Слушай сердце, Стайлз

      Стайлз вот уже год, восемь месяцев и пару дней встречался (если это можно так назвать) с альфой, оборотнем и просто красавчиком – Дереком Хейлом. И, несмотря на то, что сходились они тяжело, со скрипом и инициативой, исходящей сперва только от Стилински, Стайлз был счастлив, когда заполучил мужчину своей мечты в свое безраздельное пользование.       Проблемы начались потом. Когда Стайлз, и без того нестабильный, понял, что для Хейла не поменялось абсолютно ничего, то есть Стилински ночевал у него, разбрасывал вещи, кормил, иногда даже смешил, а отношение Дерека не поменялось вовсе. Он не перестал прикладывать любовника о стену, если тот его раздражал, в постели был терпелив только первое время, а после стал грубым, причиняющим боль (которая, впрочем, была разбавлена тонной удовольствия) и совсем ничего не говорил о том, что происходит в его голове. Когда Дерек понимал, что Стайлзу не хватает общения, он вызванивал Скотта, Айзека, Питера, да кого угодно, но сам в диалоге не участвовал, иногда даже уходя из лофта. И Стилински с каждым днем, с каждым синяком и одиноким вечером в кругу стаи становился все несчастнее.       Энергия, естественно, никуда не девалась, так что Стайлз продолжал нервировать всех вокруг, лезть в дела полиции, оборотней, Дитона, да и во все дела, что попадались ему на глаза. А в какой-то момент он понял, что избегает частых встреч, а особенно ночевок у Дерека. Хейл, видимо, понял это чуть раньше Стайлза, так как с очередного места преступления его увозили на «Шевроле», так же молча, только угол бровей стал еще более острым, а значит, ничего хорошего Стайлзу не светило.       - Дерек, ты пугаешь меня, - уже в лофте сказал Стайлз, отступая от своего любовника и пятясь назад.       - Да, и чем же? – Хейл шел за своей жертвой спокойно, смотря в его глаза, хотя судя по взгляду и в общем напряженным движениям еле сдерживался от того, чтобы разорвать парню глотку зубами.       - Когда ты так смотришь... О, господи, Дерек, когда ты так смотришь, мне кажется, что все наши отношения мне приснились, что и любви-то никакой нет, а ты возьмешь и разорвешь меня сейчас. - Сердце Стайлза билось в груди, он пах сомнениями, возбуждением, но особенно сильно страхом.       Дерек вздрогнул, когда Стайлз сказал слово «любовь», и это не ушло от взгляда Стилински. Теперь дрожать нужно было вдвойне, так как Стайлз уже давно признался в своих чувствах к альфе, а вот тот предпочитал молчать и сверлить его нечитаемым взглядом.       - А кто говорил о любви? – Хейл подошел ближе к замершему парню, - отношения – согласен, а любовь… Не помню, чтобы я говорил что-то подобное.       Каждая клеточка тела Стилински младшего замерла, замерзла, разбилась и готова была умереть, он молил всех богов о том, чтобы Хейл просто подшутил над ним, что он не думает так на самом деле. Однако Стилински знал, что хоть оборотень и говорит мало, но всегда правду и всегда по делу. Подросток за своими размышлениями даже не заметил, что его уже целуют, царапая подбородок жесткой щетиной. И та часть Стайлза, что была безумно влюблена в мужчину напротив, заскулила и растеклась по его мощному торсу, одерживая верх над разумом, страхами и обидой.       Это была первая ночь, когда Стайлз не кончил.

***

      - Врач, да… блять… Ну правда, вы говорите то, чего вообще врачи говорить не должны, даже в Бейкон Хиллс, ну правда… я вам душу, а вы… тьфу, - гиперактивный, однако уже совершеннолетний парень еле заставлял себя оставаться в кресле.       - Я не сказал ничего такого, чего вы бы не говорили мне на одном из предыдущих сеансов. - Стайлз поморщился, так как это было абсолютной правдой.       Стилински ходил к психоаналитику уже второй год, изливал ему душу, слушал, расширял свои представления о себе, решал внутренние проблемы, однако одну из них он решить никак не хотел. А этой проблемой были его крайне нездоровые отношения с Хейлом-младшим, врач знал об этих отношениях все, кроме сверхъестественной натуры Стайлзового бойфренда.       - Вы сами говорите, что все больше и больше боитесь его, чего даже до отношений не замечали за собой, что вы избегаете его, а еще, что от его последних слов и без ласки вы и так тяжело возбуждались, а теперь и вовсе не смогли завершить начатое. - Аналитик пристально смотрел на пациента и, кажется, сочувствовал.       - Да, но это не отменяет того, что я до сих пор… Доктор, до сих пор люблю его, у меня от мысли о его губах в глазах темнеет от нахлынувших чувств. У вас было такое?       Врач отрицательно помотал головой и вздохнул, посмотрев на часы, – их сеанс заканчивался, а решение проблемы не находилось вот уже последние четыре месяца, с тех пор как его пациент сказал, что он несчастлив. Судя по рассказам М. Стилински, этот его Дерек был крайне неприятным человеком, срывающимся на партнере чуть что. Рональд однажды даже сказал своему пациенту, что его партнеру врач нужен гораздо больше, чем самому Стайлзу, на что юноша громко рассмеялся и чуть не упал с диванчика, на котором лежал.       - Стайлз, вы же понимаете, что это больше походит на зависимость? Любовь – это более здоровое чувство, оно не приносит столько страданий. Однако, пока вы не прекратите отрицать очевидное, вы останетесь в той же эмоциональной яме, в которую закопали себя.       Парень кивнул; он уже давно все это слышал, сам говорил и знал, но менять что-то было смерти подобно, ведь Дерек такой… любимый, нужный, красивый, сильный, только вот нелюбящий, и это до истерики, до слез, невыносимо больно.

***

      Дома Хейл, видимо, чувствует какую-то особую эмоцию, а может, сердце как-то по-особенному сбивается с ритма, что Дерек отвлекается от какой-то книги и подходит к Стайлзу. Он молчит, не спрашивая, ничего не желая знать о своем партнере, судя по всему, поднимает голову Стилински и оттягивает большим пальцем его нижнюю губу, впиваясь в рот парня настойчиво и властно.       Однако теперь Стайлза не «мажет», он не чувствует ничего, кроме влажного, ничем не примечательного поцелуя, даже привычная волна возбуждения не поднимается в нем. Руки оборотня тем временем оглаживают бока, бедра и ягодицы любовника, а зверь внутри, не чувствуя ответа на собственное возбуждение, заходится воем и выпускает когти, едва не оцарапывая задницу Стилински. Стайлз не слышит и не чувствует, а скорее просто знает, что теперь уже когтистая лапа сжимает его, но это не вызывает в нем ни страха, ни вожделения. Все его чувства будто перегорели, душу выбили грубые толчки и слова, а сердце просто устало отбивать нужный любовнику ритм. Когда Стайлз не отвечает на очередной поцелуй, Дерек не справляется с волком. Оборотень унес Стилински в спальню, там парень был опрокинут на кровать и раздет.       Пальцы внутри не доставляли никакого удовольствия, собственный член не отзывался на ласки, а альфа позади рычал и зверел с каждой секундой все больше, заставляя человека желать того, чтобы его разорвали на части, лишь бы перестали мучить. Член оборотня не доставляет особой боли – мышцы давно привыкли к его вторжениям, однако слюна – плохой товарищ в таких играх, так что боль ощущают оба, по крайней мере Стайлз уверен в этом. Стилински не замечает ничего вокруг, когда горячее, чужеродное до тошноты семя заполняет его нутро. Как только альфа откатывается, Стайлз срывается и исчезает в туалете, изрыгая из себя все, что съел за день, а это и так не много – круассан, кофе и салат за пару часов до приема. Парень набирает в руки воду, умывается, полощет рот, а потом смывает с бедер сперму, пальцами вымывая внутри настолько глубоко, насколько может, и поднимает взгляд на зеркало.       Не сказать что Стайлз считал себя сильно красивым когда-нибудь, но то, что он увидел в тот момент, повергло его в шок, а решение, которое уже давно плавало на поверхности, наконец принято, и Стилински выходит обратно в спальню к оборотню. Парень замирает перед кроватью, не поднимая взгляда на лицо оборотня, не замечая его пристального взгляда, не желая знать, что за чувства кроются за грудной клеткой и какие мысли бродят в голове альфы прямо сейчас.       - Дерек, - голос хрипит больше, чем Стайлз думал, а интонация почти умоляющая, отчего уверенность в принятом решении только крепнет, - ты не делаешь меня счастливым, моей любви не хватило на обоих и на то, чтобы сгладить, смягчить тебя и твою грубость. Я несчастен, я в еще более глубокой жопе, чем был, когда начал посещать аналитика. Мой врач считает, что мне нужно бросить тебя сейчас… Не думаю, что для тебя это такое удивление или разочарование, как говорит Лидия – тебе ничего не стоит найти мне замену, ты ведь тут хмурый красавец альфа.       Стайлз говорил все это, иногда захлебываясь словами, ему хотелось поднять взгляд и увидеть глаза мужчины, которого он еще любил. Стилински сам содрал пластырь с замороженных чувств, и теперь они грозили затопить его полностью. Парню отчаянно хотелось, чтобы оборотень остановил его, переубедил, проявил толику нежности и заботы, и тогда, Стайлз уверен, что смог бы терпеть его грубость и холодность еще пару лет. Но Хейл молчал, он встал с кровати и кинул Стайлзу попавшиеся под ноги джинсы, направился в ванну.       Слезы подступили к глазам, а рыдания рвались из груди, так что Стайлз поспешил одеться и сбежать из лофта альфы, уже не слыша ни рева, ни ударов, что оглушительным эхом разносились из ванной.