А дождь поливал

Люси проснулась неожиданно отдохнувшей. Странно, если учитывать, как мало она спала из-за кошмаров... Стоило ей открыть глаза и потянуться, как её приветствовал жизнерадостный писк: — Болельщица! — А, это вы, — недоверчиво покосилась на кукол Бикслоу девушка, но всё же улыбнулась. — Спасибо, что успокоили меня. — Болельщица! — Да поняла я уже, поняла, — поморщилась она. Хартфелия попробовала встать на ноги, но не устояла на них и тут же полетела обратно на кровать. — Болель… — Цыц! — шикнула она, собираясь с силами, и огляделась. Заклинательница очутилась в незнакомой комнате с деревянным полом и бревенчатыми стенами. Постель, на которой она спала, стол, три стула и шкаф — вот и все, что здесь было. Стоило ей поставить ногу вниз, как от её ступни взвилось облачко пыли. — Аааапчхи! Люси протерла заслезившиеся глаза. Да уж, похоже здесь очень долгое время никто не убирался. Она все же заставила свое непослушное тело подняться с постели, несмотря на недовольно круживших над ней марионеток. Посмотрела в окно — сплошная сырая зелень на фоне серого неба. Передвигаясь со скоростью улитки, Хартфелия обошла весь дом, который, как оказалось, состоит из трех комнат. Кроме её спальни имелась ещё одна, где стояли две кровати, и кухня. Там девушка обнаружила старенькую плиту и нечто, напоминающее раковину. Вода из крана не текла, а ванной она не обнаружила. Может быть, на улице? На ней так и была футболка, которую Бикслоу вчера на неё надел. Румянец обжег щеки заклинательницы, когда воспоминания пронеслись перед её внутренним взором: ванная… Боже, она действительно хотела совершить самоубийство. Если бы не повелитель душ… Босая девушка отворила дверь и вышла на улицу. Ей было прохладно и мокро, земля чавкала под ногами, но Люси с наслаждением втянула в себя воздух, наполненный ароматами свежего леса. Ей было всё равно, что на ней надето. Главное, она жива и может ходить по этой сырой каше, трогать руками мокрые листья и подставлять лицо воде, льющей с неба. Какое же это чудо!.. Блондинка не собиралась далеко ходить, но она справедливо полагала, что в доме подобного типа должны быть и внешние пристройки. Она обошла небольшой периметр и обнаружила что-то вроде заднего двора, на котором стоял небольшой покосившийся сарайчик, в котором хранилась старая утварь. Осмотрев его на наличие нужных ей вещей, она случайно наткнулась взглядом на заржавевшую шпагу в углу. «Неужели…», — Хартфелия осторожно прикоснулась к рукоятке, и шпага упала на деревянный пол, тускло звякнув. Блондинка отдернула руку. — «Это когда-то принадлежало Фриду?» Заклинательница уже догадалась, что дом, в котором она оказалась, как-то связан с громовержцами, ведь никто, кроме Бикслоу, её сюда принести не мог. Но она не понимала, как же ему удалось спрятать её здесь, и что с ним теперь будет за это. — Болельщица! Люси обернулась. В проходе висели две светящиеся куклы. — Я собираюсь принести воды, — помахала она в воздухе пустым ведром. — Тут где-нибудь должен быть водоем. Одна из деток Бикслоу подлетела к ней и потащила за собой ведро. — Эй! Девушке пришлось идти за марионетками. Они привели её к узкой тропинке, которая спускалась к неглубокой реке. Босиком Люси рисковала поскользнуться, но и здесь две живые деревяшки её выручали. Они помогли ей донести полное ведро до дома, и Хартфелия, с которой вода текла в три ручья, принялась прибираться. Куклы с охотой её слушались, если она просила их о помощи, но совершенно не поддавались на уговоры, если речь заходила о чем-то, что, по их мнению, могло быть для девушки опасно. Например, как только Люси попыталась зайти подальше в лес, они тут же принялись всячески ей мешать, мельтеша перед глазами, и подталкивая назад к дому. Блондинке ничего не оставалось, как смириться. Приборка помогла ей согреться, но промокшая футболка неприятно липла к телу, поэтому девушка, немного поколебавшись, залезла в платяной шкаф. Там она обнаружила несколько кофт, видимо, ранее принадлежавших Эвергрин, свободные матерчатые штаны и пару уже полюбившихся ей футболок. Так что выбор был очевиден, и Хартфелия в непомерно больших для неё вещах попыталась сообразить завтрак на вымытой кухне. Набор продуктов, найденных в погребке, заставил заклинательницу приуныть. Она понадеялась, что Бикслоу не оставит её здесь надолго, иначе ей придется жить на воде. Но всё же из чудом не отсыревшей крупы она смогла приготовить себе горячую кашу. Даже посуда нашлась. И вот, закончив с делами, девушка сидела за столом и понуро подпирала щеку ладонью. Её угнетало отсутствие хоть какой-нибудь информации о событиях, происходящих в гильдии. И она беспокоилась о Бикслоу. Хотя две пищащие куклы, весело летающие по комнатам, давали понять, что с ним всё в порядке. Ей ведь всё ещё были неизвестны его мотивы. Парень столько для неё сделал, но ни разу не дал понять, что ему что-то нужно взамен. Это радовало, с одной стороны, но с другой… Хартфелия очень хотела отблагодарить его. Может, когда-нибудь черная полоса в её жизни, связанная с новым мастером гильдии, закончится, и тогда она сможет что-то придумать. Правда, для этого девушке необходимо было вновь найти в себе хоть каплю самоуважения. Лаксус растоптал её. Люси не знала, как вернуть себе уверенность в собственных силах. Ею играли, как безвольной игрушкой, и заклинательница не была уверена, что даже теперь, когда она спряталась, проблемы так же просто исчезнут из её жизни. Ведь то, что осталось в ней после мучений Дреера, никуда не делось. От этого ей было не скрыться, это чувство отравляло душу. Чувство, когда другой человек может настолько поработить тебя, что ты будешь этого хотеть. Хартфелия сморщилась, обхватив себя за плечи. Еда придала сил, но холод всё равно жил внутри неё, как будто она стала земноводным: без внешнего тепла эти животные просто погибают. И кто сделал её зависимой от чужой воли? Правильно, маг молний. Его электрические заряды всё ещё жили в её голове, сводя девушку с ума. Как бы она хотела присоединить кабель к центру своей нервной системы, чтобы весь ток вышел!.. Люси приняла решение. Ей просто необходимо было что-то сделать, и прямо сейчас. А для начала было бы неплохо узнать, в какой стороне гильдия. Заклинательница звездных духов встала на позицию. Глубоко вздохнула, пытаясь найти в себе привычное теплое ощущение магии, но его не было. Деревянные куклы принялись обеспокоенно носиться над ней, не понимая, что блондинка задумала. Хартфелия запаниковала и попыталась призвать дух компаса, для которого магической силы практически не требовалось, но у неё ничего не вышло. Мало того, даже от столь незначительного усилия, её ноги подкосились, и девушка упала на пол, больно ударив колени. Она тяжело дышала, с ужасом понимая: в ней нет ни капли магии. Это случилось из-за попытки самоубийства? Или Бикслоу что-то сотворил с её душой?.. — Болельщица! — тревожно пропищали детки волшебника. — Где… он? — с трудом произнесла Люси. — Что он сделал со мной? — Болельщица. Хартфелия вздрогнула. Это было произнесено уверенным мужским баритоном, а не забавным тоненьким голоском. В дверях замер широкоплечий и высокий повелитель душ, взирающий на стоящую на четвереньках заклинательницу. — Ты что творишь? — недовольно проговорил он, подхватывая её под мышки и помогая подняться. — А вы? — зыркнул он на марионеток, радостно закружившихся вокруг них. — Почему не смотрите?.. — Бикслоу, — с облегчением выдохнула блондинка, утыкаясь лицом ему в грудь. — Тебе нельзя подниматься с постели, глупая, — парень замер, чувствуя её дыхание так близко. — Я вообще не предполагал, что ты сможешь встать на ноги. Да ещё и… — он огляделся. — Ты что, прибиралась тут?! — Ну конечно, я же не паук, чтобы жить в пыли и паутине, — съязвила Хартфелия, забывая на мгновение о своих терзаниях. — А ну, пошли, «не паук» ты наш... Синеволосый маг легко приподнял девушку, разворачивая спиной к себе, и поставил её на свои ноги. — Левой… правой… — командовал он, усмехаясь неуклюжести заклинательницы. — Вооот так, молодец. Кстати, славно выглядишь… Надо же, эти вещи хоть на что-то сгодились. Покрасневшая от смущения Люси очутилась на постели. — Я совсем без сил, а ты ещё издеваешься, — пожаловалась она, но мгновенно поменялась в лице, когда вспомнила, о чем размышляла до прихода волшебника. – Ах, точно! Что вообще здесь происходит?! Почему я здесь?.. На Бикслоу в недоумении уставились карие глаза. Он присел рядом. — Лаксус думает, что ты умерла. Изумление проступило на её лице. Такие новости не должны сообщаться таким будничным тоном. — Умерла?.. Но как? — Хм, — кашлянул парень. — Ну… Мне пришлось забрать твои силы, чтобы казалось, будто твоя душа исчезла. — Силы? — повторила Хартфелия. — Подожди, ты… лишил меня магических способностей? Волшебник поморщился. — Ну болельщица, — вздохнул он. — Опять ты делаешь преждевременные выводы. Конечно, я не лишал тебя способностей. Они всё так же при тебе, просто ты, как бы это выразиться… Опустела. Я собрал твою силу в этих крошек, — он похлопал по колену, и к нему подлетели уже знакомые девушке куклы. — Они постепенно тебе её возвращают, чтобы не создавать для твоего организма шоковой ситуации. Люси приоткрыла рот в немом удивлении. — И когда ты… — Когда укладывал тебя спать, — ухмыльнулся Бикслоу. — Ты заставила меня изрядно поволноваться своими водными процедурами. Заклинательница понурила голову. «Поволноваться»… Забавно он это называет. Всегда преуменьшает значимость того, что сделал для неё. — Впрочем, не меня одну, — добавил парень, видя выражение её лица. — Сегодня мы должны будем встретить твою воинственную подругу. — Эльзу? — ахнула блондинка. — Но зачем? Вы все будете в опасности… И кто это мы? — Я решил помочь Грею. Мы придумаем план, как только я буду уверен, что ты тут в порядке. Ты в порядке? — спросил он. — Я… Что? Нет, я не в порядке! — Люси попыталась встать с кровати, но Бикслоу пришпилил её руку к матрасу, невинно глядя на её потуги. — Сиди лучше, болельщица. — Это ты останешься сидеть здесь! — воскликнула девушка, хватая его за предплечье. — Бикслоу, ты никуда не пойдешь! — Неужели? — приподнял брови повелитель душ. — И ты оставишь Грея и Эльзу одних перед разъяренным магом молний? Не слышала, какая ночью гроза бушевала? Хартфелия отдернула руки, с отчаянием уставившись на своего трижды спасителя. — Но ты ведь… — Да всё в порядке будет, — беззаботно зажмурился синеволосый кукловод. — Не волнуйся так. Люси молчала. — А, я продукты принес, посмотришь потом, ладно? — поднялся на ноги громовержец. — Мне пора идти. Если что-нибудь произойдет, детки дадут тебе знать. Заклинательница дернула головой. — Знаешь, Бикслоу… Ты так добр ко мне. Я этого не заслуживаю, — тихо проронила она. — Я себя презираю. — Что? — он остановился на полпути к двери. — Если с вами что-то случится, я совсем погибну. От меня ничего не осталось, — продолжала говорить девушка, глядя на свои руки. — Я сама не своя… Теперь до меня дошел смысл этого выражения. Вдруг я теперь навсегда принадлежу Дрееру? Вдруг мое тело снова решит предать меня? Я теперь испорченная, гнусная и… развратная, — униженно прошептала она. Блондинка вскинула голову, когда услышала тихое хихиканье. Бикслоу смотрел на неё с ласковой иронией. — С твоих слов, ты прямо падший ангел, болельщица. Люси задохнулась от обиды и непонимания. — Тебе лишь бы шутить! Я ведь… А ты… Ну и ладно! Ни слова больше не скажу. Но волшебник уже вновь был возле неё. Он присел, взяв руки девушки в свои. — Не думай, что я бездушный клоун, Люси. Хартфелия мгновенно устыдилась. — Я и не говорила ничего такого. — Тогда подумай вот над чем, — парень заглянул в её несчастное лицо. — Лаксус не менял тебя изнутри. Это не в его силах — изменить человеческую природу. То, что ты пережила, просто одно из проявлений тебя, пусть не самое лучшее. Волшебница сжалась от этих слов. — Он показал тебе, что в тебе есть и не совсем «хорошее». Но это не должно тебя ломать, болельщица. Наоборот, это знание должно сделать тебя сильнее, ведь ты теперь полностью себя осознаешь со всеми недостатками. — Как ты можешь так говорить? — бессильно сжала она его руки. — Я себе противна. — Нет, это как ты можешь говорить такое? — сверкнул глазами громовержец. — В любом человеке есть светлая и темная сторона. Ты не можешь быть чем-то одним. В этом ты похожа на Лаксуса, — усмехнулся он одними губами. Люси побледнела. — Что?.. — Он попытался выкинуть из себя всё хорошее, чтобы победить. Может, он и завоевал Хвост Феи, но при этом сам себя разрушил. А ты пытаешься отбросить дурную часть своей натуры, которую, на самом деле, просто нужно принять. Иначе ты свихнешься, болельщица. Оно мне надо? — вздернул брови Бикслоу. Слезы потекли по лицу Хартфелии. — Ты слишком хорошо всё понимаешь. Но я не могу. Не могу… В груди заклинательницы бушевало пламя, родившееся от слов волшебника. Всё внутри сопротивлялось правде, которую она слышала из его уст. — Всё ты можешь, — уверенно произнес волшебник, стирая пальцами соленые дорожки с её щек. — Не знаю… Бикслоу, послушай. А ты мог бы... — внезапно спросила девушка, глядя в бордовые глаза, — меня поцеловать? Парень отдернул руки, словно обжегшись. Его лицо вытянулось от удивления, брови взметнулись наверх. Что она несет? — Зачем? — подозрительно спросил он.  Болельщица опять спятила? Но Люси была полностью в сознании. — Хочу знать… не разучилась ли я чувствовать. Мне кажется, что я больше никогда… Извини, если это слишком… — Это слишком, — развел руками громовержец. — Ты пытаешься мной нагло воспользоваться в своих целях, — сказано это было с иронией, но в голове у мага шло сражение. Что за несносная болельщица. Ну какой нормальный человек попросит, чтобы его поцеловали? Вот так, не испытывая желания, а просто ради того, чтобы убедиться в собственном рассудке? Она не хотела сперва подумать о его чувствах, прежде чем спрашивать о таком?.. Но другая его сторона отмахивалась от всех праведных возмущений и требовала сейчас же целовать заклинательницу. Пока не передумала. — Я эгоистка, да?.. — отвернулась Хартфелия. — Знаю, не говори. Просто ты… — она подняла лицо к потолку, задерживая слезы. — С тобой так спокойно. Но ты и так слишком много для меня сделал. Она услышала, как Бикслоу тяжело вздохнул. — Если тебе будет от этого легче. Люси почувствовала, как её лицо оказалось в теплых ладонях, и теперь, думая, что ослышалась, она смотрела в глаза повелителя душ. Он был серьезен, как никогда, и выглядел напряженным. — Ты знаешь, что Дреер со мной делал, и тебе всё равно не противно?.. Волшебник прищурился. — Мне всё равно. Всё равно, что ты там себе напридумывала. Девушка почувствовала на своих губах чужое дыхание. Глаза мага позеленели, и он их прикрыл, чтобы заклинательница не узнала о том, что внутри него тоже есть неконтролируемая потребность… в ней. Бикслоу целовал её осторожно и тягуче, как будто Люси была самой желанной, но вместе с тем хрупкой драгоценностью. Дреер никогда не целовал её в губы, ведя игру по каким-то лишь ему известным правилам. Хартфелия на секунду испытала недовольство от ненавязчивого прикосновения громовержца. Ей хотелось, чтобы он был настойчив, брал силой… Заклинательница со стоном отстранилась от волшебника, пряча лицо в ладонях. Кошмар. Какая же она отвратительная!.. Её целует самый лучший человек на свете, а она мечтает, чтобы он был с ней груб! Больная… Парень поджал губы. Разочарование больно кольнуло в груди. — Что, всё так плохо? — суховато спросил он, пытаясь свести всё в шутку. Но его участившееся сердцебиение не желало успокаиваться. Люси помотала головой. — Это не ты… Ты не причем… — Ну здорово, — закатил глаза синеволосый маг. — Спасибо, что утешила. Он встал и пошел в сторону двери, проклиная всё на свете и не оглядываясь на скорчившуюся на кровати девушку. Почему всё должно быть именно так? Неужели теперь по-другому никогда не будет?.. Высокий кукловод сжал зубы, зажмурившись. Его обдало волной горечи. Хартфелия слышала, как он уходит, но была не в силах отнять руки от лица. Зачем она его попросила? Идиотка. Просто вырвалось, а теперь он не будет относиться к ней по-прежнему. Вряд ли она ещё когда-нибудь увидит в его глазах заботливое участие. Она сама всё испортила. Внезапно сильные пальцы сжали её запястья, заставляя открыться. Бикслоу смотрел на неё… И его глаза пылали от магии. — Давай заново? Девушка ощутила робость от этого взгляда, а потом задохнулась, когда громовержец впился в её губы, отпустив руки и мягко прижав светловолосую голову к себе. Заклинательница исчезла на несколько минут, перестала существовать в пространстве и времени, когда зеленый пожар захватил её душу, а потом и сердце, и мозг, проникая в каждую клеточку тела… Острый на язык волшебник оказался на деле до безумия нежным, моментально реагирующим на любую её не успевающую оформиться в голове мысль. Его теплые сухие губы лишали воздуха до головокружения, но вместе с тем дарили абсолютное наслаждение. Рай на земле для Люси закончился, когда парень перестал к ней прикасаться. Она потерянно сидела, снизу вверх глядя на повелителя душ. Тот не скрывал обуревавших его эмоций, лихорадочно скользя взглядом по её лицу. Рот расползся в довольной улыбке. — Это всё, что я хотел сказать напоследок, — несильно щелкнул он девушку по носу. Та дернулась, лишившись дара речи. — Если вернусь… Я потребую поцелуй у тебя, болельщица, — заявил Бикслоу, возвращаясь к двери, и тихо добавил: — Так что, надеюсь, увидимся. Несколько мгновений Хартфелия сидела и не могла пошевелиться, но потом подскочила, как ужаленная, и рванула к только что закрывшейся двери, падая и обдирая несчастные колени. — Бикслоу!!! — выкрикнула она в промозглую серость, перемешанную с зеленым буйством листвы. Дождь накрапывал только ему понятную тихую мелодию. Ветер налетел на заклинательницу, заставляя поежиться от холода и одиночества. — Ушел, — прошептала она, бессильно повиснув на деревянной ручке.

***

Весь оставшийся день заклинательница духов провела в нервном ожидании. Марионетки Бикслоу исправно летали за ней по дому, изредка садясь ей на плечи и делясь порцией тепла. Люси хотелось лезть на стенку от тоски, снедавшей её душу. Она много думала, пытаясь до конца понять всё, что повелитель душ ей сегодня сказал. Иногда ей казалось, что она понимает, и тогда ей хотелось петь и плясать от радости, но потом неизменно приходило чувство обреченности, и тогда Хартфелия ложилась на кровать и смотрела в потолок. С ней теперь жило нечто трепетное, что она старательно оберегала от дуновения ветра мрачных мыслей. В её сердце словно зажегся маленький зеленый огонек. А может, он был там и раньше, просто синеволосый волшебник подарил ей сегодня возможность наконец-то его почувствовать. Электрические заряды не могли нанести вреда этому пламени, и это вселяло в девушку уверенность. Она начинала верить, что всё в порядке. Зеленый свет окутывал её и во снах, когда она, опасаясь кошмаров, легла ночью в постель. Куклы оберегали её уставшее тело. Девушка проснулась уже ранним утром, перед самым рассветом. На улице только-только начинало светлеть. Люси мгновенно поняла, что случилось что-то странное. Подождав пару минут, она осознала, чего ей не хватает: шума падающих на крышу капель. Дождь перестал, и на чистом небе занималось алое зарево. Но даже более странным было то, что Хартфелию переполняла энергия. Она чувствовала, что сейчас сможет без труда призвать двух духов сразу… Но это было неправильно. Что могло случиться? Заклинательницу вдруг прошиб холодный пот. Предчувствие охватило её сердце, заставляя его сжиматься в агонии. Она вскочила и принялась перерывать свою постель, стряхнув подушку на пол. На крепкие доски со стуком упали две деревянные игрушки, пару раз перекатившись и замерев. Марионетки Бикслоу были безжизненными и пустыми. Люси покачнулась. Неужели… Не может быть. Нет, этого просто не может быть. Не мог же он… Непонятно зачем девушка выбежала на улицу, ныряя в красные лучи восходящего солнца. Этот цвет означал только одно: кровь. Ночью была кровавая битва, и с Бикслоу что-то произошло. Что-то непоправимое… Девушка старалась не паниковать. Что бы на её месте сделал повелитель душ?.. Помчался бы её спасать. Почему она не может сделать то ж самое? Она просто обязана! Но тишину утреннего леса вдруг нарушило потрескивание ветвей. Хартфелия резко обернулась к чаще, на мгновение испытав радостное предвкушение, которое моментально обернулось страхом. Прямо на неё из темноты глядели ледяные глаза, которые являлись Люси только в её самых страшных ночных кошмарах. В воздухе ощутимо запахло гарью. Дреер совершенно потерял свой человеческий облик. Светлые короткие волосы стояли торчком, оголенный мощный торс и неровно вздымающаяся грудь были в глубоких порезах. В движениях мужчины сквозила упругая грация хищника, а на его заострившемся лице красовался зловещий оскал. Раненный зверь: дикий и чрезвычайно опасный. — Я так и думал, — проговорил он, неотрывно следя за девушкой, которая застыла посреди поляны. — Я знал, что он не устоит, твой драгоценный Бикслоу… Как глупо с его стороны было спрятать тебя здесь. Мозг Хартфелии истошно вопил от ужаса, призывая её бежать отсюда, что было мочи. Лаксус ранен, он за ней не угонится… — Иди сюда, чертовка, — угрожающе тягучим голосом позвал Дреер. Нога заклинательницы дернулась, от чего она ощутила удушающую волну паники. — Иди же… Он тяжело оперся на ствол дерева, продолжая отдавать телу блондинки приказы. — Мы с тобой славно повеселимся, Люси… Ты ведь не успела забыть? Девушка сделала ещё шаг, с черным отчаянием понимая, что маг молний даже в ослабленном состоянии легко может подчинить её своей магией. — Что с моими друзьями? — прошипела она, сопротивляясь. — Грей? Эльза? Бикслоу?.. — Бикслоу тебе уже не поможет, — голубые глаза засияли электричеством. — Никогда. А Скарлетт жива, но она мне ничего не сделает, потому что я возьму тебя в заложницы… На этот раз только ты и я, что скажешь? Его дыхание было тяжелым, но он всё равно ухмылялся, глядя как жертва жалко трепыхается. — Что ты сделал с Бикслоу?! — Уличил во лжи посмертно. Иди сюда. Люси почувствовала, как в её груди что-то схлопнулось. Нет, Дреер один раз уже пытался обмануть её. Она не поддастся. Но если подумать, что куклы опустели не просто так, а из-за того, что ими больше некому управлять… Из её груди вырвался протяжный стон. — Нет… Хартфелия замерла на месте, дрожа от напряжения. В голове потрескивало от маленьких зарядов, которые захватывали власть над её телом, но тёплое свечение, разливавшееся от души, было сильнее. Заклинательница вдруг почувствовала, что может не подчиняться громовому убийце драконов. Ей было мучительно больно от мысли, что она никогда больше не увидит высокого, насмешливо улыбающегося кукловода, который значил для неё больше, чем она могла представить. Но эта боль отрезвляла. Блондинка сделала шаг назад, дерзко усмехнувшись. В её глазах Лаксус увидел промелькнувшее торжество. — Ах ты… — зарычал он и подобрался, готовясь к прыжку. Люси поняла, что ей не убежать, что тело остается слишком неповоротливым, а мужчина, хоть и ранен, обладает скоростью молнии. Нет, даже пытаться не стоило. Дреер сорвался с места и метнулся к вскинувшей в защитном жесте руки девушке. Как будто это могло его остановить… Расширенные зрачки и оскаленные клыки. Хартфелия поняла, что это конец.