Чудесные мгновения юности

1 сентября.       Костя долго красовался перед зеркалом, поправляя то галстук, то края пиджака, смахивая с него не существующие пылинки. Минаков готовился к своему последнему школьному первому сентября. Скоро… совсем скоро начнётся новая жизнь.       Мама с самого утра восхищалась, как красиво выглядит её сын. Женщина щебетала о том, что хочет пойти на линейку, но с работы не получилось отпроситься, а ведь её мальчик… Дальше Костя слушать перестал. Его больше волновала встреча с Антоном. Наслушавшись от родителей кучи наставлений, юноша подхватил букет шикарных белоснежных лилий, и вышел из дома.       Солнце играло всеми цветами радуги в разбрызганных, словно чьей-то гигантской рукой, лужах на асфальте. Вчера прошёл последний летний дождик, оставив после себя чудесные воспоминания о проведенных каникулах.       Решив устроить Антону сюрприз, Костя зашёл в его подъезд и набрал сообщение:       «Я жду тебя внизу. Спускайся».       Загорский вылетел из лифта через пять минут после полученного сообщения и бросился на шею своему парню, с трудом удерживая приличный веник из роскошных гладиолусов.       — Костя! Доброе утро и с последним первым сентября! — протараторил он, целуя любимого.       Костя едва успел поймать рыжего мальчишку, чуть не уронив свой букет. Пришлось положить его на пол и вновь прильнуть к сладким губам Антона, обхватив его лицо ладонями.       — Привет, торопыга. И тебя с праздником, — разорвав поцелуй и смеясь. — Ты у меня красавец, чудесно выглядишь!       На Загорском были кремовые брюки и такая же жилетка, поверх чёрной шелковой рубашки. Блестящие туфли и тончайший золотистый шейный платок, повязанный в виде галстука, заправленного за жилет, довершали картину. В таком виде не то, что на первое сентября, на любой банкет-фуршет идти не стыдно.       Отросшие волосы вились по плечам, но макушку и виски Антон по-прежнему состригал, чтобы не мешали. Чёлка тоже была совсем короткой и ложилась на лоб крупными кольцами.       — Ты и сам, как супер-модель! — похвалил Антоха, с удовольствием разглядывая безупречного, как всегда, Минакова. — Ну что, идём?       — Только после Вас, — хохотнул Костя, подхватывая лилии и галантно открывая перед Антоном дверь.       Сегодня Минакову предстояло нести на плечах маленькую первоклашку и он очень волновался. Не удивительно, что время от времени юноша нервно поправлял на шее галстук. Антон хитро поглядывал на него, угадав причину волнения, и захихикал:       — Я надеюсь, она будет подъёмной, эта девочка!       — Антон! — возмущенно воскликнул Костя, засмеявшись. — Тебе только дай повод меня подразнить, а мне перед всей школой её нести.       — Я просто вспомнил ту девочку, из соседнего подъезда, крупную такую и рослую. Которая всё время смотрела на тебя обожающим взглядом. Ты тогда сказал, что сейчас дети быстро взрослеют, даже вон, десятилетняя уже об амурах думает, а я потом спросил, сколько ей. Так вот, ребёнку всего шесть, — усмехнулся Загорский. — Потому и надеюсь, что на твоё сильное плечо водрузят не подобного гиганта, а подберут что-то помельче. А то, так и растяжение заработать можно, — проворчал парень.       — Так ты беспокоишься за меня? — улыбнулся Минаков, взъерошивая свободной рукой рыжие кудряшки Загорского. — Не переживай, я у тебя сильный. Умудрялся же как-то пару раз потаскать тебя на руках, — подмигнул Костя, наблюдая, как на щеках Антона разливается приятный румянец.       — Как невесту, — буркнул Антон. — А я ж не она… Вот подарю тебе цветы, будешь знать! — отшутился Загорский.       — А ещё я жду обручального кольца, как дополнительный бонус к цветам, — подмигнул рыжику Костя, вновь поправляя галстук.       Двое парней подошли к школе. Лина Александровна собрала почти всех своих учеников в первой шеренге, как почетных выпускников. Народу было уже достаточно: везде играла музыка, девчонки стояли наряженные в фартучки с большими бантами на головах, а парни с напыщенными лицами старались скрыть волнение.       Завидев ребят, ЛинСанна радостно всплеснула руками и, приняв от Кости и Антона цветы, утащила Минакова в сторону, начав ему тараторить на ухо, что первыми в начале линейки выйдут первоклашки, и Костя должен быть как можно ближе к малышам, чтобы взять девочку, на которую укажет классная, на руки.       Костя офигел от количества информации. Почему сразу нельзя было познакомить с той, которую придётся нести?!       Антон в это время здоровался со всеми, отвечал на вопросы и принимал похвалу от девушек за свой внешний вид. За лето их интерес ничуть не уменьшился, а со стороны нынешних десятиклассниц даже возрос.       Светлана поздоровалась кивком и больше не смотрела в его сторону. Антон поёжился. После соревнований, прошедших в конце лета, она снова предложила ему встречаться, начать заново. Повторный отказ восприняла гораздо болезненней и со слезами. Зная, что такое может быть уловкой, Загорский не рискнул её успокаивать и переложил эту участь на Светину подругу, караулившую неподалёку. За что получил вслед, что он бесчувственный чурбан, и еще парочку непечатных фраз, на которые даже не обернулся.       Их с Костей лето протекало беззаботно и весело, позволяя наслаждаться всеми его благами: хорошей погодой, свободой от учёбы и очень часто — от родительского ока. Мама и отчим Антона всё же укатили на юг, к морю, но парень вынужден был остаться из-за усиленных тренировок перед соревнованиями. Зато эти две недели Загорский провёл вдвоём со своим парнем, когда тот практически переехал к нему.       Каждый день что-то вкусненькое из приготовленного Костей, неспешные беседы, кино и игры, прогулки и покупки, словно они — семейная пара, жаркие занятия любовью. Все прочие дни Антон так же проводил с Костей, но иногда уходил гулять с друзьями-одноклассниками, если Минаков был занят.       Ежеутренние пробежки стали своего рода ритуалом, без которого не начинался день. Сегодняшняя вылетела из графика из-за того, что накануне приехал Злат, отсутствовавший без малого месяц, и они утащили его в гости к Антону. Засиделись допоздна, разошлись ночью и естественно не выспались. Злат ещё даже не появился, лишь бы не опоздал… Костя сказал, что за ним надо присматривать, правда не объяснил конкретно причину.       Загорский написал сообщение Климову и отправил:       «Проснулся? Вовремя будешь? Не то Костя заставит тебя съесть принесённый тобою букет! =))»       Незамедлительно Антону пришёл ответ:       «По сторонам надо смотреть, рыжее недоразумение!»       И за спиной Антона возник Златка, произнося:       — Бу!       Юноша сегодня с утра заглянул в парикмахерскую к знакомому мастеру, чтобы тот подровнял его троечку на одной части головы и убрал часть длины на другой. Женщина долго охала и ахала, уговаривая Златку оставить пряди, отросшие ниже лопаток сантиметров на шесть. Юноша был не преклонен, поэтому сейчас его волосы были обстрижены чуть ниже плеч, что, к слову, ему шло. Юноша не стал отставать от друзей и тоже надел парадный костюм: рубашка бордового цвета, чёрные классические брюки со стрелками, идеально блестящие туфли, но вот галстук болтается на шее не повязанный, придавая Климову слегка небрежный вид.       — Ну, и где твой садист? Цветы, увы, я класснухе уже подарил. Чем ещё он мой рот может напичкать? — усмехнулся Златка.       — Раз нет цветов, значит, ничем, твой рот свободен, — фыркнул Загорский и потыкал себя пальцев в шейный платок. — Не хочешь завязать свою удавочку покрасивее?       — Не-е… Мне и так комфортно, — Златка выдавил ухмылку и попытался найти лучшего друга.       — У первоклашек, — подсказал Антон, проследив за его взглядом. — На плече понесёт одну из них.       — То-то я гляжу, у него рожа больно кислая, — хмыкнул Златка и, пихнув Антона в плечо, склонился к его уху: — Ну, что, последний год вместе? Или планируете дальнейшую совместную жизнь?       — Планируем, естественно, — оскорбился Антон. — А ты? Не расскажешь про свою Великую Любовь? Кто хоть это? Может ты к ней и летал в августе? — Загорский хитро прищурился и слегка ущипнул Злата за бок.       — А вот и не скажу, — Злат поморщился и сразу изменился в лице. — Нет никакой Великой Любви. Все было… Не так. Ладно, сейчас Костька уже понесет малую. А я пойду к ЛинСанне. Спросить кое-что надо, — и Климов быстренько слинял.       Загорский проводил его недоуменным взглядом и переключил внимание на Костю, который, как раз, подхватил на плечо махонькую девчушку и понёс вдоль торжественной линейки. Мелкая трясла колокольчиком в такт подпрыгивающим бантам на макушке.       Лицо Кости было строгим, каким-то непривычным, но очень красивым, Антон откровенно любовался им. Вскоре парень освободился от своей ноши, и Загорский тут же воспользовался моментом, прикоснуться к его руке.       — Ты лучше всех! — горячо прошептал он, борясь с желанием схватить Костю в охапку и накрыть его губы своими.       Минаков выдохнул и ослабил галстук на шее.       — Выступать на соревнованиях при многочисленной толпе и то легче, — Костя улыбнулся и взъерошил рыжие кудряшки Антона.       Директор, как всегда, прочитал лекцию, поздравил всех выпускников и первоклашек, после выступали завучи и классные руководители одиннадцатых. Ребята изнемогали стоять на солнце, поэтому многие начали откровенно скучать. Затем ЛинСанна волшебным способом извлекла откуда-то пакет и достала оттуда дары для маленьких первоклассников, раздав своим ученикам с повелением вручить блокнотики и ручки и, взяв за руки по двое малышей, отвести их в первый раз в их первый класс.       — Встретимся в классе, — шепнул Костя Антону на ухо, еле коснувшись губами кожи ушной раковины.       Минаков взял детские ладошки двух маленьких девочек, подарив им подарки, и повел в школу. Антон сделал то же самое и подхватив ручки малышей, зашагал в сторону крыльца. Сопроводив ребятню, он прошёл в свой класс и уселся на своё обычное место, рядом с Костей.       — Мы сегодня можем почти весь день провести вместе, родители на работе. — многозначительно улыбнулся он. — Я уже соскучился…       — Настолько сильно? — улыбнулся Костя, прищурившись.       Лина Александровна еще не пришла, явно что-то обсуждала в классной комнате с другими учителями. Антон украдкой оглянулся и чуть прижался к плечу Кости:       — Очень! Хочу тебя…       — Не провоцируй, — шепнул Костя и ущипнул рыжика за бедро. — Иначе я прямо сейчас затащу тебя в туалет, — глаза Минакова сверкнули полной серьезностью.       — О-о-ок, я потерплю до дома, — хихикнул Антоха. — В туалете не слишком удобно и чересчур хорошая акустика.       — И все-таки я бы поэкспериментировал, — засмеялся Костя. — Мне нравится слышать твои стоны, — Минаков подмигнул Антону, наблюдая, как на его щеках расплывается румянец, так ему идущий.       Когда закончились все школьные мероприятия, оба поспешили к Антону домой, отделавшись от предложения одноклассников погулять, как всегда, в Центре.       Проголодаться ребята не успели, но Загорский, скинув жилетку и шейный платок, прошёл на кухню, чтобы сделать чай и немного оттянуть сладостный момент. Он поставил на плиту чайник и достал две необычных кружки. Они были парными: одна белая, с чёрным рисунком, вторая чёрная с белым.       Незадолго до своего Дня рождения, Загорский грохнул любимую ёмкость и расстроился — эту кружку он привёз из Хельсинки и она ему очень нравилась. Костя, видя его огорчение, погладил по плечу и подарил на праздник этот парный комплект. Белая предназначалась Антону, чёрную Костя определил для себя. С тех пор, находясь в гостях у Антона, они всегда пили только из этих кружек. Загорскому нравилась подобная сентиментальность и это только подчёркивало их маленькую тайну.       Контрастность цветов так же стала символичной, для обоих. На День рождения Кости, который был через четыре дня после Антохиного, парень вручил любимому рубашку-поло с коротким рукавом и пуговицами у ворота. Чёрные и белые широкие полосы располагались асимметрично, принимая неправильные геометрические фигуры. Ткань плотно облегала Костину фигуру и подчёркивала все её достоинства.       Празднества отмечали по-разному: Костя встретил свой День рождения дома, в семейном кругу, пригласив лишь Антона (Злат был в отъезде, но звонил поздравить, как и Мирослав), а Антону родители устроили пикник за городом, с шашлыками и разными закусками, куда позвали Костю.       Вечером отчим отвёз их домой, а сам подхватил Елену Сергеевну под локоток и отбыл на какое-то мероприятие к друзьям, у которых юбилей совпал с днюхой пасынка. Вернулись только следующим вечером, невольно предоставив парням целую кучу времени, чтобы провести его с максимальным удовольствием. Всю ночь те занимались любовью, заснув только под утро.       Пробуждение тоже ознаменовалось сладкими стонами и жаркими ласками. Лишь во второй половине дня, когда позвонили родители Кости, он ушёл домой на слегка подгибающихся ногах и блаженной улыбкой на лице, оставив Антона в состоянии наивысшего счастья.       Чайник вскипел, Загорский заварил ароматный напиток и обернулся к Косте:       — Хочешь чего-нибудь к чаю?       — Если есть, то шоколад. Я ужасно соскучился по сладкому, — усмехнулся Костя и, подойдя со спины к Антону, обнял его и чмокнул в щеку. — Твоих родителей точно не будет дома?       — Точно, вернутся не раньше девяти, — улыбнулся Антон и потёрся о его пах ягодицами. — Шоколад в холодильнике, — он сделал бёдрами плавную восьмёрку.       — Маленький соблазнитель, — Костя сильней прижался к попке любимого и, куснув его за мочку уха, полез в холодильник, доставая молочный шоколад. Распечатал и разломил на кусочки, выкладывая плитку на стол, прямо в обёртке. — Кстати, видел сегодня у Златки странный напульсник. Не помню, чтобы вчера он его надевал.       — Не надевал, — отозвался Антон, наливая чай в кружки. — Напульсник классный, но к сегодняшнему виду вообще не в кассу. А вот ко вчерашнему, с этими драными джинсами в цепочках и майке в разрезах, самое оно. Ну и развратно же он выглядел, а? — Загорский покачал головой. — Лишь бы только в качалку так не пришёл, не то его там… — и не договорив, фыркнул.       — Он уже давно напрашивается на приключения. Его зад и внешность привлекают слишком много внимания, — расхохотался Костя. Подхватив маленький квадратик шоколада, Минаков подошел к Антону и, приобняв его одной рукой за талию, поднес к губам кусочек. — Хочешь? — шальная улыбка расползлась на лице юноши.       Антон лизнул шоколад и обхватил его губами, вместе с пальцами Кости; слегка пососал и отстранился, медленно пережёвывая сладость. Облизнул губы, игриво глядя на своего парня и расстегнул пуговку на рубашке.       — Мне кажется, что такими темпами мы до спальни не доберемся, — хрипло прошептал Костя, расстегивая вторую пуговку. Ладони юноши прошлись нежным прикосновением по спине рыжика и вытащили из брюк рубашку. Пальцы ловко забрались под мягкую ткань, ласково массируя кожу. — Если я тебя сейчас поцелую, то это будет так же сладко, как то угощение, что ты сейчас съел? — Минаков приблизился к губам Антона, заглядывая в его зеленые глаза.       — Ещё слаще… — прошептал Антон и провёл кончиком языка по нижней губе Кости, одновременно пробегая пальцами по оставшимся пуговицам. Рубашка распахнулась и соскользнула с плеч.       Минаков провел пальцами по бокам Антона, чуть сжав. Ладонь поползла вверх по стройному телу, доходя до груди и сжимая затвердевающий сосок. Костя улыбнулся, слушая в ответ тихий стон и чувствуя, как участилось дыхание рыжика.       — Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? — выдохнул юноша, очерчивая контуры губ любимого.       — Безумно… — хрипло ответил тот и потянулся к Косте.       Костя с тихим стоном прижался к Антону, жадно впиваясь поцелуем. Рот чуть приоткрылся и впустил в себя язык рыжика, когда тот ловко перехватил инициативу, решив поиграть. Минаков улыбнулся сквозь поцелуй и позволил мальчишке вести, а сам в это время сжал ладонями упругие ягодицы и потерся пахом о ширинку Загорского, ощущая внушительный стояк.       Разорвав поцелуй, Костя чмокнул Антона в лоб и, взяв свою кружку, с невинным видом сел за стол, отхлебывая жидкость. Хитро покосившись на раскрасневшегося Загорского, юноша широко улыбнулся и запихнул в рот начавшую подтаивать шоколадку.       Антон возмущённо фыркнул, но тут же загадочно улыбнулся. Взяв один шоколадный кусочек, парень облизал его, глядя в глаза Минакову, и провёл по соску, оставляя на твёрдой горошинке сладкую субстанцию. Положив кусочек в рот, медленно обсосал пальцы и взялся за ремень брюк, неспешно расстёгивая его.       Вжикнула молния и ловкие пальцы расстегнули пуговицу. Повернувшись спиной к Косте, Антон расставил ноги, чуть оттопырил ягодицы и спустил вниз брюки вместе с бельём. Переступил с ноги на ногу, освобождаясь от одежды, и снова застыл в той же позе, опираясь ладонями о стол и боком поглядывая на Минакова.       Костя чуть не подавился ароматным напитком, пока наблюдал, что вытворяет его рыжий мальчишка. О, Боже, эта соблазнительная спина, переходящая в округлый зад! Минаков сглотнул, коснувшись ладонью своего паха.       — Ах, ты, маленький рыжий чертенок! — возмутился Костя и, подойдя к Антону, вжался в него стояком, что можно было явно ощутить сквозь ткань брюк. — И что теперь с этим делать? Я могу разложить тебя прямо на столе.       Губы коснулись лопаток, очаровательной шеи и оставили на ней яркую отметину. Ладони лихорадочно огладили бедра юноши, прижимая к себе. Разве есть на свете человек, желанней Антона Загорского?       Антон чуть прогнулся в спине, давая к телу больший доступ. Ему нравилось дразнить своего парня, зная, что тот не устоит. Он просунул руку назад и на ощупь расстегнул Косте ширинку:       — Я готов принять тебя и здесь, любимый… Но за смазкой и резинками, всё равно, придётся идти в мою комнату, — мурлыкнул он.       Костя быстро скинул с себя рубашку в ворох одежды на полу и, укусив Антона за плечо, шмыгнул в его спальню, где пошарил в тумбочке и нашел на привычном месте упаковку презервативов и смазку. Пальцы мелко дрожали, пока юноша отрывал один плоский квадратик средства контрацепции.       Вернувшись на кухню, Костя вновь вернулся к Антону и перетянул его к кухонному столу, убрав с него все лишнее. Усадив мальчишку попой на столешницу, Минаков впился в губы Антона, лаская их, моля открыться и подчиниться.       — Как ты хочешь, чтобы я взял тебя? — Костя прошелся поцелуями по скулам любимого, целуя в щеку, едва касаясь кожи.       — Сзади, глубоко, — тяжело дыша ответил Антон. — Сразу, без подготовки, я за всё время и так хорошо растянут.       — Как скажешь, — не своим голосом рыкнул Костя и стянул Антона вниз.       Резко развернув рыжика, Минаков пригвоздил его к столу, заставив распластаться и вцепиться пальцами в самый край. Не удержавшись, склонился и укусил Антона за ягодицу, зализав местечко.       Брюки и нижнее белье полетели куда-то в сторону. Нашарив на полу презерватив, Костя раскатал резинку по члену и, тщательно полив смазкой, провел несколько раз по плоти. Антон представлял собой прекрасную развратную картину, и не поддаться страсти казалось сущим грехом.       Загорский выжидательно выпятил зад, и Костя одним плавным движением вошел в упругое тело до упора, громко застонав. Перед глазами замелькали черные точки, а пальцы судорожно вцепились в бедра любимого, стискивая кожу до синяков. Антон охнул и подался назад, плотнее прижимаясь к паху Минакова. Медлить Костя не стал и сразу начал с приличной скорости, буквально вколачиваясь в горячую глубину. Загорский стонал, едва переводя дыхание и исступлённо шептал:       — Ещё, ещё!..       Три дня, целых три дня у них не было чёртова секса, когда приходилось удовлетворять себя в душе, одной рукой охаживая ствол, а другой лаская дырочку в попке. Однажды вкусив прелести анального секса, Антон уже не представлял, как он раньше без этого жил. Даже, когда Костя ласкал его ртом, пальцы любимого всегда были внутри, поглаживая, массируя. Невероятное наслаждение!       Возбуждение уже не просто нарастало, оно зашкаливало, рвалось наружу, словно ураган, и наконец, выплеснулось криком, сладостным стоном и влагой в ладонь.       В последний раз сжав в руках Антона, Костя излился вслед за ним, чуть не рухнув от накативших эмоций. Пришлось отодвинуться, и стянуть презерватив. Скрутив его в узел, Костя нахмурился и, найдя салфетки на кухонной тумбе, тщательно спрятал использованную вещь, затем выкинул ее в урну. Вернувшись к Антону, Минаков подхватил его расслабленное тело и понес в спальню. Загорский вовсе не был легким, приходилось напрягать мышцы, но особого дискомфорта Костя не испытывал.       — Знаешь, а у меня уже в привычку входит, тебя таскать, — Костя чмокнул любимого в губы и уложил на постель. — Давай принесу мокрое полотенце и оботру тебя? Не хочу время на душ тратить. — Костя улыбнулся и склонился над плавающим в своих мыслях Антоном.       — Ага, давай… — едва выговаривая слова, откликнулся Загорский. — Ещё бы неплохо вещи с кухни принести и… У меня рука в сперме, — он хихикнул.       Костя с готовностью кивнул и исчез из спальни. Собрав вещи на кухне, Минаков аккуратно их сложил и отнес в комнату к Антону. В ванной юноша взял полотенце, смочил его теплой водой, и вернулся к рыжику. Усевшись рядышком, взял его руку, начиная вытирать семенную жидкость.       — Устал? У нас давно не было секса, — Костя провел слегка сжал пальцы любимого, заглядывая в его разморенное от удовольствия лицо.       — Устал, но не настолько, чтобы не повторить, — хитро прищурился Антон. — Хочу тебя ртом. И снова в попу. Я вообще везде тебя хочу! — он чуть поиграл пальцами мошонкой Кости.       — Эй, — хохотнул Костя и, отложив полотенце, залез на кровать, по-хозяйски раздвигая ноги Антона и устраиваясь между ними всем телом. — А ты стал жаден до ласк. У нас еще есть время, успеем и ртом, и попой, — Минаков не сдержался и захохотал, ткнувшись носом в рыжие кудри любимого мальчишки. — А кто-то раньше сопротивлялся моим чувствам. Признайся, ты и представить когда-то не мог, как это — заниматься сексом с мужчиной. Но теперь… Я люблю тебя, рыжик. И тоже хочу тебя. Всего. Без остатка. Всегда.       — Тебе нельзя сопротивляться, это вредно для здоровья, — фыркнул Антон и с нежностью добавил. — Я тоже тебя люблю. И хочу отдаваться полностью. И… Может уже начнём? — он поёрзал бёдрами.       — Как прикажете, мой принц, — ухмыльнулся Минаков и заскользил губами вниз, начиная с притягательных губ любовника.       Поцелуи на шее, страстное ласкание напряженных сосков и благодарный стон в ответ. Костя гладил, пощипывал, покусывал каждый миллиметр кожи возлюбленного, добираясь до паха. Антон был уже наполовину готов. Подув на головку, освобожденную от крайней плоти, Костя слизнул выступившую каплю смазки, по кругу обводя нежное и чувствительное местечко.       — Ммм… — отозвался Антон. — Да, так, любимый, — он пошире развёл ноги и попросил: — И туда… пальчиками…       Костя тут же выполнил просьбу. Пальцы скользнули по промежности, еще влажной от смазки. Привычно растягивая стенки, Минаков взял полностью член в рот, посасывая его и помогая свободной рукой. Ритм был медленный, неторопливый. Задачей Кости стало довести Антона до оргазма губами и стимуляцией чувствительной точки внутри.       Антон млел и плавился от ласк. Полузакрыв глаза, он тихо постанывал и лихорадочно облизывал губы. Костя всегда доводил его до умопомрачения своей неспешностью, и тем слаще было получать разрядку. Они оба не уставали от долгого процесса, пока удовлетворяли друг друга.       Поначалу Костя был немного консервативным, но под влиянием Загорского, с удовольствием пускался в различные эксперименты. Вот и теперь в рыжей голове созрела очередная идея, как получить ещё больше, попробовав кое-что новенькое.       Сколько всё это продолжалось, Антон не зал, но чувствовал, что уже на грани. Дыхание стало рваным, стоны хриплыми, в каждой клеточке тела ощущалось напряжение. Член ощутимо пульсировал, готовый низвергнуться в желанные губы.       Костя ласкал член Антона, то почти до самого конца выпуская из плена рта, то вновь завладевая плотью. Сам получая искреннее наслаждение от своих действий, парень возбудился ни на шутку. Пальцы продолжали ритмично двигаться в теле Антона. Минаков ощутил скорую разрядку партнёра, поэтому еще сильней замедлил темп, не давая ему кончить. Антон протестующе хныкнул и толкнулся ему в губы:       — Ну, пожалуйста, Костенька, я не могу больше…       Минаков увеличил темп, сжав член Антона у основания, чтобы затем быстро задвигал пальцами по всему стволу. Лаская простату мальчишки, Костя хитро глянул на своего любовника, доводя его до пика. Загорский протяжно застонал, выплескиваясь во влажную глубину рта и без сил повалился на подушку. Краем глаза он следил, как Костя спокойно проглатывает и облизывает безумно чувствительную головку от остатков.       — Ты, как всегда, вкусный, — Костя облизнулся, поцеловав Антона в лобок, прикусил выпирающую тазовую косточку и лег рядом, любуясь своим мальчиком.       Минаков так еще и не кончил, но его это не смутило. Он поглаживал член, осматривая Загорского с головы до ног, чувствуя, что скоро сам достигнет желаемой разрядки.       Антон привстал и заметив манипуляции любимого, тут же отобрал пальму первенства, переворачиваясь и сползая вниз. Теперь была его очередь дарить наслаждение. Но перед этим парень озвучил мысль, пришедшую в голову:       — Костя, я хочу купить игрушку в секс-шопе, — заявил он ни мало не смущаясь и поглаживая внутреннюю сторону бедра Минакова.       — Тебе не достаточно меня? — удивился Костя, приподнимаясь на локтях и недоуменно глядя в лицо любимому, чуть хмурясь.       — Мне тебя с переизбытком! — возразил Антон, посмеиваясь. — Но такая штучка очень поможет, когда твои пальцы далеко… Или заняты чем-то ещё, — он лукаво закусил губу. — Это ведь удобно: вставил, включил нужную скорость и наслаждаешься. И рука не устаёт! — фыркнул парень, но тут же смутился.       — С каких пор ты стал таким развратным? — усмехнулся Костя, облизнув губы, ожидая, когда Антон приступит к главному действию. — Но я не против, если ты этого хочешь. И мне нравится эта… новая черта в тебе.       — Можешь и на себе испытать, — мурлыкнул Антон и приник к его паху, вбирая ртом плоть.       Комната снова наполнилась стонами, вздохами и причмокивающими звуками. Антон брал глубоко, почти заглатывая — этому он научился в середине лета и стремился развивать практику. В такие моменты Костя почти кричал от кайфа и это жутко заводило. Не смотря на недавнюю разрядку, в паху снова стало горячо и рука машинально потянулась приласкать там.       «Надо попробовать позу шестьдесят девять» — мелькнула мысль. — «Надеюсь, Костя меня не убьёт за идею…»