Little Wild Animal

Дерек ждет утра понедельника, чтобы рассказать Стайлзу о теории Питера. Все на работах и в школе. Кэсси в садике, а дома лишь Талия с Джейкобом. Стайлз и Джейкоб сидят за обеденным столом. Стайлз сутулится над альбомом, рисуя. Питер его недавно познакомил с углем. После рисования вокруг всегда очень грязно, но Стайлзу нравится, как он пальцами может размазывать черты, и какими выходят тени и глубина. Джейкоб дубасит молоточком по ксилофону, а Стайлз кивает под сбитый ритм. Дерек распределяет бумаги по столу, и Стайлз откладывает уголь, чтобы подойти и взглянуть на то, чем он занимается. Он не дергается при виде фотографий пропавших оборотней. Почему он должен? Убийца его матери, наверное, был в бета-релизе. — Думаю, это может быть тот мужчина, что напал на твою маму, — говорит Дерек. Лайл Риггс. Ему было тридцать два года на момент объявления в розыск. За несколько месяцев до этого его изгнали из стаи, и он стал омегой. В последний раз его видели в Уайлдвуде, что находится почти в центре Национального заповедника Мендоцино. Их Альфа не имела там юрисдикции. Стайлз пальчиком придвигает фото ближе к себе, внимательно рассматривая. На краю остается угольный след, но Стайлз только пожимает плечами. — Я должен его опознать? Вопрос мог бы показаться саркастичным, но не сегодня и не от Стайлза. — Нет, — отвечает Дерек, гладя мальчишку по шее. Стайлз жует губу. — Нам же необязательно ехать? — Необязательно. — Дерек чувствует, как Стайлз напряжен, и ему жаль, что он не может его расслабить. Он лишь продолжает медленно гладить его шею. — Тебе решать. Стайлз долго молчит. Затем он вздыхает: — Мой папа… Мой папа был самым лучшим, Дер. Они собирались за провиантом, и он сказал, что будет по мне скучать, и я думал, что достаточно взрослый, что он будет так горд, когда я их догоню. Я все испортил, а моя мама… — он закрывает глаза. В уголках набегают слезы. — Это моя вина. — Ты был ребенком, — говорит Дерек. — Просто ребенком. Джейкоб громко бьет по ксилофону. Где-то в доме звонит телефон. Стайлз испускает вздох. — Хочу увидеть папу. Сказать, что мне жаль. — Тогда мы поедем, — говорит Дерек. — Посмотрим, сможем ли его разыскать. Дерек ничего не обещает, но Стайлз это понимает. Даже несмотря на то, что у них наметилась стартовая линия, это не значило, что на финише они найдут его отца. Нет гарантий, что Лайл Риггс убил его мать. Часть Дерека надеется, что они ничего не найдут, но они должны попытаться, и Дерек приложит все усилия, хоть часть него и хочет сдаться. Стайлз заслуживает только лучшего. — Дерек? — зовет Талия, опираясь на дверной косяк. Она выглядит напряженной. — Мне нужно съездить в город. Ты присмотришь за Джейкобом? Это по делам стаи. Хочу оставить его дома. Дерек кивает. Он ободряюще гладит Стайлза по голове и следует за матерью к входной двери. Талия ищет в сумке ключи. — Все в порядке? Женщина вздыхает. — Йен Кормак хочет встретиться со мной. — Имя кажется ему знакомым. — Это отец Джейсона. — Талия трет лоб, словно пытаясь унять головную боль. — А так как связей с Кормаками у меня нет, предполагаю, что речь пойдет о Джейсоне. — Что ты им скажешь? — Понятия не имею, — признается она. — Мы не традиционная стая, Дерек, но есть некоторые традиции, что приходится чтить. То, что я сделала, не только оскорбление в его адрес, но и в адрес всей его семьи. Дерек кивает. Кормаки не входят в прямой состав семьи Хейл, но они являются членами их стаи. Все в городе являются членами стаи Хейл, даже не будучи семьей, они принесли свою верность Альфе Бикон Хиллз. Подобная иерархия — единственный способ сосуществовать нескольким стаям на одной многонаселенной территории. У Кормаков есть собственный альфа — Йен, — который является членом городского совета, но все же подчиняется Талии Хейл. Это не значит, что он будет спокойно относиться к тому, что она не пригласила его сына в дом. Он рассмотрит это как оскорбление. И при других обстоятельствах его можно было бы понять. — Возьму с собой Алана, — говорит она. — Надеюсь, он поможет мне разговорами выйти из ситуации. — Удачи, — говорит Дерек. — Мне она понадобится, — вздыхает она, направляясь к машине. Когда Дерек возвращается в обеденную, там пусто. Он находит Стайлза и Джейкоба на кухне, вытаскивающими печенье из банки. — Почти обед, вы себе аппетит испортите. Стайлз и Джейкоб обмениваются злыми улыбочками. — Они с белым шоколадом и орехами, — победно заявляет Стайлз. Дерек берет два. Он, черт возьми, не из камня сделан.

***

Талии нет несколько часов. Когда она возвращается, у Джейкоба дневной сон, а Стайлз кормит куриц. Или мучает их. Неважно. Он от этого счастлив. Дерек с кухни слышит, как он злобно хихикает во дворе. Он делает маме чашку чая, слыша, как машина подъезжает к дому. Он вручает кружку ей в руки и следует в кабинет. — Это… — начинает Талия, садясь в кресло. — Прошло не слишком гладко. — Будут проблемы? — Дерек не знает, каким влиянием обладает Кормак, но думает, что достаточным, чтобы усложнить Талии жизнь. Альфа делает глоток. — Нет. Йен хороший оборотень. Я объяснила ему, что Алекс отличается от всех, и разыграла карту озабоченной матери. — Дерек вздыхает. — Знаю. Сама себя за это ненавижу. С тех самых пор, как мы узнали, что волк Алекса — самка, я говорила ему тысячи раз, что с ним все в порядке, и вдруг я пользуюсь этим, как оправданием. Ненавижу себя, блять. Дерек не знает, чему он больше удивлён, — признанию или выражению. Талия прикрывает глаза рукой. — А Йен конечно же с пониманием ко всему отнесся, говоря, что, должно быть, мне, как родителю, тяжело в этой ситуации. А мне не нужно было его сочувствие. Все с Алексом в порядке! А самое худшее, готова поклясться, он тоже так думает. А теперь он, наверное, считает меня сукой, что не в силах смириться с тем, что ее сын бигендер. — Мне жаль, Мам. Она отмахивается. — Ничего. Положительная сторона в том, что он объяснит Джейсону, что мне пока некомфортно, и я не готова к тому, чтобы Алекс с кем-то официально встречался. С отрицательной стороны, никто не может официально встречаться с Алексом. Дерек опять вздыхает. — Я говорила, что не против того, чтобы они ходили в кино и проводили вместе время, но я не готова к тому, чтобы официально все обозначить, пригласив мальчика домой. Так что теперь он думает, что я полная лицемерка. — Она громко стонет. — Все прошло не очень гладко. — Но он ведь не был оскорблен. — Он не был оскорблен тем, что я не пригласила его сына в дом, — говорит она. — Он скорее оскорблен тем, какой я ужасный человек. — Мне жаль, — снова повторяет Дерек. Талия делает глубокий вдох. — Все хорошо, правда. Все могло быть куда хуже. Так хотя бы Алекс сможет видеться с мальчиком, а Стайлз останется в безопасности. — Хочу начать искать его отца, — говорит Дерек. — Близ Уайлдвуда. Талия садится прямее. — Уайлдвуд? Это территория стаи Руиз. Придется просить разрешения Альфы. — Мы его получим? — Проблем возникнуть не должно. Я имела всего пару дел с Карлосом, но он адекватный Альфа. Думаю, Питер с ним встречался, когда был в стае Патриции. Если он уже виделся с Питером, есть возможность избежать формальной встречи. Это сыграет вам на руку, учитывая то, как ты пропах Стайлзом. Дерек об этом как-то не думал. — А Питер согласится? — Раз уж в деле замешан Стайлз, думаю, да. Дерек улыбается. Это правда. — Думаешь, Стайлз прибыл из Мендоцино? — Возможно. Мы думаем, что его мать, возможно, убил омега, последний раз бывавший в Уайлдвуде. Он скорее всего одичал. Время подходит. — Но это может оказаться лишь догадками. — Знаю, но мы должны попытаться. — Я… — Талия качает головой. — Я не хочу дарить Стайлзу Укус. Не только потому, что это опасно и что я этого никогда не делала. Он человек. Не хочу этого у него забирать. Если где-то есть еще люди, он должен быть с ними. Сердце Дерека падает. — Но если он последний… Я также не хочу стать тем, кто истребит последнего представителя целой расы, Дерек. Но я сделаю это, чтобы облегчить его существование. — А если мы найдем людей, найдем его отца, но Стайлз захочет остаться в стае? — Дерек. — Талия грустно улыбается. — Он не может иметь и то, и то. Он знает это, и ты тоже. Да. Дерек знает.

***

Позже, скорее всего из-за того, что Стайлз боится уезжать, происходит это. Может, он делает это, потому что боится, что больше ему не представится шанса. Может, дверь уже закрывается, и Стайлз хватает то, что может. Дерек просыпается оттого, что матрас немного наклоняет, и Стайлз лезет к нему. Дерек все еще полусонный, когда Стайлз целует его с такой настойчивостью, какую раньше не показывал. Его холодные пальцы скользят к резинке пижамных штанов Дерека, и он тянет их вниз. — Стайлз, что ты делаешь? Он обнажен. Срань господня. Стайлз голый. — Ш-ш-ш! — Стайлз замирает на мгновение, а потом снова прижимается к губам Дерека. — Просто позволь мне. — Он проскальзывает рукой к Дереку в трусы. — Стайлз! — Пожалуйста, Дерек. Можем мы? Пожалуйста. Существует тысяча причин, по которым Дереку следовало бы сказать нет, но он тоже этого хочет. Он хочет, и его волк тоже, и ему хочется верить, что этого хочется даже вселенной. Потому что вот человек, которого он любит, в его постели. Он нужен Дереку. Ему нужно, чтобы между ними не было ничего, кроме обнаженной кожи, шепотом произнесенных обещаний и признаний в любви. Ему следует сказать нет, но он этого не говорит. — Помедленней, — настаивает он, и Стайлз улыбается в темноту и расслабляется, ложась на спину. Дерек видел Стайлза голым бессчётное количество раз, но это первый раз, когда его нагота так много обещает. В свете лунных лучей его тело длинное, но уже не тощее. Он прекрасен и прекрасно бесстыден. На его лице нет ни капли страха или сомнений, лишь полное доверие. Дерек его любит. Он ведет поцелуями по его груди, чувствуя ускоренное сердцебиение. Руками он гладит мягкие бока, пробегаясь пальцами по ребрам. Кончиками пальцев он скользит по соскам, обожая то, как они твердеют под его прикосновениями. Он улыбается оттого, как Стайлз удивленно вздыхает. Они целуются. Они касаются друг друга. Настает момент, который должен показаться неловким, — когда Дерек достает лубрикант и смазывает пальцы, — но Стайлз лишь вздыхает и подставляется под пальцы Дерека. Он тугой и горячий, и красивый. Дерек всю жизнь бы провел в этом моменте. — Я готов, — шепчет Стайлз. — Дер, я готов. — Я не хочу сделать тебе больно. — Я готов, — шепчет он снова. — Я люблю тебя, — признается Дерек, целуя его. — Я тоже люблю тебя. Дерек толкается внутрь. Стайлз издает прерывистый стон, и Дерек замирает. — Нет. — Стайлз кусает его плечо. — Продолжай. Дерек слегка продвигается вперед. Стайлз немного корчится. — У тебя очень большой! — Это нормально? Стайлз горячо выдыхает ему в губы: — А-ага. — Я люблю тебя, — снова шепчет Дерек. — Дерек, — зовет он, обвивая его ногами. Дерек хочет, чтобы это продолжалось вечность. Хочет, чтобы время остановилось. Он ничего в жизни больше не хочет, только Стайлза, раскрывающегося под ним, дышащего им, шепчущего его имя, словно молитву. Он хочет, чтобы мир прекратил вращаться. Он хочет, чтобы его пара была с ним всегда. Он аккуратно толкается в Стайлза, а тот стонет и извивается при каждом толчке. Дыхание Стайлза сбивается, и он пальцами впивается в его спину. Он вздрагивает и, кончая, вскрикивает с широко раскрытыми глазами: — Дерек! Дерек следует за ним через несколько секунд. — Я люблю тебя, — шепчет он, целуя его слезы. — Люблю тебя. Стайлз дрожит, прижимая руку к его щеке. — Я тоже люблю тебя. Они засыпают, крепко прижавшись друг к другу.

***

Солнечный луч падает на бледное лицо Стайлза, озаряя его. Волк Дерека счастливо урчит, довольный и гордый тем, что Стайлз в его постели после проведенной вместе ночи. Дерек быстро одевается, не желая его будить. Он спускается вниз. Все еще рано. Никто еще не встал, ну или Дерек думает так, пока, зайдя на кухню, не видит, что кофеварка уже включена. Талия, укутанная в халат, подавляет зевок, ожидая свой кофе. — Утра, — приветствует ее Дерек. Она напряжена, но черты ее лица быстро смягчает беспокойство. — О, Дерек… Она знает. Не только из-за запаха Стайлза, но и оттого, что его волк на поверхности ластится перед альфой, источая гордость. Дерек никогда так сильно не чувствовал границу между собой и волком, как сегодня. — Милый, — вздыхает она. — Я его не клеймил, — говорит Дерек, хоть его десны так и чесались, чтобы впиться зубами в подставленное горло и закрепить их связь. — Я бы не стал. Он и не может. Не сейчас. А может, и никогда. — Ему будет сложно уходить, если придется, — говорит тихо Талия. Дерек горько улыбается и качает головой: — Нет, мам. Это изначально было довольно сложно.