Чудесные мгновения юности

24 августа.       С работы Мирослав очень спешил, беспокоясь за состояние Златки. Мальчишка с трудом двигался и ему нужен был уход. По дороге Минаков заехал в магазин и накупил своему пациенту любимых сладостей. Почему-то баловать его хотелось всё чаще, и Мирослав даже посмеивался над собой.       Открыв дверь, Мир прислушался — тишина, но по квартире носился лёгкий запах кофе. Слабо бормотал телевизор, в гостиной был полумрак. Приглядевшись, Мир обнаружил спящего Злата, устроившегося прямо на диване.       Минаков покачал головой и прошёл в обеденную зону, аккуратно выгружая продукты. В огромную вазу на столе высыпал купленные конфеты, а мороженое убрал в холодильник. А вот кофе пахло не зря — на барной стойке красовалась чашка и кофейник, а в микроволновке обнаружилась порция приготовленной еды, для разогрева. Златка ждал его, как всегда. Но ему нельзя лишний раз вставать и что-то делать! Мирослав нахмурился, но потом вздохнул — мальчишка так старается, и это трогает.       Минаков подошел к спящему и опустился рядом с диваном на ковёр. Погладив по щеке, невесомо поцеловал в губы:       — Малыш…       Ресницы Климова затрепетали. Юноше снился какой-то хороший сон, который был наглым, хотя и приятным образом отогнан нарушителем. Выдохнув, юноша открыл сонные глаза:       — Привет… — лёгкая улыбка тронула губы Златки.       — Ценю твои старания по части кормления меня, но это я сейчас должен за тобой всецело ухаживать. А твоя задача: соблюдать постельный режим, принимать от меня вкусности и ласку, капризничать и поскорее выздоравливать, — с какой-то особой нежностью произнёс Мирослав.       — Мне было не сложно, — Златка протянул руку к Миру и коснулся его щеки. — Ты что-то вкусненькое купил? — загорелись глаза юноши.       — Купил, — улыбнулся тот, ещё раз целуя Злата. — Увидишь сам. Чаю хочешь? Или ты голоден?       — Нет, не голоден, — когда Мир попытался встать с пола, Златка ухватил его за руку, останавливая. — Я хотел у тебя кое-что спросить, — Злат задумчиво закусил губу, вздрогнув, когда задел едва зажившую ранку.       — Осторожнее, — заметил Мирослав, увидев гримасу на лице мальчишки. — Спрашивай, конечно.       — Ты… Мне изменяешь? — в глазах юноши отразилась какая-то странная решительность. — Мы с тобой уже несколько дней сексом не занимаемся. Не буду кривить душой, когда скажу, что для тебя это… странно.       Минаков удивлённо приподнял брови, а потом сказал с нотками почти детской обиды:       — Нет. Я люблю тебя.       И для самого себя Мир не соврал. Он действительно не спал ни с кем с момента, когда они начали встречаться. Хотя, это и не значило, что удовлетворения у него не было. Просто он пользовался старой как мир схемой: позволял делать себе минет, безо всяких прелюдий и поцелуев, не считая это изменой. Тот, который случился недавно в клубе, был далеко не единственным за полгода их отношений.       Клуб вообще был поставщиком подобных необременительных и приятных услуг, да и просто старые знакомства располагали. Но кроме этого Минаков больше никому ничего не позволял. Даже просто дотрагиваться до себя лишний раз. И не потому, что был таким верным, а ради собственного удобства. От бывших, особенно самых приставучих, любовников нужно было постепенно избавляться, а такие условия подходили наилучшим образом: хочешь меня? Открывай рот, соси молча и убирайся!       На Мирослава обижались, сетовали, пытались переждать этот наплыв странной апатии, но убеждались, что всё повторяется из раза в раз. Тех, кто начинал скандалить, Мирослав безжалостно вышвыривал из своей жизни. Но не смотря на сокращающееся количество бывших сексуальных связей, Минаков мог получать своё удовольствие почти каждый день, поскольку некоторых всё устраивало. В клубе Мирослав был для многих кумиром, и отсосать ему считалось едва ли не честью. От прочих предложений Минаков напрочь отказывался.       Поэтому сейчас он ответил Злату без тени сомнения — не изменял. Слова о чувствах вырвались, как нечто естественное и полностью оправдывали отсутствие желания ходить налево. Да, Мирослав любит своего мальчика, свою самую лучшую игрушку, сокровище и собственность. Зачем ему кто-то ещё? А эти дни, без секса, у Мира и так были забиты работой, уходом за Златкой и прочими делами. Вскоре, конечно, приспичит, но Мирослав найдёт способ трахнуть любовника без ущерба для него.       Злат широко распахнул глаза, в которых отразилось удивление, радость и безграничное счастье. Эти слова… Они были не в первый раз произнесены Миром, но обычно такие важные слова срывались с губ Минакова вслед за признаниями Златки. Впервые любовник сам проявил инициативу, сказал то, что так сильно хотел услышать Климов на протяжении долгого времени, как он понял, что влюблён в брата лучшего друга.       — И я люблю тебя, — прошептал Злат, потянувшись к Минакову. — Очень сильно люблю.       Может быть, Мир действительно не изменяет? Может быть… нет, он сказал, что любит. Злат верил любимому, пусть тот и мог врать. Он верил всей душой.       Мирослав обнял Злата и прижал к себе:       — Малыш, ты точно ничего не хочешь? Там столько сластей для тебя… И мне скучно есть одному. Посидишь со мной?       — Лучше ты со мной, — Златка ткнулся нежным чмоком в шею любовника и отстранился. — Тащи еду и сладкое. Давай посмотрим какое-нибудь кино.       — Хорошо, — засмеялся Минаков и вернулся в обеденную зону за необходимыми приготовлениями. Сделал чай своему питомцу, подогрел себе еду и кофе, сгрузил на поднос вазу с конфетами и значительную порцию мороженого в розетку положил. Через десять минут всё это появилось перед носом у Злата, щелкавшего пультом в поисках интересного кинофильма.       Златка, стоило Миру сесть на диван, сразу же улегся на его колени, попутно кинув в рот любимую конфету с нугой. Выбор фильма выпал на лёгкую и незамысловатую американскую комедию. Мирослав не особо любил подобные фильмы, но в компании Злата смотрел с немалым интересом.       К концу фильма он усадил Злата к себе на колени и завладел его сладкими от конфет губами, легонько поглаживая затылок и спину. Златка слабо застонал, отвечая на поцелуй, покусывая губы Мира от наслаждения. Юноша уже устал сдерживаться, но из-за сотрясения иногда накатывала тошнота и слабость, а резкие движения вызывали потемнение в глазах. К счастью, с каждым днем становилось лучше, и Златка с нетерпением ждал момента, когда сможет вновь ощутить в себе член любовника.       Он поерзал на коленях Мирослава, сильно сжав ногами его бедра. Оторвавшись от любимых губ, Златка провел по ним кончиками пальцев, видя, как потемнели глаза Мира.       — Сладко, — улыбнулся мальчишка.       — Хочу тебя… — горячо прошептал Мир и погладил пах мальчишки. — Я буду нежным и осторожным, тебе не станет плохо.       Климов немного растерялся, не зная, стоит ли соглашаться. Не хотелось в самый важный момент… Да, короче, не хотелось все испортить. Но… Но Мир так в душу заглядывает, словно поглощает и просит согласиться. Чертов инкуб.       Златка облизал губы и выдохнул едва слышно:       — Хорошо… — мальчишка сам потянулся к пуговичкам на рубашке любовника, вытаскивая их из петелек.       — Если не готов, подождём, — перехватил его руки Мирослав; что-то кажется мальчишка не горит желанием. Не насиловать же!       — Давай я тебя поласкаю, — Златка уже завёлся ни на шутку.       Вытащив рубашку из брюк любовника, Златка соскользнул на пол, раздвинул полы ткани, и проник губами к затвердевшим соскам Мира, сладостно покусывая и полизывая их. Брякнула пряжка ремня. Ладонь Златки скользнула в брюки Минакова, сжав возбужденный член. Мирослав приглушённо застонал и подался чуть вверх. Он горячих пальцев, играющих с плотью, мурашки бежали по коже.       Он позволил Злату отдрочить себе и кончил, ни мало не смущаясь тем, что испачкался. Вынув из журнального столика пачку носовых бумажных платков, обтёр себя и руку Злата, затем усадил его к себе спиной и, приобняв, стянул с него домашние штаны с бельём немного вниз. Златка раздвинул ноги для своего удобства.       Закусив губу, юноша застонал и, повернув голову вбок, потянулся к губам любовника, прося о поцелуе. Минаков накрыл его рот своим, посасывая язык, и ритмично водил по стволу, задевая все чувствительные точки. Злата выгибало и Миру приходилось удерживать его от резких движений. Попеременно целуя любовника то в губы, то в шею, прикусывая мочку уха и обводя языком ушную раковину, Мирослав довёл его до пика и с удовольствием слушал крик, переходящий в стон, когда мальчишка изливался ему в ладонь. Дав Злату отдышаться, Мир повторил манипуляции с салфетками и развернув его к себе боком, прижал к груди.       — Как я по этому соскучился, — тихо засмеялся Злат охрипшим после криков и стонов голосом.       — Ну, раз ты хорошо перенёс процедуру с помощью рук, то с помощью губ тем более перенесёшь, — усмехнулся Мирослав. — Мне нравится ласкать тебя так… Хочешь, перед сном сделаю это? — он зарылся носом в волосы Злата.       — Хочу, — Климов снова рассмеялся, погладив его ладонь на своём животе. — Когда мне станет легче, я изнасилую тебя… Собой. Обещай, что мы целый день проведём в постели, как тогда… В выходной день.       — Я сам этого хочу безумно, — рыкнул Мирослав, целуя Злата. — Но, только когда ты выздоровеешь.       — Под твоим контролем, чувствую, это будет быстро, — бодро заявил Златка. — Челюсть уже почти не болит, вставать с постели могу. Совсем скоро буду, как огурчик, — юноша фыркнул и прикрыл глаза. — Я люблю тебя, Мир. Правда, очень сильно. А теперь выпусти меня, нужно убрать тарелки в посудомойку, а ещё умыться. У меня голова слегка кружится.       — Тарелки я и сам уберу, а ты иди умывайся. Или с тобой сходить? Ты точно дойдешь и там не свалишься? — забеспокоился Минаков, осторожно ставя его на ноги.       — Дойду, — с уверенностью кивнул юноша. — Я не при смерти, Мир. У меня всего лишь кружится голова. Все в порядке. — Климов направился в сторону ванной, счастливо улыбаясь от заботы Мирослава.       Как только мальчишка скрылся, Мир собрал посуду и остатки пиршества, чтобы унести. Внезапно пропиликал телефон Злата, оставленный на столе. Мир бросил взгляд в его сторону, но не остановился и потащил поднос к мойке. Ему сейчас нужно было хорошенько поработать над кандидатской и он намеревался устроиться в гостиной, с чашкой кофе и ноутом, чтобы не мешать Златке переписываться с приятелями.       Мальчишка тщательно прятал свою переписку, но Минаков не лез, хотя, порой, было очень любопытно. А сейчас к любопытству добавился червячок ревности. Он не выдержал, взял телефон, разблокировал и уставился на значок сообщения, значившегося под именем Ксюха. Секунду смотрел на него, но открывать не стал и вернул телефон на стол. Загрузив кофеварку, облокотился о столешницу и задумался.       Завтра день рождения брата, надо позвонить и поздравить. Златка тоже захочет, но отдельно — он скрывает от лучшего друга связь с его старшим братом. Мирослав не видел в этом смысла, раз уж Костя тоже встречается с парнем, но не спорил.

***

      За несколько последующих дней Злату стало значительно лучше, но Мирослав всячески берёг его от лишних нагрузок, запрещая работу по дому. Даже готовку, заказывая еду из ресторана. Злат дулся, но Минаков был неумолим.       Тяжелее всего переносилось отсутствие секса, хотя тут Мир всё же смог найти решение: он доводил лежащего на спине мальчишку до оргазма то губами, то рукой, одновременно лаская себя и стимулируя дырочку любовника. Секс был очень нежным, с долгими, неторопливыми прелюдиями. Это частично примирило Злата с его положением «фарфоровой статуэтки» — с такой осторожностью заботился о нём Мирослав. 29 августа.       Мир ушёл на работу достаточно рано. Без него Златка, откровенно говоря, очень скучал. Юноша шёл на поправку куда быстрей, чем предполагал знакомый врач Минакова. Сказывался ряд факторов: молодой и крепкий организм, тренированное тело и тщательный уход Мира.       Климову до сих пор казалось, что все, происходящее с ним — это фантастическая сказка, в которой обязательно будет счастливый конец. Мир первым признался в любви, после окончания школы Златка поедет учиться в Москву и будет жить вместе с любимым. Не это ли счастье, которое обещают все диснеевские мультики про принцесс? Вот только в роли очаровательной леди — совсем не подходящий под описание маленькой девушки Злат Климов. Но юноша, вопреки всему, верил, что любовь между ним и Миром способна на все. Златка искренне радовался выпавшему на его долю счастью.       Все утро юноша провозился в постели. Пробежки запрещены, таблетки уже были выпиты, а до прихода любовника ещё куча времени. Скука подобралась незаметно. Можно было бы выйти на улицу подышать свежим воздухом, но Златка переживал, что ему станет плоховато. Нет, конечно, не до такой степени, как раньше, но все-таки организм порой яро бунтовал против надругательств над собой. Благо, что во время секса под наплывом эмоций Златка забывал обо всем на свете. Кстати, о сексе…       Злат перевернулся на бок. Часть одеяла сползла со стройных бедер, открывая вид на голого юношу. Прошлой ночью Мир любил его полностью, нежно, сладостно, заставляя умолять о продолжении. Минаков явно переживал, как бы Златке не стало хуже. Плохо юноше не было: он плавился в руках любовника и чувствовал себя на седьмом небе от блаженства. О, эти руки, этот хриплый шепот на ухо, горячие касания ладоней!       Первая волна возбуждения прошлась по телу Златки, заставляя прикусить губу и глухо простонать.       Как Мир вчера говорил всякие глупости, входя в Злата, утопая в неге их общей страсти… Тихое «малы-ы-ыш-ш» до сих пор стояло в ушах мальчишки, будоража сознание. Злат помнил, как Мирослав медленно двигался, а капельки его пота падали на грудь.       Шумно выдохнув, Златка коснулся своего вставшего члена, поигрывая свободной рукой с мошонкой, чуть оттягивая нежную кожу. Прикрыв веки, видел перед собой возбужденное лицо Мира, его тёмные глаза, заглядывающие в самую душу. Рука на плоти задвигалась резче, но этого крайне недостаточно!       Широко раздвинув ноги, Злат скользнул пальцем ко входу в свое тело, надавливая на сокращающиеся под напором мышцы. Там все ещё было влажно после вчерашней смазки и спермы Мира. Златка под конец уговорил любовника кончить внутрь без резинки. После продолжительного секса мальчишка вырубился, чему сейчас был очень рад, стимулируя себя пальцами. Златка представлял, что это Мир растягивает его, что это он ласкает его член.       Пальцы задвигались резче, быстрей, и юноша бурно кончил себе в руку с громким вскриком.       Блаженная улыбка играла на лице Климова, пока он принимал душ, а после готовил обед-ужин, так как время давно уже перевалило за полдень. Мальчишка не услышал, как в спальне завибрировал телефон и на дисплее высветилось знакомое имя девушки. Экран сотового погас, но рядом с ним продолжала мигать яркая точка, оповещающая о непрочитанном смс.       Мирослав бесшумно открыл дверь и осторожно заглянул в гостиную — никого, а вот со стороны обеденной зоны доносится характерное звяканье и шуршание. Златик что-то готовит. Проскользнув в спальню, Минаков возложил посередине кровати коробку с шикарным серебристым бантом и чуть не фыркнул от удовольствия — Златке понравится. Он вообще любит всякие такие штуки.       Мирослав хотел сделать подарок любовнику, чтобы «вспоминал в дни разлуки» (на этой мысли Мир скривился и заржал — ну, что за пафос!) и приобрёл ему браслет-напульсник из плотной чёрной кожи на всё запястье шириной, в серебряных черепах, где каждый на щите и в короне, с лентой, змеившейся по низу щита и витиеватой надписью на скандинавском. Между черепами были серебряные кольца с вязью, на отдельно вшитых кожаных петлях. Напульсник крепился на хитрый замок, который не сдёрнешь и так просто не откроешь: он был в виде такого же черепа в короне, но в зубах держал цепочку, которая пронизывала каждое кольцо.       Штучка оказалась авторской и обошлась в хорошенькую сумму, но Минаков решил, что Злат вполне стоит такого подарка. На тумбочке он заметил мигающий сигнальным огоньком сотовый Злата и прихватил его, чтобы передать мальчишке. Неслышно выйдя из спальни, Минаков прошёл в обеденную зону и остановился, глядя на Злата с таинственной улыбкой.       Оторвавшись от готовки, поставив на плиту кастрюлю, Златка обернулся и вздрогнул, выругавшись:       — Твою мать, Мир! Нельзя же так пугать! — Климов демонстративно прижал ладонь к груди.       — Извини, — засмеялся Мирослав. — Не хотел тебе мешать, — он всё ещё таинственно улыбался.       — С возвращением, — в ответ улыбнулся мальчишка, подозрительно прищурившись.       Больно довольным выглядит Мир. Что-то произошло?       Златка подошёл к Минакову и прижался к его губам поцелуем, звонко чмокнув.       — Всё хорошо? — поинтересовался юноша.       — Всё отлично! — уверил Мирослав. — Кстати, из-под подушки надо выгрести мусор… Там полно обёрток от резины. Я тебя ещё вчера просил, — он улыбнулся и легонько коснулся скулы Златки.       — Блин! — юноша стукнул себя по лбу, он совсем забыл об этом. — Последи за кастрюлей, ок? Я сейчас.       И, не дожидаясь ответа, Златка кинулся в спальню, но вместо мусора, обнаружил на постели приготовленный сюрприз. Удивлённо приподняв брови, юноша распаковал подарок и ахнул, как девчонка, писнув от счастья. Мальчишка догадался, что подарок предназначен именно ему. И тут пришло осознание, что нет никаких оберток под подушкой, это только уловка. Мир чересчур чистоплотный, чтобы забыть о таких вещах.       С напульсником в руках Златка кинулся на кухню и буквально повис на шее Мира, шепча беспрестанно:       — Спасибо… спасибо… — это был первое украшение, которое любовник подарил Златке.       — Всё для тебя, — улыбнулся Мирослав, обнимая мальчишку и целуя в губы. — Тебе, кстати, сообщение пришло, — вспомнил он, выуживая из кармана сотовый Злата и передавая ему.       — Да, спасибо, — юноша взял сотовый в одну руку, а другую протянул Миру, держа в ней подарок. — Поможешь мне застегнуть? Хочу почувствовать… Посмотреть, как будет выглядеть на мне.       Мирослав распаковал напульсник и надел Злату на запястье.       Да, смотрится отлично! Действительно, такие вещи ему, определённо, идут.       Златка прижался к губам Мира, очерчивая языком, прося приоткрыться. Закинул руки на шею Мира, юноша с упоением ласкал рот любовника, с трудом отрываясь от него.       — Надо было и мне что-нибудь подарить тебе на память о себе.       — У тебя ещё будет время, — ответил Мирослав и отпустил Злата, который разглядывал подарок, держа в одной руке телефон с так и не прочитанным сообщением.       Минаков уселся за обеденный стол и с довольным видом наблюдал за мальчишкой. Климов настолько залюбовался напульсником, что совершенно обо всем забыл. Удивлённо обнаружив в руке сотовый, Златка снял блокировку, открыл сообщение и хотел было уже прочитать, как тут на плите что-то зашипело. Ругнувшись, Злат сунул телефон в руки Мирослава.       — Подержи, пожалуйста, я сейчас, — и Златка подбежал к кастрюле, уменьшая огонь на плите.       Минаков машинально кинул взгляд на дисплей, хотел отвести глаза и не смог, зацепившись за строчки:       «Злат, я сегодня уезжаю. Помнишь, несколько дней назад я сказала, что ни о чем не жалею? Так вот, так и есть. Я не жалею о том поцелуе. Я была счастлива получить такой подарок от любимого человека. Спасибо тебе за понимание и за то, что выполнил мою просьбу. Я люблю тебя. Жаль, что мы не можем быть вместе. Будь счастлив. Твоя Ксю :*»       Застыв, как ледяная статуя, Мирослав молча сверлил взглядом сотовый, затем вложил в ладонь Злата и холодно прищурился, глядя на мальчишку.       — Ч-что? — Златка растерялся от взгляда любовника, каким тот наградил его.       Выключив плиту, Злат удивлённо взглянул сначала на телефон в своей руке, а затем уставился на любовника, не понимая, чем вызвана смена настроения Минакова.       — Прочитай, — ледяным тоном отозвался Мирослав.       Все внутри у Злата похолодело, когда он увидел, от кого было пришедшее смс. От Ксюхи. Девчонка в последнее время постоянно «кричала» о своих чувствах, но Златка попросту удалял все сообщения.       Прочитав, юноша чуть не выронил сотовый из рук, на всякий случай отложив его на кухонную тумбу.       — Мир… Это не то, что ты думаешь, — пробормотал Климов, вглядываясь в потемневшие глаза любовника, в которых никаких эмоций прочитать не было возможности.       — Тогда, что это было? — тем же тоном поинтересовался Минаков.       — Она… это та девушка, о которой я тебе рассказывал, — залепетал мальчишка, потянувшись рукой к ладони любовника, сжимая его пальцы, словно стараясь через прикосновение дать понять, что Климов не виноват в возникшей ситуации. — Я… Она влюблена в меня.       — Я это уже понял. И что? — тяжёлым взглядом наградил его Мир, высвобождая конечность.       Златка как в замедленной съёмке наблюдал, как выскальзывают пальцы любовника из ладони. Мирослав никогда не отказывался от прикосновений, даже любил, когда Златка очерчивал его тело мазками касаний. Это напомнило Злату кое-что… Прошлого Мира, который трахал, брал свое и уходил, оставляя за собой заплаканного мальчишку и ворох болезненных воспоминаний. Нет! Злат не хотел возвращаться к прошлому.       — Она призналась мне, но я сказал, что у меня уже есть любимый человек… — Златка сглотнул ком в горле, решив быть сильным. Нет. Он не заплачет. Теперь уже нет. — Тогда она попросила о поцелуе. Мир! Это было всего лишь касание! Чмок обычный! — голос Климова под конец сорвался.       — Хочешь сказать, девушка с такой ясностью запомнила какой-то чмок? — усмехнулся Мирослав. — Слишком трудно в это поверить.       — Девушки всегда себе многое придумывают! — возмутился Златка, снова стараясь схватить ладонь любовника. — Я… Я не смог отказать, потому что знаю, какого это — любить безответно. Бля-ять… Мир, она меня не привлекает в качестве секс-партнёра! — Злат сам не заметил, как выругался, пытаясь объясниться с Минаковым.       — Ты всех, безответно влюблённых намерен целовать? — сарказмом голос Минакова так и сочился, а руки он сложил на груди.       — Нет! Разумеется, нет! — вспыхнул Златка, опустив голову и пряча взгляд. — Я… это было случайно, — казалось, что Мирослав зациклился только на факте поцелуя, не слушая больше ничего.       — А потом какой-нибудь, безответно влюблённый друг попросит переспать по-дружески… А ты из жалости согласишься, — сарказм перетёк в лёгкую иронию.       — Ты меня шлюхой считаешь? — глаза Златки свернули от негодования. — Я никогда бы так не поступил!       — Это радует, — неожиданно спокойно ответил Мирослав и вдруг резко сменил тему. — Что сегодня на ужин?       — Эммм… — Златка удивился и не сразу сообразил. — Я суп сварил, но ещё есть отбивные, пюре и салат.       — Отлично, тогда давай есть, я ужасно голоден! — Минаков пошел в ванную мыть руки.       Златка, проводив спину Мира задумчивым взглядом, начал накрывать на стол. Странно… Мир больше ничего не скажет? Может, поверил, наконец? Возможно… Боже, как надоело пребывать в неведении, надеясь, что Минаков простил своего глупого мальчишку!       Вернувшийся Мирослав ничем не показал, что сердится. Однако молчание и некоторая отчуждённость ощутимо витали в воздухе. Минаков поел, коротко поблагодарил и убрал свою посуду в посудомоечный агрегат. Всё это время он не смотрел на Злата, думая о чём-то своём.       В том же молчании прошёл весь вечер: Мирослав дописывал работу, потом ушёл в душ и спокойно улёгся в постель. Злат уже лежал в кровати. Покусывая губу, юноша долго думал, как ему поступить. Минаков не разговаривал с ним, наверняка, сердит и обижен. Как-то хотелось загладить свою вину.       Повернувшись к любовнику, Златка скользнул ладонью по боку лежащего к нему спиной Мирославу.       — Ми-и-ир… Я хочу тебя… — прошептал юноша.       Минаков чуть шевельнулся и улёгся поудобнее:       — Я устал и хочу спать, — в голосе проскользнула нотка раздражения.       Мирослав и в самом деле устал. Нет, не настолько, чтобы отказываться от секса, но сейчас его хотелось меньше всего. Смска от девчонки выбила из колеи. Минаков понимал, что, по сути, состава преступления в том, что произошло, нет, но ревность и собственнические чувства восставали, вопя обратное.       К тому же, Мирослав догадывался, что поцелуй был вовсе не невинным чмоком, хотя и полноценным поцелуем не был тоже. Не нравятся Злату девушки, вот и всё. Тем не менее, неприятное чувство царапало изнутри, заставляя задуматься, не будет ли у таких «дружеских» отношений продолжения? Нет, не с Ксенией этой, а с кем-то другим. С парнем. Спать Злат с ним точно не будет, а вот целоваться… Мирослав хорошо знал, как легко раскрутить доброго и великодушного Златку на жалость, а ведь с неё многое начинается. Это бесило. Когда же мальчишка уже повзрослеет, чёрт возьми!       Златка дернулся от Мира, словно его шарахнуло током. Минаков серьёзно отказывается от траха?! Когда такое было? Шокированный Злат не нашёл, что ответить. Похоже, любовник действительно устал. А ещё обижен. Да, Климов на сто процентов был уверен, что Мир злится.       Перебравшись на свою половину, Златка свернулся под одеялом в комок, вдруг чувствуя ужасный холод внутри, несмотря на тёплую ещё ночь на улице. Впервые за долгое время юноше хотелось плакать, но он взял себя в руки и, закрыв глаза, через некоторое время провалился в беспокойный сон. 30 августа.       Всё утро Мирослав думал, как ему быть и что делать. Он ушёл на работу, пока Злат ещё спал и продолжал крутить в голове свои мысли. Определённо, ему нужно время, чтобы усмирить свою ревность и подозрения. И присутствие Златки будет только мешать. Пусть уедет сейчас. До этого Мир хотел задержать Злата ещё на неделю, благо справка от врача позволяла, но теперь всё было иначе. Климов чувствует себя хорошо, так что, полёт должен перенести нормально. Или его отправить поездом? Но это дольше и такая качка-трясучка… Нет, самолёт. Летать Златка боится, но, по его словам, перетерпеть может. Да и лететь тут всего ничего. Завтра уже дома будет. Может даже в школу пойдет первого сентября — уж лучше не пропускать учёбу, раз самочувствие нормализовалось. Надо Костику позвонить и попросить проконтролировать, чтоб Златка не носился и не перенапрягался. Только он может на друга повлиять.       А сам Мирослав займётся своей учёбой, загрузит себя полностью, и, вкупе с работой, у него будет очень мало времени на дурацкие мыслишки. Увидятся только в осенние каникулы, до этого Мир уже полностью избавится от своего недоверия. Всё будет хорошо.       Подобные измышления изрядно выжали, не привыкшего к таким самокопаниям, Мирослава. Домой он возвращался очень поздно, куда более уставшим, чем вчера.       Ключ в дверной щели повернулся несколько раз. Раздался хлопок. Златка, смотрящий телевизор, резко выключил какую-то программу и, подтянув колени к груди, взглянул на пришедшего Мира.       — Привет, — раздалось еле слышное приветствие.       — Привет, — ответил Минаков, снимая верхнюю одежду и обувь. Он прошёл в комнату и присел рядом со Златом на диван. — Как себя чувствуешь?       — Нормально, — Златка ткнулся носом в коленки, отводя взгляд.       — Хорошо, — нейтрально произнёс Мирослав и едва заметным жестом коснулся волос мальчишки. Вынул из внутреннего кармана билет и положил на то место, откуда только что встал. — Завтра днём. Пожалуйста, собери вещи, я за тобой заеду. Как раз успеешь к началу учебного года и не придётся пропускать, а потом нагонять, — он говорил мягко, чтобы смягчить обиду Злата.       Мирославу казалось, что он поступает правильно. Однако парень не учёл, что не привыкший с кем-то считаться ранее, он попросту не поставил Злата в известность на счёт своих мыслей и планов. Расставаться Минаков не собирался. Он действительно сильно привязался к мальчишке и совершенно искренне говорил ему «люблю». А вот разъяснить ситуацию забыл.       Глаза Златки шокировано уставились на лист бумаги. Так и есть, билет в один конец до дома. Климов не верил собственным ушам и глазам. Как такое может быть? Мир ведь говорил, что Златка вернётся домой лишь через неделю после начала учёбы! Он… Он серьёзно?       — Что… это, — словно не доверяя собственному органу зрения, Златка взял в руки билет.       Мир явно настроен решительно. И все из-за глупого поцелуя? Все только из-за этого?! И… Теперь… все кончено? Климову хотелось закричать, заплакать, сделать хоть что-нибудь. Юноша целый день провел в мыслях, как извиниться перед Миром, но… если любовник все решил, то менять планы он не будет, ведь так? Мир есть Мир. Найдётся ли хоть один единственный человек, ради которого Мирослав способен пойти на многое, поступиться своими правилами, своей привычной одинокой жизнью? Златка считал, что он стал этим человек. Идиот! Глупец! Придурок! Он ошибся. Подарил, значит, юноше летнюю сказку. Пора и честь знать. Конец спектаклю, герои получили то, что заслужили, и между ними все кончено.       Казалось, в глазах Климова все эмоции перегорели. Мог ли мальчишка заплакать? Нет, он попросту умер внутри там, где сердце любило биться только по Мирославу.       — Я понял, — сухо, произнёс Златка, вставая с места. — Еда на плите. Я пойду собирать сумку.       «Всё-таки обиделся» — вздохнул Минаков. Мальчишку хотелось приласкать, ободрить, ведь он так остро всё воспринимает. Но Минаков сдержался, понимая, что иначе вообще не отпустит его никуда, а потом будет жалеть. Ему нужно избавиться от своей ревности, иначе их отношения не придут в норму. А сделать это можно только наедине с собой.       Он поел в полном одиночестве, Злат так и не вышел из спальни. С кружкой кофе Мир устроился на диване, положив на колени ноутбук. Атмосфера слишком тяжёлая, но это можно не замечать, сосредоточившись на работе.       Златка в это время собрал все свои вещи, с какой-то маниакальной педантичностью складывал их в дорожную сумку. Ни о чем не думать. Ни о чем не думать. Не думай, мать твою, или станет только хуже!       Когда все было закончено, Климов с горечью посмотрел на напульсник на руке, снимать который не собирался.       Забравшись в кровать, Златка свернулся под одеялом в комок. Билет лежит на тумбочке, а завтра Злат уже будет сидеть на своём месте в самолёте.       Зажмурившись, юноша уткнулся носом в подушку. Не думать — это самое лучшее решение.       Чувствуя, что глаза просто слипаются, Минаков захлопнул крышку ноута и пошёл умываться.       В спальне было темно, Злат то ли спал, то ли просто лежал. Мирослав забрался под одеяло и привычно обнял его, тёплого, близкого, уже родного. Минаков зарылся носом в его волосы и еле слышно простонал — как же не хочется отпускать! Он стал каким-то сумасшедшим с приездом Злата, слишком зависимым. Нужно взять себя в руки.       Мальчишка ощутил сквозь дрему, как его обняли родные сильные руки. Проснувшись и, боясь шелохнуться, Златка зажмурился, чтобы не дать волю эмоциям. В одном Минаков точно прав — пора становиться взрослым и перестать верить всякой глупости, вести себя, как ребёнок. Златка чувствовал дыхание Мира где-то у себя в волосах на затылке, но так и не шелохнулся, всем своим видом показывая, что спит. Боль пройдёт, обязательно пройдёт. Стоит только потерпеть. 31 августа.       Собираясь на работу, Мирослав поглядывал на спящего Злата — такой умиротворённый и милый. Не удержавшись, Мир наклонился и поцеловал его в губы, поглаживая по волосам. Тот даже не проснулся. Мир поцеловал его второй и третий раз, но никакой реакции не добился. Подивившись настолько крепкому сну, поправил галстук и вышел из спальни.       Утренний кофе, быстрый просмотр новостей и отъезд в офис компании. До обеда Минаков был занят под завязку, после чего его отпустили по предварительной договорённости. Пора было ехать за Златом, чтобы отвезти в аэропорт. На сей раз Мир планировал ехать на своей машине и плевать на пробки.       Злат ждал Мирослава возле подъезда, сидя на лавочке. Сумка стояла в ногах, а юноша, всунув в уши наушники, отдавался ритму мелодий, стараясь ни о чем не думать. Мальчишка всю ночь не мог уснуть. Его посещали разных глупые мысли. В итоге, вырубился под утро и проснулся почти в обед.       Как и ожидалось, Мирослава не было дома. А чего ещё ожидать? Златка подумал, что все бы отдал, лишь бы отмотать тот кусок с поцелуем назад и предотвратить его. Климов, пусть и уверял себя, что Мирослав уже не любит его, а сердце продолжало верить. Может быть, зря он себя накручивает?       Завидев мальчишку, Минаков покачал головой:       — Ты поел?       Юноша, заметив приближение Минакова, стянул наушники, поэтому услышал заданный вопрос. Златка старательно отвел взгляд в сторону.       — Нет. Мне на самолёте лететь. Стошнит, если что-нибудь съем.       — Так, а ты вообще лететь сможешь? — нахмурился Минаков. В конце концов, он же не изверг! Можно сдать билеты до начала регистрации и предъявить справку Злата, по которой он не сможет лететь. Авиакомпания выплатит стоимость и даже штраф не возьмёт.       — Смогу, — Злат с готовностью встал со скамейки и подхватил сумку. — Мы едем или так и будем болтать возле подъезда? — юноша хмуро взглянул на Минакова.       — Едем, — вздохнул Мир. — Не забудь в самолёте сим-карту поменять, — он обошёл машину и сел за руль.       Златка поджал губы и, закинув вещи на заднее сидение, залез в салон автомобиля, устроившись рядом с Миром. Снова сунув в уши капельки наушников, Златка включил музыку и уставился в окно, не желая ни о чем разговаривать. Минаков покосился на него, ещё раз вздохнул и завёл машину.       Ехали долго, пробки в Москве — вообще нечто запредельное. Мирослав постоянно посматривал на Злата, проверяя, не укачало ли его парня. А тот сидел с независимым видом и слушал музыку. Гордый какой…       Поток встречных машин был нескончаемым. Златка, откровенно говоря, потихоньку впадал в некую депрессию. Сейчас он сядет в самолет и улетит, оставив позади Москву и Мира… и то ощущение счастья, что каждый день наполняло жизнь Златки.       Массивное и по-своему красивое здание аэропорта в Домодедово встретило шумом людей и гулом самолётов с посадочной площадки. Мир припарковался на автостоянке, и Златка, забрав свою сумку, двинулся вперёд, не дожидаясь своего спутника. До отлета оставалось ещё полтора часа, и к стойке регистрации потихоньку подползала вереница людей.       Мирослав наблюдал за мальчишкой, не вмешиваясь и ни слова не говоря. Когда тот разобрался с регистрацией, багажом и досмотром у службы безопасности, Мир усадил его подле себя на сиденье и протянул стакан с мятным чаем, за которым специально поднялся в кафе. Златка боится летать, но напиток обладает успокаивающим действием и помогает расслабиться. Для себя Минаков купил кофе, как и всегда. Наушники Злат так и не вытащил, но Мир не настаивал. Он чуть придвинулся и положил ему руку на плечо, делая глоток из своего стакана.       Климов повел плечом, ненавязчиво скидывая с себя руку, но чай послушно пригубил, почти не ощущая вкуса.       «Не трогай меня. Не касайся меня. Не смотри и не говори, иначе я не сдержусь. Иначе как девчонка расплачусь и буду просить прощения за все свои пригрешения» — шептал про себя Златка, копаясь в телефоне, переключая музыку и просматривая новостные ленты, ничего почти не видя перед глазами.       Мирослав понял, что мальчишка не желает какого-либо контакта и поджал губы. Ну что за дитя… Они не увидятся два месяца. Вроде и немного, но можно было бы и теплее попрощаться. Мысленно махнув рукой на упёртого Злата, Мирослав откинулся на спинку сиденья и скучающим взглядом обводил окружающее пространство. До отлёта оставалось не более сорока минут. Можно было вообще уйти сейчас и ещё успеть вернуться на работу, Климов и без Мира сможет сесть на самолёт, но хотелось побыть рядом со своим парнем ещё немного, пусть и таким надутым, отчуждённым.       Уйдя в свои мысли, Минаков не заметил, как пролетело время. Объявили посадку и Мир погладил Злата по щеке, вынимая наушник:       — Рейс объявлен.       — Мир, на нас люди смотрят, — Златка отодвинул от себя ладонь Минакова.       Юноша встал с места и взглянул в сторону идущих на посадку людей. Закусив губу, повернулся к Миру и протянул ему руку для прощания.       — Мне правда пора. Спасибо за время, проведенное вместе.       — Никто не смотрит, все торопятся, — Мирослав нахмурился. Что-то Злат совсем заигрался в обиженку. Он взял протянутую руку и привлёк мальчишку к себе, нежно целуя в губы. — И это было самое лучшее время, запомни.       Златка вздрогнул от слов Мира и, поняв, что действительно с ним не увидится долгое время, приник к любимым губам страстным поцелуем, не обращая ни на кого внимания. Язык юноши скользнул в рот Минакова, прося ответить. Появился какой-то лучик надежды, что все страхи не оправданы и Златка сам себе все напридумывал. Он очень сильно любит Мира, до потери пульса. И расстаться с ним… нет худшей пытки.       Минаков неспешно отвечал на поцелуй, отвернув мальчишку от любопытных глаз, если таковые имелись. Со своими длинными волосами тот вполне мог сойти за девушку в объятиях кавалера. Но до них, по-прежнему, никому не было дела.       Оторвавшись от сладких губ, Мирослав пробормотал:       — Иди, малыш, тебе пора…       — Я люблю тебя, — и, не говоря больше не слова, Златка развернулся и направился в нужную сторону. Каникулы закончены. Пора возвращаться в реальность.       Мир проводил его неожиданно грустным взглядом и прошептал:       — И я тебя…