в доме громовержцев, и, наверное, никто из них не набрался бы духу спросить об этом её саму. — Расскажите мне все, — попросила Люси, прерывая это тягостное молчание. Ей не хотелось обсуждать свои проблемы с кем бы то ни было. — Что с остальными? Где Леви? — Она была в соседней палатке, с Гажилом, — ответил Фуллбастер. — Но сейчас с ней Фрид. — Джастин?.. — Да, он появился вскоре после того, как ты упала в обморок. Тоже отдал часть магии Бикслоу, но Полюшка быстро его остановила, сказав, что в нем не так много нужной силы. Тогда он нашел Леви, как будто точно знал, что это она ставила ловушку из письмен, и они вместе с ним уже полчаса разбираются с писаниями, которые она выучила. Пытаются создать те, что имели бы обратное действие. Хартфелия нахмурилась. — Джастин сказал ему перед тем как… В общем сказал, что он помогал нам, как мог, поэтому оставлял подсказки, как обойти его письмена. Нацу с Греем переглянулись. — Вот как… — Но я не понимаю, — продолжила девушка, — как связаны Бикслоу и письмена? Созидатель льда немного помолчал, глядя на свои руки, а потом тихо заговорил. — Мы устроили ловушку из письмен для Лаксуса. Бикслоу захватил контроль над его душой и почти заставил его зайти в круг, как вдруг что-то пошло не так, Дреер взбесился, и Бикслоу почти потерял контроль. И тогда он бросился на Лакса и залетел в письмена вместе с ним. Похоже, тот что-то с ним сделал ещё до того, как они попали в зону действия заклинания, потому что Бикслоу даже пошевелиться не мог. И потом Дреер просто исчез. Люси почувствовала, как сердце в тревоге забилось быстрее. — А как же его позвоночник? Когда он успел повредить его так сильно? Грей поморщился, явно не горя желанием отвечать. За него это сделал Нацу. — Лаксус сильно пнул его, а потом, видимо, приложил молнией так, что Бикслоу вылетел из круга и впечатался в стену. Это произошло так быстро, что никто и опомниться не успел. — Дело в том, — задумчиво добавил маг льда, — что Дреер тем самым чуть ли не спас нашего кукловода — останься он в том круге ещё ненадолго, и умер бы от магического истощения. — То есть вы изначально планировали убить Дреера? — с невольным ужасом спросила Хартфелия, переводя взгляд с потемневшего лицом Грея на зло оскалившегося Нацу. — Это было бы справедливо, — от Фуллбастера повеяло холодом. — Но Леви рассчитала силу письмен конкретно на него. А так как Дреер силен, как монстр, Бикслоу бы не вынес и минуты такой отдачи. — Но он не мог намеренно выкинуть его из круга, — помотала головой девушка. Он не мог пытаться сделать что-то хорошее. Он не достоин её жалости. Он чуть не убил Бикслоу. — Это навряд ли, — согласился Грей. — Но есть ещё кое-что, что тебе следует знать. Люси взглянула в его серые глаза, в которых читалась неприкрытая горечь. — Гажил сказал потом, что Дреер учуял твой запах, и от этого впал в бешенство. Бикслоу знал об этом, поэтому пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти тебя. — Мы не поняли, куда Лаксус направился, и из-за этого чуть тебя не потеряли. Мы уже думали, всё пропало, как вдруг ты появилась, словно из ниоткуда, — добавил Нацу, вдруг беря девушку за руку. — Люси… Ты простишь нас? — Что? Вас? Уж если кто и виноват… — Хартфелия не выдержала и опустила голову, скрывая слезы. — То это не ты. Все трое повернули головы на звук голоса новоприбывшего. Люси, вытирая глаза, удивилась, как Джастину удалось неслышно подойти и встать за её спиной. Хотя, судя по всему, Нацу и Грей его видели, поэтому не удивились. Фрид устало сел на оставшийся клочок матраса, и Люси заметила, как руки Фуллбастера затряслись мелкой дрожью. Видимо, от расправы его удерживало только присутствие подруги. — Я сделал для Бикслоу все, что мог. Мои письмена частично собрали его волшебство, но этого лишь хватит для того, чтобы он жил. Использование магии для него теперь под запретом, — понуро сообщил он. — Я понимаю… — тяжелый вздох прервал его мысль. — Понимаю, что мне никогда не отмыться от того, что я сделал с нашей гильдией. Грей зашипел, вскакивая. — Ты убийца! Кана и… Джувия! Ты думаешь, мы так просто забудем?! — его трясло от неконтролируемой злобы. Нацу встал рядом с другом и положил ему на плечо руку. — Я знаю, — просто сказал Фрид, поднимаясь. — И я буду рад, если ты подаришь мне вечный покой. И он раскрыл руки в стороны. Люси застыла в немом ужасе, глядя то на спокойного, почти умиротворенного Джастина, то на сложившего в печати для созидания льда руки Грея. — Не надо, — прошептала она. Фуллбастер как будто очнулся. Он виновато скосил глаза на девушку и провел рукой по лицу, снимая с него выражение ненависти и презрения. Впрочем, они остались в его глазах. — Вечный покой нам только снится, — ответил он Фриду, и, коротко простившись с друзьями, лихо развернулся и ушел. Джастин с тоской смотрел ему вслед. — Люси, — обратился к ней маг письмен, — ты обещала мне, что не будешь препятствовать моей смерти. Нацу от такого заявления поперхнулся воздухом. — Не руками Грея. И Бикслоу ещё не очнулся, — с надеждой посмотрела на него блондинка. Джастин, казалось, не слышал её, погрузившись в тягостные раздумья. — А что с Дреером? — обратился к нему Драгнил. Зеленоволосый волшебник дернулся и затравленно посмотрел на убийцу драконов. — Эльза сказала, что сдаст его властям. Думаю, мы о нем больше никогда не услышим. И он ушел в палату к Бикслоу, оставляя ребят наедине.

***

Люси с недоумением смотрела в зеркало своей ванной. Её лицо как-то изменилось. Куда делись вечно по-детски пухловатые щеки? А капризный излом губ маленькой аристократки? А наивно-веселый блеск в глазах, который часто можно увидеть у людей, не знающих забот? Её новое лицо, усталое и взрослое, казалось Хартфелии совершенно неуместным в отражении этого зеркала, которое привыкло видеть девушку совсем другой. Даже когда дела были, казалось, хуже некуда, Люси всегда могла скорчить рожицу и красиво улыбнуться своему отражению. Но теперь она озадаченно изучала каждую деталь незнакомки напротив. Кто бы знал, что несколько дней могут изменить человека так сильно. Заклинательница залезла в горячую ванну, как будто бы ничего не произошло. Как будто бы все было, как и всегда. В гильдии сегодня снова было шумно. Много слез и смеха. Горе и радость. От переизбытка чувств дерущиеся Нацу, Грей, Гажил, Эльфман, которого расколдовала Эвергрин. Эльза, выбранная мастером, и от этого ошарашенная. Плачущая Леви, повисшая на Люси. Хартфелия заметила, что, радуясь спасению гильдии, некоторые люди при этом выглядели потерянными. Мира изредка косилась на второй этаж и тогда забывала улыбаться каждому, кто проходил мимо. Эвергрин и Джастин сидели подальше от чужих глаз, прощенные, но одинокие. Она сама. Все люди, связанные с Дреером больше, чем остальные, не могли понять, что же они чувствуют теперь, освободившись от этого человека. По крайней мере, Люси определила для себя это так. Нацу и Хэппи проводили её до дома, но она попросила их не оставаться сегодня с ней на ночь. Друзья пожелали ей спокойной ночи и пообещали, что обязательно придут завтракать, на что девушка неловко рассмеялась и посоветовала захватить с собой продукты, ведь у неё дома ничего съестного не осталось. Неловкость. Пожалуй, это то, что испытывала заклинательница. У неё было ощущение, что все вокруг знают, что с ней происходило во время плена, и они просто делают вид, что все нормально. Люси не знала, сколько времени должно пройти, чтобы внутри неё все вернулось в состояние равновесия. Может случиться так, что этого никогда не произойдет. Хартфелия вдруг почувствовала, как её руку противно покалывает, и сразу же мысленно перенеслась в палату к бывшему громовержцу. Она была рядом, пока девочка по имени Венди, используя свою удивительную магию, лечила Бикслоу. Полюшка сказала, что благодаря её донорству повелитель душ поправится, но Люси все равно чувствовала себя ничтожно бесполезной, прокручивая в памяти все сцены в доме Дреера, в той маленькой комнате, где Бикслоу раз за разом спасал её. Вспоминала она и тот дикий поцелуй, обогревший её до самой глубины души, и то болезненное чувство, когда повелитель душ оставил её одну. Люси подтянула колени к подбородку и обхватила ноги руками. Ну почему? Всё закончилось, так почему она не может расслабиться? Покалывание в руке усилилось… Внезапно по хрупкому телу прошел заряд тока, и ванная с водой тут же превратилась в гнездо разъяренных ос. Девушка закричала, пытаясь выбраться оттуда, и с трудом перевалилась за бортик, разведя сырость, которая тут же покрылась мелкими, жалящими искрами желтого электричества. Хартфелия метнулась прочь, с трудом понимая, что происходит, и только забившись под одеяло, стала приходить в себя. Её все ещё потрясывало, а перед глазами стояло лицо, на котором красовался кровожадный оскал, так близко… Люси застонала, в отчаянии откидываясь на подушку. Как долго Дреер собирается портить ей жизнь? Сколько времени ещё она не сможет спокойно смотреть на обычную зажженную лампочку? Сколько электричества он в ней оставил? Охваченная дурным предчувствием, заклинательница протянула дрожащую руку к прикроватному ночнику и дотронулась до прохладной лампочки. Какое-то время ничего не происходило, но вдруг не включенный в сеть ночник неярко мигнул. Хартфелия в ужасе отдернула руку, тяжело дыша, и решила до утра больше никуда не ходить и ничего не трогать. Сегодня с ней не было кукол Бикслоу, согревающих её своим светом. Всю ночь ей снились кошмары, но Люси терпела их с какой-то болезненной радостью, понимая, что все равно помочь ей никто не сможет. Единственный человек, который мог бы, лежал в магической коме. И девушка пообещала себе, что к тому времени, как он очнется, она уже справится со своим острым, электрическим отравлением.