Little Wild Animal

Солнечный свет ослепляет Дерека, стоит ему только выйти из хижины. Он крепко держит Стайлза за руку. Без этого успокаивающего контакта, он не думает, что смог бы пройти мимо всех этих ненавидящих взглядов, не ответив им тем же. К тому же сейчас не время обращаться. Дерек видит женщину в своей кофте и мужчину в обуви Питера. Ему интересно, осталось ли что-нибудь из их вещей нетронутым? Лагерь находится в упадке, как и предполагал Питер. Дерек помнит больше зданий из рисунков Стайлза, он думает, наверное, ими пожертвовали на дрова во время зим. У всех еще стоящих зданий обветшалые стены и дырявые крыши. Дерек думал, что у людей будут хаты и хижины, но их жилье больше похоже на шалаши со шкурами, прибитыми, по-видимому, к дырам в стенах. Джон Стилински прослеживает взгляд Дерека и говорит: — Когда-то мы были в лучшем положении. Но зимы были холодными. Люди гибли от болезней. Сейчас в лагере недостаточно рук. Нет. Дерек не может оставить Стайлза здесь, ни в коем случае. — Сколько вас тут? — спрашивает мягко Питер. — Тридцать восемь. Не совсем устойчивое количество людей, думает Дерек. Он не удивлен, он предполагал что-то подобное. Ведь человечество и вовсе считается вымершей расой. Босыми ногами Дерек давит сухую листву, пока Джон ведет их в свой дом. Это одно из самых целых строений в лагере. Все его стены на месте, но нет двери. Джон заходит внутрь, отодвигая пластиковую занавеску. Внутри пусто. Взгляд Дерека скользит по тоненькому матрацу на полу к стареньким с трещинами тарелкам и кружкам на единственной не обвалившейся полке. Рядом лежат книги, и это почему-то удивляет Дерека. На стене торчит гвоздь, на котором висит куртка. Она выглядит тонкой, рукава на ней совсем стерты. За матрацем полупустое ведро с водой. Рядом с ним деревянный ящик, в котором обычно перевозят фрукты или овощи. На нем сложены стрелы, нож и веточки со сточенной корой. Дерек думает, неужели так Джон проводит ночи? Делая стрелы? Их рюкзаки лежат в углу. — Садитесь, — говорит Джон, хотя садиться им некуда. Питер и Дерек садятся на пол. Джон садится на матрац, его кости скрипят. Стайлз смотрит между ними, но затем садится рядом с отцом на матрац. Он чувствует себя виноватым, пока Дерек не дарит ему улыбку. Затем его плечи опускаются, и он льнет к отцу, расслабляясь. — Стайлз не особо рассказывал о том, что произошло, — говорит Джон. Стайлз нервно смотрит на него. — Прошлой зимой мы нашли его на нашей территории, — говорит Дерек. — Он был ранен, поэтому мы забрали его к себе в дом. Вот и все. Да только это не так. Хочется смеяться от воспоминаний о том, как он поначалу подкупал Стайлза печеньем. Об одержимости Стайлза сливом в туалете. О том, как быстро Стайлз учился чему-то изо дня в день. Их спонтанный сеанс кино и удививший обоих поцелуй. О том, как Стайлз разрешал Алексу красить себе ногти, как возил Джейкоба на спине, как воровал печенье прямо из-под носа Эми, как наполнял их дом смехом. То, что он — это стая, семья, пара. — Он жил с лисами, — добавляет Питер. — Мы думаем, именно это его и спасло, после того как он пропал здесь. Он был диким. Не мог говорить. — Они спасли меня, пап, — говорит Стайлз, растирая пальцы на руках. — Хейлы спасли меня. Джон кивает, глаза его горят. Стоит ему заговорить, и голос его совсем дрожит: — Сынок, прости меня. Я искал тебя. Искал. — Это моя вина. — Стайлз моргает, и по его щекам текут слезы. — Я хотел вас догнать, но я потерялся, и мама… — Он громко глотает. — Мама… — Ты это видел? — спрашивает Джон, его голос совсем срывается на хрип. — О, боже. Ты видел. Стайлз громко всхлипывает и бросается в объятия отца. Джон прижимает сына к себе и качает его из стороны в сторону, пока тот плачет. Дерек практически видит, как их годы разлуки исчезают на глазах. Ему с этим не тягаться. Не тогда, когда их связь настолько очевидна. Часть Дерека не желает считать это соревнованием, где победитель заполучает Стайлза, но его волк — собственническое создание. Он не знает, как понимать это по-другому. Он не хочет делиться. — Спасибо, — говорит Джон через плечо сына, смаргивая слезы. Он держит Стайлза так крепко, словно не собирается отпускать никогда. — Спасибо, что вернули его. Дерек может только кивнуть в ответ.

***

Странно идти куда-то, понимая, что все взгляды направлены на тебя. Как и оружие. Но Стайлзу хочется осмотреться в лагере, а Дерек не хочет отпускать его одного. Питер идет рядом с ними. Как и Джон. — Здесь раньше что-то было, — говорит Стайлз. — Я сюда ходил. — Каролин жила здесь, — отвечает Джон. — Она умерла пару лет назад. Она кормила вас - детей - медом. — Он качает головой. — Нам нужно было дерево для ремонта. Стайлз облизывает губы, словно пытаясь вспомнить вкус меда. Он глубоко хмурится. — Лагерь был больше. Все здесь было больше. — Было, — вторит ему Джон. Стайлз ныряет рукой в карман, вытаскивая свое сокровище-жетон. — У меня все еще есть это. Джон берет его трясущимися руками. — Это… это жетон моего отца. Не могу поверить, что он все еще у тебя. Стайлз жует свою губу. — Ты помнишь, что это я его тебе дал? Стайлз качает головой. Джон отдает его обратно, а затем сжимает плечи сына. — На удачу. Я дал его тебе на удачу, потому что у Скотта была дурацкая кроличья лапка, и ты тоже хотел нечто подобное. Стайлз выглядит обнадеженным. — Скотт? На секунду Дереку кажется, что плохой новости не миновать, что лучший друг Стайлза окажется очередным именем среди ушедших. — На вылазке, — говорит Джон. — Команда вот-вот должна вернуться. Стайлз выдыхает с облегчением. — Вылазка, — говорит тихо Питер. — Что это значит? Вы, как я вижу, не носите шкуры животных. — Это просто вылазка, — коротко говорит Джон. — Каждые пару месяцев команда отправляется в город, грабит малозначительные благотворительные учреждения. Но прошло много времени с последнего раза. Это небезопасно. — Но вас ни разу не поймали, — говорит Питер. — У нас были тревожные случаи. — Джон выдавливает из себя улыбку, растрепывая волосы на голове сына. — Но мы справились. Это ложь, но они молчат.

***

В тот день Питер предлагает поохотиться. Дерек знает, что это не совсем альтруистический поступок. Скоро полнолуние, и их волкам не сидится на месте. Джон и остальные люди не доверяют им, но Стайлз их убеждает. — Давай же, папа! Разреши им! Дома… в доме Хейлов мы всегда ели кроликов в полнолуние, потому что они всегда что-то ловили. А однажды мы ели оленину. Они правда быстрые! И вам не придется тратить стрелы! Дерек никогда еще не раздевался перед таким количеством любопытных глаз. Они с Питером оставляют штаны и белье под ответственность Стайлза. Они обращаются, и Дерек слышит испуганные и удивленные вздохи, почти срывающиеся на вскрик. Но Стайлз гладит его по морде, не обращая внимания на клыки. — Он такой классный, — говорит он, растирая шерсть. — Оба они классные! — Стайлз тянет его за уши и чешет шею. — Они полностью обращаются! — восклицает Лидия. — Да, — с гордостью говорит Стайлз. — Все Хейлы могут. Питер тычет Дерека носом в бок, призывая идти на охоту. Их волки облегченно вздыхают, позволяя себе свободно бежать по лесу, не думая о всех нервах и страхах. Дерек концентрируется на охоте. На том, чтобы прокормить пару. Загнать кролика Дереку не составляет труда. Он вгоняет клыки в пушистую шею, чувствуя восторг от того, как пасть наполняется кровью. Ему хочется разорвать тушку на кусочки, он голоден, но Стайлз тоже голоден. Он идет обратно в лагерь, роняя тушку Стайлзу под ноги. Он наслаждается похвалой Стайлза, а затем отправляется на поиски следующей добычи. В этот раз Стайлз и еще пара людей следуют за ними, собирая добычу, оставленную ими. Пять кроликов и восемь белок. Они чуют оленя, но день уже перетекает в ночь, и Стайлз зовет их обратно в лагерь. — Могли и оленя поймать, — бубнит Дерек, надевая джинсы. — Может быть, завтра, — предлагает Питер. Дерек может и разочарован в их результате, но вот Джон и другие люди нет. Кролики и белки обеспечат их пропитанием на пару дней. Большинство людей едят вместе у большого костра, но Хейлы ужинают в доме Джона, со Стайлзом и Лидией. Им доверяют больше, ведь теперь за ними не следуют по пятам с оружием, но это не значит, что им здесь рады. — Спасибо вам, — говорит Джон, пока они едят. — Да нам только в радость, — отвечает Питер. Комната освещена свечами. Стайлз сидит рядом с отцом на матраце, но притягивает Дерека ближе. Они едят молча. В какой-то момент Стайлз касается его щеки, мягко улыбаясь. Дерек бросает взгляд на Джона, и тот долго смотрит на него, прежде чем отвести взгляд в сторону. — Стайлз, тебе следует показать отцу свои рисунки, — говорит Питер, кивая в сторону рюкзаков. Стайлз поднимается и бредет к своим вещам. Он открывает рюкзак, и Дерек подмечает, что его вещи не были тронуты. Хорошо. Стайлз достает альбом. — Я нарисовал это до того, как уехал из до… до того, как я уехал, — рассказывает Стайлз, запинаясь о слово, что так очевидно не хочет произносить вслух. Джон улыбается, делая вид, что не замечает. — Питер достал мне краски и кисти, но я привез с собой только карандаши. Лидия выгибает шею, чтобы тоже взглянуть. — Еще я рисовал углем, — говорит Стайлз. — Но им так легко испачкаться. Тебе нужно сбрызгивать картину, чтобы она не размазалась. Питер украл мне спрей из Стэнфорда! — Позаимствовал, — поправляет его Питер. — У Стайлза талант. Джон листает рисунки, аккуратно трогая листы кончиками пальцев, словно боясь испортить рисунки. — Это дерево, что я вижу из своего окна, — говорит Стайлз указывая пальцем. — О, а это Алекс. Алексу тринадцать. Он мой друг. — Джон кивает в ответ. Стайлз переворачивает страницу. — Оу. — На рисунке темноволосая женщина с бледной кожей и широкой улыбкой. Мама Стайлза. Дерек слышит резкий вдох и то, как учащается пульс Джона. — Ты нарисовал свою маму, — говорит мужчина дрожащим голосом. — Ты нарисовал Клаудию. — Я не… Я не был уверен, что точно ее помню, — говорит Стайлз нервно. — Я не мог вспомнить, на какой стороне у нее были родинки, или как много их было. Я пытался вспомнить, но, может, я ошибся. — Это идеально, — говорит Джон. Он обнимает Стайлза одной рукой. — Сынок, это идеально. Стайлз широко улыбается, его щеки заливает румянец. Дерек рад видеть его счастливым, хотя волк внутри скулит. — Так расскажите мне, — влезает Питер. — Как именно вы подкрались к нам? — Ты сам сказал это вчера, — улыбается Лидия. — Аконит и руны. — Ну, я не из тех, кто верит в магию и прочий бред, — говорит Питер, — но там было что-то. Я почти готов поверить в россказни про людей-эмиссаров. — Людей, помогавшим стаям по собственной воле? — спрашивает Лидия, поднимая бровь. — Вот это и есть россказни. — Вижу, часть о магии ты не опровергаешь. Лидия косо смотрит на него. — Не понимаю, с чего ты решил, что я здесь имею какой-либо авторитет или вообще какой-либо интерес? — Оу, ну ладно, — говорит Питер. — А жаль. — О чем жаль? Питер вытирает пальцы о штаны. — Просто в историях у стай были эмиссары, потому что мы не можем владеть магией. И хотя прошли поколения с тех пор, как в стаях были эмиссары, моя стая древняя, и у нас есть книги. Ну, наверное, они всего лишь сказки. Они ведь бесполезны для нас, тех, кто не в силах пользоваться магией. Лидия протягивает руку и сжимает его запястье: — У вас есть эмиссарские книги? — Да, — спокойно говорит Питер. Взгляд его падает к женской руке. Глаза Мартин расширяются, словно она сама не поняла, что схватила его. — У Хейлов есть бо-о-ольшая комната с книжными полками до потолка, — говорит Стайлз. — Она называется библиотека. Марк учит меня читать. Алекс его друг. Марк учит его читать. Дерек старается не надеяться на то что, раз Стайлз использует настоящее время, то он сделал свой выбор, решив вернуться домой с Дереком и Питером. Потому что он видит, как Стайлз вслушивается в каждое слово отца, как повторяет каждое его движение, как широко улыбается малейшей улыбке старшего Стилински. — Ты такой талантливый, сынок, — говорит наконец-то Джон, и Стайлз практически взлетает от похвалы. Позже, выйдя на улицу, чтобы справить нужду, Стайлз, все такой же счастливый, спрашивает Дерека: — Эй, а помнишь, как я помочился на куриц? — говорит он с ухмылкой. — Знаешь, я не помню чувства голода, когда я был маленьким. Дерек не знает, что сказать. Он подходит к Стайлзу, складывая пальцы на его шее. Это всегда был успокаивающий жест. — Здесь было больше людей, — говорит он, а затем он произносит тише, словно боясь, что его секрет услышат: — Дома лучше. — Я знаю, — говорит оборотень, роняя поцелуй на лоб Стайлза. — Дерек. — Стайлз зарывается лицом в его шею. Его дыхание обжигает. — Я не знаю, что делать. Дерек одной рукой сжимает его шею, а другой успокаивающе водит по спине. — Я тоже не знаю, Стайлз. Стайлз выдыхает и отрывает лицо от теплой кожи. Он задирает подбородок, говоря: — Не тебе решать, что для меня лучше. В этот раз мы решим вместе! Хорошо? Дерек не успевает даже кивнуть прежде, чем Стайлз толкает его к стене, запечатывая рот поцелуем.