Мы не станем друзьями...

Лениво выбредший из дверей учитель нес, перекинув через плечо, единственную сумку. И хотя его глаза были скрыты за солнечными очками, по помятости остальной части лица, можно было легко предположить, что скрывалось за зеркальными стеклами авиаторов. Бонни с удовольствием окинула взглядом крепкую фигуру и подумала, что это самый сексуальный учитель истории из всех, что ей приходилось встречать. Он открыл дверь Бонни, снял за перемычку с ее носа очки, и всосал в свой рот ее губы в затяжном, глубоком поцелуе. Ласково провел большим пальцем по идеальной коже лба, разглаживая несуществующие морщинки. Убедившись, что она улыбнулась, Рик еле слышно прохрипел, — Доброе утро, красавица. Я скучал. — Я тоже скучала, — вернула тепло и ласку светом зеленых глаз захмелевшая от поцелуя ведьма. — Дэймон. — Привет, друг. Через минуту Аларик уже спал на заднем сиденье, а Деймон направлял машину прочь из города. Бонни отложила кроссворд и следила за меняющимся за окном пейзажем. — Почему у тебя такая разная реакция на нас? — не выдержав поинтересовался Деймон. — Что ты имеешь в виду? — оторвалась от вида за окном Бонни. — Когда тебя целую я, твой пульс учащается, а как целует Аларик, твое сердце почти останавливается. Я пытался найти логическое объяснение этому…. Но сдаюсь…. Бонни накрутила локон на палец, скосила глаза к носу и попыталась достать языком до кончика языка. Увидев выкрутасы подруги, Дэймон зарычал. — Да ладно, Бон-бон. Дай мне хоть, что-нибудь! Хоть малейшую подсказку! Осознав, что уйти от вопроса не удастся, ведьма страдальчески вздохнула. Она ненавидела выворачивать душу наизнанку и обсуждать их весьма запутанные и неоднозначные отношения. — Думаю, все дело в разнице природы наших отношений. В нашем с тобой случае, я потребитель. Я забираю от тебя все — энергию, драйв, твои чрезмерные эмоции…. И чтобы все это «переварить», организм начинает бешено работать. А в отношения с Алариком я отдающая сторона. По сути, он питается мною, не будучи вампиром. И так как мне свойственно отдаваться всей без остатка, вот мое сердце и замедляется так, что тебе кажется, будто оно остановилось. Возможно и бред, но мне видится именно так. — И что ты испытываешь, когда Рик тебя вот так «выпивает»? Бонни обреченно покачала головой. Деймон редко говорил по душам, но если на него что находило, остановить это процесс было невозможно. — Странное чувство…. Знаешь, это такая благодать…. Ощущение, что мое существование не бесполезно. Что для кого-то я в буквальном смысле слова являюсь источником жизни. — Вау! Неожиданно. Ты поэтому отказываешься брать нас в свою постель одновременно? Тебе трудно сбалансировать процесс забора и отдачи? — зная, что Бонни не очень любит разговоры и разбирательства на эти темы, Деймон все-таки решился спросить. — Нет, баланс как раз находится моментально. Я не беру вас в свою постель одновременно, потому что боюсь. — Боишься? Но чего? — с недоумение вздернул бровь Деймон. — Боюсь потерять контроль от наслаждения и разрушить что-нибудь значительное — типа города или округа…. — Никогда не забуду наш первый раз, — усмехнулся Деймон. — За последние десятилетия я уже привык к вопросу девушек, есть ли у меня презерватив, но просьба захватить в спальню огнетушитель…. — Ну, пригодилось же, — усмехнулась Бонни. — Кто бы мог подумать, что ты настолько горячая! В твоем случае это звучит слишком многозначно. — Уверена, тебе это нравится, — самодовольно усмехнулась Бонни — Я никогда этого не скрывал, — пожал плечами Деймон. Услышав сопение спящего Рика с заднего сиденья, Бонни понизив голос спросила. — Как он? — На самом деле ужасно, — с болью скривился Деймон. — С тех пор как мы вернулись из Европы, на него страшно смотреть. Когда ты рядом, он старается держаться. Но стоит тебе исчезнуть ненадолго, как он начинает распадаться на атомы. Может, возьмешь его пожить к себе какое-то время? Бонни закрыла глаза и взмолилась о терпении. — Деймон, я сразу сказала и тебе, и Аларику — ни с одним из вас я не собираюсь строить личную жизнь. А проживание на одной жилплощади это фактически супружеские отношения. И я не понимаю, почему ты все время пытаешься подтолкнуть меня к этому. То ты уговаривал меня переехать в ваш дом и жить с тобой, теперь ты уговариваешь меня взять Рика к себе. Что вообще происходит? Деймон стиснув зубы и молчал. Бонни раздраженно фыркнула, теперь он решил играть в молчанку. — Деймон, послушай, я честно не понимаю. Когда я чуть не спалила пол Лондона из-за того, что, по словам этой жуткой старой ведьмы, из-за слишком длительного воздержания во мне открылась какая-то ведьмовская секси-чакра и Рик смог выступить в роли громоотвода, мы вроде как договорились, что устанавливаем некоторые правила. Всех нас троих эти правила устраивали, все с ними согласились. Одно из правил гласило — не претендовать больше чем на секс. Второе — никому не рассказывать о том, что между нами есть. Расскажи мне неразумной, как совместное проживание с любым из вас позволит нам соблюсти эти правила. Почему ты так хочешь, чтобы я с кем-то из вас жила? И по ходу тебе все равно с кем. — Из-за первого правила, — нехотя, признался Деймон. — Я не хочу тебя потерять. — Не поняла. — Мы не можем претендовать больше чем на секс. И мы оба это прекрасно понимаем. Но я знаю тебя, Бонни Беннэт. Ты не сможешь так долго. Тебе потребуется нормальное, человеческое тепло, духовное общение. Вся эта трогательная галиматья. И так как нас с Риком в этой роли, по каким-то одной тебе ведомым причинам, ты не видишь, ты начнешь искать это на стороне. И все придет к тому, что мы очень быстро тебя потеряем. А я не хочу тебя терять. В те ночи, когда ты приходишь ко мне, и остаешься до утра в моей постели, я чувствую себя живым. Я просыпаюсь без чувства жуткой безнадежности в груди. Я закрываю по ночам глаза и с ужасом думаю, вдруг ты больше не придешь. Стефан, Рик и ты, это все, что у меня есть в жизни. С одной стороны, раньше у меня никогда не было так много. А с другой…. Каждый из вас так дорог мне, что потеря любого просто уничтожит меня. — Деймон, ты серьезно не понимаешь, почему я не вижу вас в роли моего спутника жизни? Начнем с тебя. Ты вампир! Со всеми вытекающими отсюда последствиями! И потом, ты ждешь моей смерти как манны небесной! Напомнить тебе? Когда ты смотришь на меня, ты думаешь только о том, что я не Елена! — Господи, это было тысячу лет назад! — Месяца два, не больше. — Не важно! — Важно! — Хорошо, месяца два назад. Но неужели трудно понять, что это был момент скорби, я был в самом начале попытки смириться с потерей! Я был типичный Дэймон — грубый, циничный, эгоистичный…. Бонни начала заводиться. Весь этот разговор был эгоистичный и циничный. — А сейчас ты белый и пушистый? — А сейчас я осознал насколько ты дорога мне. И да, я ненавижу тот факт, что пока в моей жизни есть ты, в ней не будет Елены. Но я готов убить полсвета, чтобы защитить твою жизнь, и продлить мое время с тобой на бесконечное множество лет. Последние две недели я провел в чате с десятками знакомых ведьм в попытке выяснить рецепт их молодости, чтобы ты могла жить как можно дольше! О чем мы говорим, если меня ужасает мысль о встрече с Еленой, потому что в этот момент тебя уже не будет в моей жизни! Бонни испуганно смотрела на друга. Она никогда не видела Деймона в таком противоречивом состоянии. Она любила его. Но любила как друга. И так же как Дэймон она понимала, что она действительно будет двигаться дальше. И в ее жизни неизбежно появится мужчина, который займет ее мысли…. — Дэймон, мне жаль. — Бонни, я понимаю, почему это не могу быть я. В какой вселенной такая девушка как ты, захочет провести жизнь с таким придурком, как я. Но Рик, он же совсем другой. Он добрый, умный, верный, он человек, он знает все о твоей сущности. Насколько я могу судить по твоей счастливой мордочке по утрам, ты вполне довольна им в постели. Господи, да он идеален! Я бы сам в него влюбился, если бы это не претило его взглядам на жизнь. Бонни в шоке скосила на Деймона глаза, и ничего не сказала. — Я давно живу на белом свете, — проворчал Деймон вместо объяснения. — И кто бы говорил! Ваши с Кэролайн приключения на тему белого и черного шоколада до сих пор будоражат мой разум. — Она тебе рассказала? — потрясенно подняла брови Бонни. Дэймон в шоке повернулся к подруге, — Так это правда? Я думал, она просто дразнит меня! — Ну, вероятно так и было, — лукаво вскинула брови Бонни. — Бон-Бон, ты должна мне рассказать! — завелся Дэймон. — Извини, я не делюсь подробностями своей предыдущей сексуальной жизни со своими текущими партнерами. — Не надо делиться со мной как партнером, поделись со мной как с другом! — Дэймон, если бы это касалось только меня…, — продолжила дразнить Бонни, - но, понимаешь, Кэролайн. — Бонни! Удовлетворившись его мучениями, ведьма решила прервать этот бредовый разговор. — Хватит, Дэймон. Я разрешаю тебе пристать с этим вопросом к Кэролайн и сказать, что я даю добро. Если она решит рассказать…. Вперед. — Хорошо, — недовольно проворчал Дэймон. — Так что на счет Рика? Почему не он? — Дэймон, серьезно? Потому что Рик думает только о том, как вернуть любовь всей его жизни! — Ты сама говорила, что не веришь в это! Что другой стороны больше нет, тюремных миров больше нет, и бла, бла, бла. Пройдет время, он поймет, что это невозможно, бац и вы счастливы! — А что на счет того, что все девушки Рика умирают? — поежившись, спросила Бонни. — Именно поэтому ты идеальный вариант для него! С философской точки зрения ты уже мертва! Ты сама столько раз умирала, что я сбился со счета! Но у тебя есть отличная привычка возвращаться! Одним разом больше, одним меньше…. — Так! Стоп! Этот бред сам по себе уже убивает меня. Дэймон, ты только что здорово осложнил наши отношения. Я думала, ты последний, кто будет вносить моральный фактор в нашу историю! — Ну, извини, Бонни, что я не согласен выступать в роли бездушной, сексуальной куклы! — Очень хорошенькой сексуальной куклы, — раздраженно пробормотала Бонни. — Даже очень хорошенькой сексуальной куклы! — Послушайте, я все понимаю, у вас семейные разборки, кризис жанра и так далее, но может, вы заткнетесь и дадите мне поспать? — раздалось ворчание с заднего сиденья. — Прости, милый. Мы больше так не будем, — виновато обернулась к Аларику Бонни. Заметив, как он довольно ей подмигнул, она благодарно закатила глаза и послала воздушный поцелуй. — Если вы думаете, что я не заметил вашу пантомиму, то вы ошибаетесь, — проворчал Деймон. — Дэймон, если ты заткнешься хотя бы на час, — Аларик драматично вздохнул, и закончил, — так и быть я на тебе женюсь. Ты будешь моей маленькой сучкой, и до самой моей смерти не будешь одинок! И у Бонни будет шанс быть счастливой без довесков в нашем с тобой лице. — Ага, ха-ха-ха, как смешно, — проворчал Деймон и повернулся к Бонни, — это все ты виновата, ведьма. — А я тут причем? — возмущенно повернулась к Деймону ведьма, не стерпев столь не справедливого обвинения. Бонни только успела взмахнуть рукой, увидев приближающийся со стороны водителя грузовик, как жесточайший удар пришелся по корпусу машины. Они тут же ударились о машину со стороны пассажира, и их вынесло на встречную полосу. Последнее, что отметила Бонни, что солнце уже садится, и когда Елена очнется, в темноте ей может быть страшно. Кэролайн робко сидела в салоне частного самолета и нервно оглядывалась по сторонам. Она не привыкла к такой роскоши, а самолет Клауса скромным было трудно назвать. Стефан завалился на диван и отключился в одно мгновение. Похоже, дав полную свободу ее фантазии, он слегка не рассчитал собственные силы. Бедняга не подумал, сколько идей накопилось в ее голове за шесть лет ожидания. Кэролайн расплылась в самодовольной улыбке. — Удивительно, вчера я подумал, что в жизни не встречал более хмурую женщину, а сегодня с твоих уст не сходит улыбка, — Марсель всю дорогу пытался разгадать девушку, которая смогла тронуть сердце Клауса. — Ну, ты слышал, что говорят о фамильной черте Сальваторе? — Что-то еще, кроме того что они неуравновешенные, бешеные псы? — Они великолепны в постели, — не скрывая наслаждения, промурлыкала Кэролайн и содрогнулась. — Прости, это был…. — Точно, афтершок, — кивнула Кэр, и пробормотала — уверена, ты понимаешь, почему у меня с утра отличное настроение. — Да, я понял. — Марсель подумал, чтобы если он мог, он бы покраснел. — Так что от нас потребуется? Уже есть подробности? — решила перевести тему на более комфортную Кэр. — Я деталей не знаю. Все подробности знает Бекка. Кстати, о Бекке, она не говорила, но я заподозрил, что у нее было что-то с одним из братьев Сальваторе. А вчера они оба вели себя так…. Ну ты понимаешь…. А еще и этот парень, Мэтт. — Видишь ли, Марсель, не знаю как у вас у мальчиков. А мы девочки предпочитаем, не делиться столь пикантной информацией друг о друге. Уверена, если Ребекка захотела бы, она посвятила бы тебя в детали своей личной жизни. — Странно, мне не показалось, что вы с Беккой подружки, и что ты будешь блюсти ее интересы. — Технически мы ненавидим друг друга. — Безразлично пожала плечами Кэролайн. — Она считает меня выскочкой, я ее высокомерной сукой. Но это не мешает мне придерживаться определенного кодекса. — Ты ведешь себя как хорошая девочка, — недоуменно покачал головой Марсель. — Ну, я такая и есть. Позвольте, представиться, я Кэролайн Форбс, я хороший вампир. — Позволь поинтересоваться, хороший вампир, сколько людей ты убила? — К сожалению, я не могу тебе ответить на этот вопрос. Мало того, что трудно посчитать скольких я убила за время пока ходила с отключенными чувствами, совершенно не понятно, считаются ли те, кого я убила, а потом они вернулись к жизни, и еще более не понятно надо ли считать тех, кто умерли без моего участия, затем вернулись к жизни, а потом я их убила…. В общем…. Сложно все это. — Я старше тебя лет этак на 200, но у меня даже близко нет подобных затруднений. — Я родилась в Мистик Фоллс. В нашем городе все несколько сложнее, чем где-либо. Их разговор был прерван резким подъемом на диване Стефана. Его глаза были широко распахнуты, рот приоткрыт в немом вопросе, а руки судорожно скользили по волосам. — Стефан, дурной сон? — напряженно спросила Кэролайн. Стефан потеряно оглянулся вокруг, наконец, осознав, где он и кивнул. — Да, просто кошмар. Кэролайн встала и подала ему стакан с водой со льдом. Стефан залпом выпил воду и благодарно взглянул на Кэр. — У тебя все в порядке? Ты не хочешь вздремнуть, пока есть возможность? — Стефан, отдыхай. Тебе это явно нужно больше. — Кэр, ты могла бы пройти в спальню, мне и в голову не пришло б укладывать тебя на диване. — Тут еще и спальня есть? — Конечно, все что пожелаешь. — Постой, а ты откуда знаешь? — смутилась Кэр. — Дорогая, а во время моего четырехмесячного тура с Клаусом по восточному побережью, ты предполагаешь, мы на велосипедах перемещались? — Точно! — Ну, так что, вздремнешь? — Стефан заботливо взял Кэр за ручку и успокаивающе погладил большим пальцем. — Хорошо. Но разбудите меня минут за сорок до посадки. Бонни, медленно открывала глаза, стараясь не делать резких движений. Ощущение, что она должна быть разбита, присутствовало, но чувствовала она себя вполне сносно. Оглянувшись, девушка поняла, что лежит на какой-то кушетке в каменном средневековом мешке. Рядом на откидывающейся от стены лежанке сидел Деймон. Выражение лица друга не обещало ничего хорошего. — Деймон, — с трудом просипела Бонни. Во рту было противно. Она поняла, что ее в очередной раз поили кровью. Услышавший свое имя вампир в мгновение ока подлетел к подруге. — Как ты, Бон-Бон? — Пить, — закрыв глаза, попросила Бонни. — Да, конечно. Держи. Бонни смотрела старшего Сальваторе, и ей становилось дурно. Она видела, что внутри он весь выгорел. — Деймон, где Рик? — Они убили его, Бонни. Они убили его! — Подожди, как это убили? — Они оставили его в горящей машине! Эти сволочи обкололи меня вербеной, но я все равно пытался вырваться и спасти его, но они не дали. — Деймон, все будет…. — Нет, Бонни, ничего не будет. — Деймон, Дэймон, посмотри на меня! Слышишь? Посмотри на меня, засранец! Не смей их отключать! Сейчас ты мне нужно в полной комплектации. Никаких половинчатых мер. — Зачем? Зачем я тебе? Ты понимаешь, что рядом со мной гибнут люди? — Деймон я не человек, я ведьма. И как ты заметил, я уже достаточно умирала. Именно поэтому ты не можешь отключить человечность. Ты заперт со мной в одной камере, с выключенной человечностью ты убьешь меня. Ты уже пытался убить меня, когда гулял бездушным несколько лет назад, только на это раз рядом нет твоего хорошего брата, чтобы спасти меня. И к тому же мне надо, чтобы ты сосредоточился на двух вопросах, что без чувств невозможно. — Ты о чем? Бонни видела, что Деймон еще размышляет. Перспектива оказаться в каменном мешке с Деймоном Сальваторе без чувств ее не вдохновляла. — Первый это как меня вытащить отсюда. — А второй? — Я серьезно должна произнести это вслух? — Да, потому что я не понимаю о чем ты, — раздраженно фыркнул Деймон. — У меня, что у одной желание отомстить за Рика? — гневно сверкнула очами Бонни. Злобный огонек, разгоревшийся в глазах Деймона, первый раз в жизни порадовал ведьму. — Суд принял аргументы защиты и приобщил к делу, — кровожадно ухмыльнулся вампир. — С чего начнем? — Пустим тебе кровь, — с легким наклоном головы расплылась в довольной улыбке ведьма. Ребекка стояла под тенью козырька зала прилета и наблюдала, как по трапу их самолета спускается ожидаемая троица. Шедшая между двумя ее бывшими любовниками бисерная блондинка вызвала всплеск противоречивых чувств. Кэролайн Форбс могла раздражать, могла восхищать, но она не никогда не оставляла равнодушной. Первородная в молчаливой молитве поблагодарила Бога, что ее брат влюбился именно в Кэролайн, а не в Елену Гилберт. Впрочем, Клаус даже в этом подтвердил свою уникальность. В отличие от Элайджи, Никлаус прекратил проявлять романтический интерес к двойникам сразу после Татьи. Ни Кэтрин, ни Елена не вызвали у него любовного интереса. Зато он не смог пройти мимо мисс Мистик Фоллс. Забавно, Бекка сотнями лет наблюдала за романами брата — принцессы, герцогини, артистки, циркачки, цыганки, даже была одна царица…. Но ни одной из них не удалось прикоснуться к сердцу ее брата. Впрочем, сама себе она могла признаться, что ее собственное отношение к Кэролайн изменилось после того, как девчонка вернулась и помогла ей спастись от Аларика Зальцмана, охотника посланного Эстер. Был еще один человек, который удивил ее в те дни. Деймон Сальваторе. Этот эгоистичный, высокомерный ублюдок встал между ней и Алариком, когда охотник уже убил Клауса. Он заставил ее прийти в себя и бежать, пожертвовав собой. Вся эта компания из их родного городка была странной, но от этого еще более притягательной. И сейчас она глубочайшим образом сожалела, что была вынуждена вытащить их в гадюшник, которым в последнее время стал Новый Орлеан. — Ребекка. Ее имя в устах Стефана Сальваторе всегда звучало как-то по особенному. Она знала, что между ними все кончено, и нет пути назад, но она всегда могла прочитать в его глазах намек на понимание, на связь, которая между ними образовалась. — Стефан. Спасибо, что приехали. — Ты сомневалась? — Ни минуты. Кэролайн. — Привет! — сверкнула улыбкой сияющая как солнце блондинка. — Можем мы уже забраться куда-нибудь, где есть кондиционер? — Да, конечно. Рэбекка кивнула головой в сторону огромного внедорожника, за рулем которого сидел с каменной рожей водитель. Бонни недовольно фыркнула. — Неужели нельзя было рисовать чуть ровнее. — Это имеет какое-то принципиальное значение? — зло поинтересовался Деймон. — Ведьма, ты заставила меня моей кровью нарисовать пентаграмму на три метра в диаметре! — Ну, извини! Что пытаюсь нас спасти. — Проехали! Когда я не смогу нас защитить из-за того, что после вербены и кровопускания слишком ослаб, вини в этом только себя. — Отлично. А теперь, заткнись, и дай мне сделать так, чтобы твоя жертва была не напрасной. Деймон шутовским жестом пригласил Бонни. Она решительно вошла внутрь знака. — Деймон, чтобы не случилось, не мешай. И пожалуйста, я знаю, что ты не истеричка, как все остальные мои знакомые, но ради Бога, чтобы не случилось, не начинай звать меня, и говорить, что тебе не нравится, что происходит. Это безумно отвлекает. А когда заклинание сложное, еще подвергает риску его исполнение. Понятно? Деймон молча кивнул головой. — И да, если в конце я упаду в обморок, не пытайся пройти внутрь пентаграммы, это может плохо для нас обоих закончится. — Ты уверена…. — Что я только что сказала? Заткнись и не мешай.