Противостояние разума

      - Прошу поприветствовать нового преподавателя Защиты от Темных искусств, - директор знакомила студентов с новым преподавателем – профессором Ли.       Невысокий коренастый мужчина поднялся со стула и кивнул ребятам. Его волосы были коротко подстрижены, а мантия бирюзового цвета была немного великовата в плечах и висела бесформенным мешком. Он выглядел нелепо в этом ярком костюме, и смешки студентов разнеслись по залу.       - Также он декан факультета Гриффиндор, прошу любить и жаловать, - мягко произнесла МакГонагалл. - Я решила ввести новый предмет в школьную программу, вашей физподготовкой займется Виктор Крам.       Молодой преподаватель не кивнул, не помахал рукой, а просто стоял и смотрел на каждый стол. Гермиону затрясло от отвращения, девушка ненавидела любые физические нагрузки.       «Неужели мне придётся переживать из-за этого предмета?»       «Переживай лучше, как ты опозоришься перед этим красавчиком».       Крам сел и опустил притупленный взгляд в свою тарелку.       - Желаю терпения, профессор, – напутственно закончила директор церемонию, и множество блюд тут же появились на столах факультетов.       - Я уже знаю, кого он будет оставлять на дополнительные занятия после уроков, – укоризненно произнес Рон, глядя на Гермиону.       - Ты вот что сейчас хотел этим сказать, Рональд? – сухо спросила девушка. - Что я совсем немощная?       Рыжий уже с набитым ртом недоверчиво посмотрел на нее.       - Нет, - ответил он, не прожевав до конца, - чтобы уединиться с тобой.       Гермиона поджала губы, сидя напротив Рона за столом, и пнула его ногу.       - Что?! – возмутился Уизли и посмотрел на Гарри, ища поддержки; тот лишь качнул головой.       Ему совершенно не хотелось лезть в их разборки, поэтому он игнорировал друзей, тихонько переговариваясь с Джинни насчет тренировок команды Гриффиндор по квиддичу, и что в этом году они обязаны его выиграть.       После пиршества МакГонагалл снова встала за стойку. Ее черная мантия подчеркивала безупречную осанку, полы юбки тяжелыми волнами лежали у ног.       - Старосты, подойдите к своим деканам и возьмите пароли для прохода в гостиную, после проводите туда студентов ваших факультетов, – сказала директор, – а за расписанием приходите к Западной башне, Гермиона Блэк и Драко Малфой выдадут его вам.       Мгновение шокирующей тишины оглушило Гермиону. Она затаила дыхание, боясь привлечь внимание слишком громкими вдохами. Каждый из студентов пялился в немом ступоре на неё. Девушку затошнило, снова подступила паника, сердце стучало где-то в горле, душа своим бешеным ритмом.       Зал взорвался перешептыванием и шокирующими предположениями одно хуже другого. Гермиона смотрела в свою тарелку, доедать перехотелось.       «Я новость номер один. Какой ужас».       «Что нам делать? Мне это тоже совершенно не нравится. Ты еще больше ныть начнешь, чем раньше».       «Помолчи, и так тошно».       Рон с лязгом кинул вилку на стол и, не мигая, смотрел на Гермиону. Он хотел, чтобы она увидела и почувствовала всю его боль, недовольство и зависть, чтобы она поняла, как он чувствует себя среди знаменитых друзей и попыталась исправить ситуацию.       «Я говорила, он недалекий. Каким образом тебе исправить свое происхождение?»       «Он требует всегда невозможного от меня, и поэтому я не могу быть с ним».       Гарри приобнял девушку за плечи, чуть прижал к себе и, заглядывая в глаза, сказал:       - Все будет хорошо. Я помогу тебе с этим справиться.       Девушка бросил взгляд на Виктора. Он, задумавшись, смотрел сквозь девушку, отпивая из кубка. Его заполнили неприятные мысли, о чем свидетельствовал хмурый взгляд, напряженная осанка и сжатый кулак левой руки.       Гермиона решила, что ей пора уже уходить. Переволновавшись, она нечаянно наступила на свою мантию и практически упала, успев переставить вовремя другую ногу.       - Увидимся завтра, – бросила смущенно парням и с гордо поднятой головой покинула зал.       Только рядом со статуей, ведущей в Западную башню, Гермиона поняла, что пароля не знает.       «Так, без паники, просто подождем кого-нибудь».       «Типа Малфоя».       «Типа директора МакГонагалл».       Девушка облокотилась об стену. На своих плечах она ощущала тяжесть буквально всей вселенной. Она не знала, за какую проблему ей браться в первую очередь. Что в приоритете?       Она съехала по стене и села на холодный каменный пол, даже не задумываясь о простуде и переживая более серьезные проблемы.       «Ты за лето должна была приготовиться к такому. Чем ты занималась всё то время, которое тебе давал Сириус?»       Гермиона опустила голову под давлением мыслей, паника дышала ей в затылок.       «С таким успехом всю эту историю можно было провернуть еще месяц назад, но нет же, тебе захотелось оттянуть неизбежное, как в ситуации с Роном».       Девушка простонала в ответ своим мыслям. Она села по-турецки, облокотив болеющую голову о руку, со стороны казалось, она равнодушна к окружающему, что ей скучно, но в голове царила паника.       «У нас всего три проблемы».       «Не с проблем я планировала начать этот учебный год».       «Без нытья давай. Первая: мы - Блэк».       «Вторая – Рон».       «И третья – Крам».       - Так-так, всю жизнь я и все мои родственники считали магглорожденных шарлатанами и ничтожествами…       «Четыре. Четыре грёбаных проблемы».       Гермиона не стала реагировать никак на появление Малфоя.       - В конечном итоге, – продолжил парень, - в последний год моя мама благодаря тебе решила, что все не так безнадёжно, и что же получается? Наша дражайшая спасительница, урожденная магглами, доказывающая каждый раз, что она лучше многих настоящих волшебников – чистокровная наследница семьи темных волшебников.       - Малфой, – скучающе произнесла Гермиона, - мне как-то все равно на твои мысли и догадки, просто помолчи.       - Аристократы в любом случае узнали бы, если бы он женился, – невозмутимо продолжал Драко, - вывод один: ты - его дочь.       «Жена? О, Мерлин бородатый, вероятно, все решили, что я вышла за Сириуса замуж».       «Они все сумасшедшие, раз подумали так. Хотя Сириус неплохой мужчина, почему нет?»       «Фу… Прекрати».       - Грейнджер, - Малфой пнул ее. - Эй.       «Что?!»       - Ты больной ублюдок! Чего ноги свои распускаешь?! – подняла, наконец, взгляд на блондинистую змею.       - Сестренка, ты вообще меня слушала? – насмехаясь, спросил Малфой.       Гермиона поднялась с пола, отряхнула мантию.       «Как же он меня раздражает, вырвать ему волосы, что ли, все».       «Минут через пять придут старосты, расписание где?»       Малфой облокотился о стену и насвистывал заунывную песню. Его мантия струилась черным, лишь белый воротник и змеиный галстук выделялись на фоне. Руки в карманах, глаза горели отстраненным огоньком, будто не он, а кто-то другой наблюдал за девушкой.       «Мне кажется, нам надо бежать, он окончательно…»       «…свихнулся».       «Ну… я другое слово подобрала».       Гермиона отошла к противоположной стене и полностью скопировала его позу.       - Итак, – протянула она, – что с тобой, Малфой? Были какие-то сильные потрясения в жизни?       Стало так тихо, просто удушающее тихо. Гермиона не на шутку встревожилась, сжав в кармане волшебную палочку.       Девушка была напряжена, как струна, ожидая отразить атаку. Это мгновение длилось бесконечно. Лицо парня осветила добродушная милая улыбка, глаза заискрились недобрым огоньком.       - Будь аккуратнее в своих замечаниях, грязнокровка, – грубый, веющий смертью голос никак не мог соответствовать этой милой мордашке.       «Я схожу с ума».       «Уже давно, если ты не заметила».       Кожа Малфоя была нездорового серого цвета, волосы коротко сострижены, хотя в Косом переулке они были зализаны, как и раньше. А сейчас просто сбриты.       «У него, наверно, был нервный срыв».       «Почему ты так решила? Состриг, молодец».       «Он псих, беги, Гермиона, отсюда».       «Все мы психи, я вообще стою и сама с собой разговариваю».       Девушка тяжело вздохнула, раздраженно откинула волосы за спину и убрала челку с глаз.       - Что, Малфой, - Гермионе не хотелось уступать ему, на лбу выступил пот, сердце заколотилось, - папочка не разрешал подстригаться?       Взгляды столкнулись. Секунда. Малфой прожигал, Гермиона почувствовала, как холодок прошелся по позвоночнику. Две секунды. Девушку затрясло.       «Зачем я его довожу? Ведь ничего не произойдет, только воздух зря сотрясаем».       «Нам нужно на кого-то выплеснуть агрессию».       Три секунды. Две натянутые струны.       - Так, я надеюсь, здесь ничего запретного не намечается? – пространство прорезал сухой голос директора.       Гермиона тут же отвела взгляд и обратилась к бывшему декану:       - Нет, конечно, мы просто обсуждали, кто с какой стороны займет спальню, директор.       МакГонагалл посмотрела на Гермиону укоризненным взглядом, и девушке сразу стало плохо.       «О нет, я разочаровала МакГонагалл».       «Да, и за это тебя исключат, иди, собирай пожитки».       - Я решила сама раздать расписания, все слишком напряжены сегодня, - строгий голос директора так и оседал в подкорке. - Вот ваши, и я надеюсь на сотрудничество с вами, – Минерва пронзила взглядом каждого, и сухие тонкие руки протянули свертки пергамента. Старосты быстро взяли их и положили в карманы. - Мне не нужна враждебность, как в этих стенах, так и за пределами, подумайте, почему именно вас я выбрала, а не кого-то другого. Спокойной ночи.       Развернувшись, директор исчезла в темноте коридора.       - Тепло камина, - произнес Малфой; статуя опустилась, открывая проход в стене.       «Этот индюк знал пароль изначально и молчал!»       Гермиона первая прошла через арку; оглядевшись, она отметила, что гостиная чуть меньше гриффиндорской, а в остальном ее точная копия. Девушка направилась к правой лестнице; чемоданы, стоящие в центре комнаты, Гермиона решила занести завтра, сейчас она просто взяла ручную сумку с пижамой и ванными принадлежностями и направилась к себе.       «Мне нужна тишина и покой». ***       Малфой сел на диван перед камином. Огонь откидывал размеренный танец теней на пол, а поленья тихо потрескивали, успокаивая парня.       Драко, как и многие его сверстники, был обеспокоен будущим, он с детства мечтал быть знаменитым, отец требовал от него только лучших результатов, требовал все то, что парень не мог дать. Уверенность в отличных знаниях школьной программы пошатнула какая-то грязнокровка. Подался в спорт, надеясь утереть нос очкастой выскочке - и тут неудача. После каждого провала Малфой-старший наказывал своего сына, но результата это не дало. Сейчас он прославлен, записан в историю, и что дальше? Страдания, бесчестье, ущербность своего положения. Драко держал на своих плечах позор отца. Этот кошмар никогда не закончится, поколение за поколением они будут носить клеймо «убийца».       Эти мысли убивали в Драко всякие надежды на счастливое будущее. На то безмятежное препровождение времени, которое ему планировали с детства. Вот он политик в своей стране, через год-другой выходит на международную политическую арену, а затем и вовсе до тридцати лет становится министром и правит волшебным миром Британии. А что теперь? Ничего. Пусто. Любимчик, мальчик, который выжил, воплотит все его мечты и стремления, а Малфой останется для всех трусливым белым хорьком.       От этих тяжелых мыслей парень совсем обессилел, они не давали ему покоя на протяжении всего времени после падения Темного Лорда. А смерть отца и вовсе добила бедного паренька. Он о Люциусе и вовсе боялся думать, его подсознание всячески огораживалось от этих воспоминаний, от той боли, что пережил, от того кошмара, что он испытал во время казни.       Но по ночам потухшие наполненные скорбью и ужасом глаза отца снились ему, доводя до нервных срывов. Сегодняшняя ночь не была исключением, только уже не Люциус был мертв, а самому Драко смерть дышала в затылок. Он проснулся от безумного крика, с паникой в мыслях, не понимая, что с ним и где он. Зеркало отражало то безумие и весь тот ужас, что чувствовал во сне. Его отросшие до плеч волосы, некогда идеально причесанные, сейчас были взлохмачены, запутаны и торчали во все стороны, совсем как у него в Азкабане. Драко затрясло, слезы отчаяния и страха потекли по щекам. Он категорически отказывался быть похожим на отца, как морально, так и физически. Малфой схватил ножницы и с панической яростью стал состригать белесые волосы как можно короче, получив короткие беспорядочные «пеньки». Он презирал и стыдился своего сходства с тем, кто привел всю их семью в упадок, с тем, кто опозорил их. Отец заставлял его быть тем, кем он не желал становиться, называя его ничтожным трусливым клопом. Тошнота, отвращение подкатили к горлу мальчика. Если бы он мог пойти против отца, не боясь его осуждения, то Драко сделал бы это еще на шестом курсе.       За завтраком, стремясь не напугать, Нарцисса медленно подошла к сыну и предложила аккуратно подстричь его. Длинные тонкие холодные пальцы матери, скользящие по коже его головы, окончательно успокоили Драко, до этого он боролся за себя и за неё. Но сейчас реальность настигла парня, он смог защитить ту, которая на протяжении всего этого периода оберегала и защищала его. Драко был горд тем, что спас мать и совершенно не жалел о гибели своего отца.       Но сегодня вечером Гермиона задела то, что он пытался прятать, задела ту тему, которую все обходили стороной. И как она это сделала? Играючи. Надменно. Малфоя привел в ярость тот факт, что она так безжалостна с ним, когда для всего мира Гермиона Грейнджер – чуткая, прекрасная крестная фея.       «Лживая сука. Вот кто она».       Драко так и заснул, откинувшись в расслабленной позе на спинку дивана в гостиной старост. Вспоминая легкие прикосновения материнских рук и ее успокаивающее напевание.       В это время Гермиона терзала себя мыслями о Роне. Она считала, что он взбесится и придумает кучу нелепых и глупых обвинений. Девушка готовила себя к тому, что должна принять все это с достоинством, с гордостью, присущей только настоящей гриффиндорке.       «Знаешь, а боишься сейчас как настоящая слизеринка».       «Слизеринцы - великие волшебники, не порочь дом Салазара, ты, мелкая поганка».       «Отлично. Теперь и моя шизофрения настроена против меня».       Гермиона стояла возле окна. Под лунным светом она видела зеркальную гладь озера и невольные воспоминания о Турнире Трех Волшебников нахлынули на нее.       «Почему тогда мне не понравился Крам? Он ведь такой чуткий, добрый, хоть и казался высокомерным и жестоким. А на деле он неуверенный в себе и милый».       «Согласна. Он прекрасная кандидатура для продолжения семьи Блэк. Силен. Эгоистичен. Жесток. Знает темные искусства…»       Резкий стук в окно прервал нескончаемую болтовню внутреннего голоса. Гермиона испуганно втянула воздух и в мгновение ока направила палочку на свою домашнюю сову.       - Груша, ты напугала меня, – девушка в спешке открыла окно, молодая сова влетела в комнату и села на прикроватную тумбочку, вытянула лапку с письмом.       Сириус писал о том, что пора дать официальное объявления их статусам, и что Гермиона сама должна решить, какой газете и какое интервью она хочет дать.       «…Да, дорогая моя дочь, для меня это так же ненавистно, как и для тебя, но чем мы быстрее со всем этим разберемся, тем быстрее от нас отстанут.       Твой отец, Сириус.       P.S. Как прошел твой первый день в школе? Всё ли хорошо у тебя? Жду скорого ответа».       - Вот черт, - обреченность положения так и скользила в голосе девушки, – еще этот общественный бред положительно не скажется на нашем расставании с Роном.       «Он все соки попил из тебя. Ты боишься лишнее движение сделать, слово сказать, только чтобы твой Рональд стал счастливее. Для этого нужно быть еще большим дураком, чем он сам».       «Какая же ты мерзкая стерва».       Прогремел оглушающий смех.       «Моя дорогая Гермиона, это ты стерва. Я же в твоей голове».