Little Wild Animal

Находиться дома и смотреть на то, как Стайлз взаимодействует со всей стаей, — умопомрачительно. Неудивительно, что Стайлз очень сблизился с Алексом. Также он сблизился с мужем Лоры, Марком, который каждый вечер за час до ужина читает с ним. Он быстро учится, говорит ему Марк. Нужно поработать над его концентрацией, но очевидно, что раньше он умел читать, и ему просто нужна практика. Его быстро начинает раздражать чтение, потому что он очень умен. Дерек видит это собственными глазами, когда Стайлз пытается объяснить что-то, но ему явно пока не хватает словарного запаса. — Нет! — говорит он Мэтти, когда тот хочет поиграть в какую-то видеоигру стрелялку. — Мне она не нравится. — Да она же классная! — хнычет в ответ Мэтти. — Ты просто знаешь, что я тебе зад надеру, вот и не хочешь! — Нет! — хмурится Стайлз. — Она плохая! Она плохая и, и… — он гортанно рычит. — Мне она не нравится! — Ну чего ты тупишь! — Мама сказала не называть меня тупым! Дерек вмешивается прежде, чем завязывается драка. — Стайлз? Давай поговорим? Стайлз недовольно идет с ним на задний двор. Он ходит из стороны в сторону рядом с курятником, бормоча что-то себе под нос. Он напряжен, расстроен, зол, его кулаки сжаты. — Сделай глубокий вдох, — советует Дерек и садится. Он поднимает с земли сухой лист и аккуратно отрывает кусочек за кусочком. Стайлз успокаивается тем, что пинает землю пару раз, а после садится, скрестив ноги, рядом с Дереком на траву. — Ты в порядке? — спрашивает Дерек. Стайлз как-то горько вздыхает. — Я не хочу играть в эту игру. — Ты не должен. — В ней плохие цвета и красная кровь. Мне не нравится, — он вздыхает и стучит костяшками пальцев по своему виску. — Она плохая. — Не делай так, — Дерек протягивает руку и берет его аккуратно за запястье. — Не бей себя. — Стайлз снова вздыхает. — Думаю, ты злишься на себя, когда не можешь вспомнить, подобрать нужные слова, — говорит Дерек. — Но ты не должен злиться. — Плохо, когда люди уходят, — говорит Стайлз, скалясь на кур. — Плохо, когда они уходят, а потом не могут вернуться, и везде кровь. Красная кровь. Мне не нравится игра, потому что там кровь! — Она вызывает у тебя плохие воспоминания? Стайлз сжимает веки и резко кивает. — Мама… — Хочешь, чтобы я позвал маму? Стайлз резко отрывает глаза: — Нет! Моя… моя мама! У Дерека перехватывает дыхание. — Твоя родная мама. Ты помнишь свою родную маму. Он пытается прикоснуться к Стайлзу, но тот резко поднимается и идет к деревьям. Он сутулится, его руки засунуты в карманы, и локти торчат острым углом. Он не хочет, чтобы его трогали. Он издает звуки, похожие на его лисий скулеж. Словно раненый маленький зверек. Дерек идет за ним. Стайлз недолго бредет меж деревьев, а затем падает на колени. Он нагибается вперед, его спина изогнута как лук, его мучают рвотные позывы. Дерек рядом, он хочет погладить мальчишку по спине. — Нет! — Стайлз пытается подняться с колен, но его снова тянет рвать. В этот раз его тошнит, и он словно не может дышать. Высокие, рваные звуки покидают его глотку, и он пытается втянуть хоть глоток воздуха, но у него то ли не получается, то ли он вдыхает недостаточно; он задыхается. Дерек пытается его поднять, его руки обхватывают Стайлза поперек груди. Звуки, что издает Стайлз, становятся хуже — инстинкты Дерека говорили ему выпрямить человека, но это явно не сработало, — и Хейл отпускает его. Тонкие пальцы Стайлза впиваются в лесную землю, сжимая сухую листву и грязь, и в какой-то страшный момент Дереку кажется, что Стайлз на самом деле умрет. У него лицо покраснело, глаза закатились, он словно тонет. — Стайлз, — произносит Дерек, его собственное сердце стучит в груди. — Стайлз! Стайлз вдруг обмякает и падает на землю. — Стайлз! — Дерек перекатывает его на бок, прикладывая пальцы к горлу. Он чувствует быстрый тяжелый пульс, бьющийся под тонкой кожей. Он дышит. Он дышит. Дерек смотрит на бледное лицо человека и стирает грязь с его щек. Он понятия не имеет, что сейчас произошло. Он поднимает его на руки и относит домой.

***

— По словам похоже на паническую атаку, — говорит Дитон, осматривая человека. Стайлз спит в кровати, его длинные густые ресницы покоятся на бледных щеках. Его губы слегка приоткрыты, а грудь размеренно поднимается и опускается. — С ним все будет в порядке, — говорит ветеринар. — В порядке? — хрипит Дерек. — Он… он не мог дышать. — С ним все будет в порядке, — повторяет Дитон, — но если подобное повторится, тебе нужно знать, как его успокоить. Говори с ним, считай вдохи и выдохи. Может помочь, если он выучит пару дыхательных упражнений. Что ты думаешь насчет йоги? — Что это глупо? — отвечает Дерек, вскидывая бровь. Дитон улыбается. Он дважды хлопает Дерека по плечу и выходит из комнаты. — Ну, это лишь предложение. Ты не обязан его выполнять. Он им очевидно манипулирует. Это может помочь Стайлзу. Дерек понимает, что будет приветствовать солнце уже на следующей неделе.

***

Стайлз раздраженно бухтит, когда на его холст приземляется листок. — Сука. Дерек смотрит на него поверх книги. — Мне больше нравилось, когда ты не знал ругательств. — Не ври, — говорит Стайлз, поднимая листок и кидая его на землю. С гамака, на котором лежит Питер, доносится смешок. Рисование на свежем воздухе не обходится без некоторых жертв, но зато убираться проще, чем внутри. Пол в комнате Питера до сих пор не отмыт до конца от акриловых красок. Но даже несмотря на то, что они снаружи, на Стайлзе его одежда для рисования (пончо-фартук из старой простыни), и волосы слегка вымазаны краской. Дереку нравится наблюдать за его работой. Когда мальчишка сконцентрирован, в те редкие моменты, что он не носится по дому и не болтает без умолку, он выглядит почти как другой человек. Он спокоен и сосредоточен, рисование помогает ему куда больше йоги. Дерек продолжает читать, каждые пару страниц поглядывая на Стайлза. Стайлз рисует кистями, что привез ему Питер, — украденными из Стэнфорда — и пальцами. Питер говорит, его стиль лежит на границе Примитивизма и Экспрессионизма. Он говорит, что Стайлз ему напоминает раннего Гогена. Дерек откладывает книгу и садится рядом с ним. — Здорово. — Мхм, — отзывается Стайлз. Он, склонив голову, смотрит на холст, кончик кисти у него во рту. Сначала Дерек думает, что это портрет Стайлза. Он нарисовал бледное лицо со вздернутым носом и глазами цвета темного меда. На лице были даже брызги родинок. Затем Стайлз, опустив кисть в коричневую краску, скользит длинной линией вниз по холсту, обрамляя лицо длинной прядью волос. Дерек понимает, что это лицо женщины. Лицо женщины на фоне листвы. — Моя мама, — говорит Стайлз, и Дереку кажется, что он это говорит скорее себе, чем ему. Его губы изгибаются в грустную линию, и он хмурится. — Моя первая мама. Дерек знает, что глаза Питера открыты и он смотрит на них. — Красиво, — говорит Дерек. — Неправильно, — говорит Стайлз. Он вытирает пальцы о фартук и смотрит на холст. Он берет чистую кисть и опускает ее в воду. Намочив ее, он сует кисть в красную краску. Затем он замахивается рукой, обдавая холст красными водянистыми брызгами. Дереку это напоминает брызги артериальной крови. И секунду спустя он понимает, что именно это и рисует Стайлз. — Ха! — Стайлз снова взмахивает кистью, красные брызги попадают на нарисованное бледное лицо. — Стайлз. — Дерек буквально на языке чувствует кислый запах его нарастающей паники. Слышит слишком быстрый ритм сердца мальчишки, слышит хрип в его дыхании. — Прекрати. Ты его портишь. Питер слезает из своего гамака и оказывается рядом с ними еще до того, как Дерек понимает, что тот движется. — Он ничего не портит. Он может выражать себя так, как хочет. Дерек щурится, глядя на дядю, ведь Питер понимает, что Стайлз на грани панической атаки. И его рисунок, его портрет или воспоминание о матери ничем не помогает. — Стайлз, помни, как дышать, — просит Дерек. Он кладет руку на его диафрагму. — Вдохни вместе со мной. — Они много раз практиковались. Стайлз расправляет плечи и делает глубокий вдох. Дерек чувствует, как его грудная клетка поднимается. Затем Стайлз испускает долгий, медленный выдох. — Еще раз, — просит Дерек. На этот раз Стайлз дрожит, но по крайней мере вдыхает немного кислорода. — Еще раз. После нескольких минут пульс Стайлза приходит в норму. Он поднимает кисть с земли, опускает ее в банку с водой, чтобы почистить. Затем смотрит на рисунок. Бледное лицо женщины покрыто брызгами крови. — Моя мама мертва, — говорит он. Дерек гладит его по спине. — Мне жаль. — Ее убил волк, — говорит он. — Не простой волк. Волк, как вы. Дерек замирает. Стайлз сгибает пальцы на подобии когтей и царапает ими по краске на горле женщины. — Мама. Питер аккуратно берет запястье Стайлза в руку, стирая с пальцев краску. Дерек встречается с ним взглядом. Они ничего не говорят. Да и что можно сказать?

***

До конца дня Стайлз молчит. Дерек оттирает с него краску и сажает перед телевизором на диван, укутав пледом и поставив тарелку с печеньем рядом. Стайлз их не ест. Он сворачивается в клубок и накрывается пледом с головой. Питер убирает холст на чердак. — Ты все еще думаешь, что эта терапия хороша для него? — выплевывает Дерек. Питер с любопытством смотрит на него. — Вообще-то, да. Он впервые заговорил о своем прошлом. Это огромный шаг. Дерек знает, что Питер прав, но это не отменяет его желания что-нибудь треснуть. Что-нибудь типа Питера. — Ты не психотерапевт. Перестань делать вид, будто знаешь, что для него лучше. — А ты перестань делать вид, что не знаешь, — говорит Питер, спокойным тоном. — Ты же не глуп. Ты хоть понимаешь, что сегодня произошло? Он заговорил о матери через рисунок. Он нашел слова, Дерек, и у него даже не случилось панической атаки. Так что прости меня за то, что да, я думаю, эта терапия идет ему на пользу. Дерек тогда уходит вниз и садится рядом со Стайлзом на диван. Через несколько минут голова человека покоится на его коленях, но плед все еще закрывает его лицо. Дерек вспоминает то время, когда Стайлз делал так, будучи лисенком. Он забирается рукой под плед и гладит мальчишку по волосам. Так проходят часы. Дети возвращаются из школы. Мэтти несется в гостиную посмотреть телевизор, но, видя Дерека и Стайлза, тихонько крадется назад. Алекс приносит Дереку чашку чая, прежде чем пойти в комнату делать уроки. Кора и Малия ссорятся из-за чего-то произошедшего в школе. Все начинается с криков и заканчивается громкими хлопками дверьми. Все это происходит, пока Дерек гладит волосы Стайлза. Со временем приходят старшие. Дерек краем уха слышит их разговоры, но не вслушивается. Они обсуждают коллег, работу, капризных покупателей. День сменяется вечером. Тени растут, и цвет их становится глубже. Стая толпится на кухне. Дерек слышит, что начали готовить ужин и накрывать на стол. Стайлз не двигается. Смех и мягкий звук разговоров доносится из обеденной. Сара тихонько подкрадывается к Дереку, гладя его своей маленькой ладошкой. — Тетя Талия сказала, что ваш ужин в микроволновке, — говорит она тоненьким голоском. Проходит еще час, прежде чем Стайлз стягивает плед с лица и смотрит на Дерека, медленно моргая. — Хочу есть. — Я тоже, — отвечает Хейл. Они едят на кухне. — Папа говорил, что будет скучать, — ни с того ни с сего говорит Стайлз. Он не встречается с Дереком взглядом. Он смотрит куда-то тому за плечо. — Я не хотел, чтобы он уходил. Поэтому пошел за ним. Не должен… не должен был покидать лагерь. Дерек ничего не говорит. Он боится шевельнуться, лишь бы не спугнуть Стайлза, не спровоцировать еще одну паническую атаку. — Мама… мама пошла меня искать. — На его глазах наливаются крупные слезы. Стоит ему моргнуть, они скользят вниз. — Она, она меня нашла, но по дороге домой нас нашел волк. — Он скользит пальцами-когтями по горлу. — Я убежал. — Сколько тебе было? Стайлз хмурится. — Девять? Кажется, девять. У меня был торт с девятью свечами. — После этого ты нашел лис? Стайлз кивает. — Я пытался добраться до дома, Дерек, но я потерялся. Я потерялся. Боже. Если Дитон прав, и Стайлзу шестнадцать, то это значит, что он семь лет провел с лисами. Почти половину жизни. Почти достаточно долго, чтобы забыть прошлую человеческую жизнь. Дерек поднимается со стула, садясь на колени рядом с человеком. Стайлз льнет к нему в объятия. — Ты не виноват, — говорит Дерек. — Ты был маленьким ребенком. Стайлз дрожит в его руках. — Это последняя вещь, что сказал мне папа. Что он будет скучать. Ты думаешь… — он звучит так обнадеженно и несчастно, словно вес следующих слов может сломить его хребет. — Думаешь, он все еще скучает?

***

В ту ночь Стайлз спит в кровати Дерека, сжавшись в комочек у него под боком, сопя и похрапывая. Дерек лежит с открытыми глазами и смотрит на освещенный лунным светом потолок. Он всегда думал, что Стайлза бросили в лесу, или что он просто возник непонятно откуда. Когда бы он ни думал о его происхождении, ему и в голову не приходило, что его еще кто-то мог ждать, скучать по нему. Искать его. И впервые с тех пор, как Дерек принес его в дом на руках, оборотень задумывается, а здесь ли место человека.