Предвыборная гонка

      Пятница началась неладно, словно все боги разом прокляли Картмана. Сначала у него не зазвонил будильник, и он проспал. Потом сгорели его тосты, и он остался без завтрака. А под самый конец, уже по дороге в офис, у его авто пробило шину, поэтому ему пришлось добираться на такси, а машина на буксире проследовала в автомастерскую.       – Твой рейтинг снова упал. Привет, кстати, – первое, что услышал Эрик, войдя в офис, где у кофейного автомата его встретил Стэн.       – И тебе того же, – зло фыркнул Картман, взяв свой стаканчик. – Где мой ассистент, почему я должен пить это растворимое дерьмо?       Картман злился. Он не помнил имени своего ассистента, но хорошо знал, что у него были скобки: безобразные, ужасные металлические проволоки на зубах. Он так сильно рассердился, что в порыве злости слишком сильно махнул стаканчиком, не учтя, что это кофе не из кафетерия и на стаканчике нет крышечки. Все содержимое вылилось на его белую рубашку.       Стэн заржал, увидев пятна кофе на безупречно чистой, дорогой рубашке шефа. Эрик еще больше рассвирепел и швырнул стаканчик в стенку, а сам направился на нижний этаж, где был душ для работников офиса. Там же хранились одноразовые рубашки – они были сделаны из ужасной некачественной ткани, похожей на бумагу, и выглядели так, словно в них кто-то уже ходил года три. Они не шли ни в какое сравнение с той рубашкой от Армани, которую пришлось снять Картману.       – Ненавижу этот день, – он посмотрел на часы: тринадцатое число, мало того, пятница. – Просто с ума сойти от счастья.       Покорившись судьбе, Картман двинулся на верхний этаж, где был его кабинет. Там он снова встретил Стэна.       – Угадай, кто звонил, – с улыбкой сказал брюнет.       – Не будь ребенком.       – Звонил Кенни, договаривался о совместном интервью на одном из каналов.       Картман был заметно удивлен. Он, конечно, понял, что совместное интервью будет не с Кенни, а с кандидатом, на которого тот работает.       – Когда именно и где будет съемка?       – Здесь недалеко, на 25-й улице, – Стэн посмотрел на часы. – Это утренний прайм-тайм, ты уже опаздываешь.       Картман быстро покинул свой офис. Зачем он вообще сюда приехал? Проклятая пятница, все портит. Опять такси – его машина еще не вернулась после замены шин.       В невысокое здание телеканала он вошел, как герой: на этот раз Кайл сам искал с ним встречи, а это не может не радовать. Впервые за месяц гонки рыжий проявил в нем какую-то заинтересованность.       Эфир уже шел. За длинным столом на фоне синей стены сидели двое ведущих и Кайл – тот находился слева от них и что-то рассказывал, поправляя очки и не глядя в камеру.       – Поэтому вы будете голосовать против этого закона? – спросил ведущий, видимо, подытожив сказанное ранее.       – Более того, я даже не позволю внести этот законопроект на повестку дня, – опять этот твердый и холодный тон, который Картман так ненавидел, но слушал бы снова и снова. – Расширение полномочий никогда не приводило ни к чему хорошему. А тем более – создание еще одной должности. Спикером Верхней палаты должен оставаться вице-президент. Недопустимо создавать новую должность спикера Сената – у нас уже есть временный председатель, а это то же самое.       – Вынужден с этим не согласиться, – сказал Картман, выходя из-за кулис. Он не выдержал необходимости молча стоять и ждать рекламной паузы, поэтому уже сейчас решил вмешаться в прямой эфир. Хотя у него еще даже не было микрофона, Эрик вышел на съемочную площадку и направился к ведущему. Там он сначала поздоровался с присутствующей дамой, затем – с ведущим и на десерт оставил еврея. Кайл, как того требовал этикет, поднялся, чтобы пожать руку своему конкуренту, но не проявил желания по традиции обнять его. Поэтому, хоть Картман его и обнял, объятия длились недолго и без реакции со стороны Кайла, у которого, даже когда он оказался прижатым к груди Эрика, не шевельнулась ни одна мышца на лице.       – Ого, – прокомментировал ведущий, глядя на двух кандидатов.       – Доброе утро, – улыбнулся Картман, садясь рядом с рыжим. – Простите за такое наглое вмешательство, но я не мог так просто слушать чушь, которую несет кандидат от демократов. Он что, не знает, что вице-президент – это первый человек, который замещает президента? Поэтому он должен выполнять свою основную функцию, а не участвовать в заседаниях. Я, конечно, не хочу сократить его полномочия, просто считаю, что у этого должностного лица чересчур много обязанностей.       – Уважаемый мистер Картман, – сказал Кайл, взглянув на него. Демократ безупречно умел выдерживать взгляд противника, не отводя глаз ни на секунду. – Если я не ошибаюсь, именно ваш комитет предложил этот закон.       – Я уже говорил, что официально не состоял в комитетах. В них могут состоять только члены Палаты представителей, а я был заместителем, – твердо ответил Картман, даже не улыбаясь своей привычной улыбкой, словно копировал поведение Кайла. Это у него не выходило, потому что на его лице отражалось слишком много эмоций. Он хмурил брови и даже говорил с нажимом, будто едва сдерживался.       – Имя Колина Бартона вам не знакомо? – начал свой очередное нападение Кайл. – Именно от его имени внесен данный законопроект, и именно с этим человеком вы сотрудничали в комитетах. Вы были его правой рукой, даже ваша подпись на его документах имела силу.       Он вытащил из портфеля несколько листов формата А4.       – Вот посмотрите. Это – протокол Совета комитета. Вы заменяли Бартона и вместо него подписались под рядом скандальных законов, таких как: создание новой должности спикера, увеличение срока полномочий сенатора, увеличение зарплаты сенаторам и главный закон, – Кайл положил четыре листа перед Эриком, хотя тому и не нужно было читать то, что он сам и написал, – закон об амнистии и судах, самый скандальный из всей четверки. Он предусматривал полную власть сенатора над прокурорами своего штата, вплоть до их назначения и увольнения. Вы хоть представляете, насколько это серьезно нарушает Конституцию? Государство строится на наличии трех веток власти, не подчинённых друг другу – вы даже лекцию недавно читали по этой теме.       Картман молчал, сдерживаясь из последних сил. Корчить из себя ледяного было очень трудно. Уголок его губ подергивался, Эрику хотелось высказать все, что кипело внутри: эту злость, эту ненависть. Откуда демократ все знает? Где он нашел эти законы? Комитетом рассматривались тысячи законопроектов, они согласовывались не в один день, он что, перечитывал тысячи страниц, чтобы найти эти четыре иглы в стоге сена? А главное, откуда он знает о его договоренности с Бартоном?       – Зрителям, наверное, стоит объяснить, если они не поняли, – продолжил Кайл, видя, что реплики оппонента не последует. – Наше законодательство работает таким образом, что, если закон был принят старым съездом и касается работы сенаторов, то он вступит в действие только для нового съезда – то есть, для того, на который мы с мистером Картманом сейчас баллотируемся. Если бы он тогда внес эти законопроекты, то они вступили бы в действие только после новых выборов.       – Это очень интересно, – сказал ведущий, – но наш блок подошел к концу, поэтому через две минуты вас ждут свежие новости с Кортом Лорки, не переключайте.       Прозвучал сигнал, который оповещал об окончании эфира. Ведущие поднялись, чтобы еще раз пожать руки гостям.       – Вы прекрасно справились, хотя эти ваши последние слова, мистер Брофловски, скорее похожи на расследование. Но было интересно.       – Спасибо, – ответил Кайл и отправился за кулисы. Ему не стоило даже оборачиваться, чтобы убедиться, что за ним идут следом.       Они опять оказались на стоянке, хотя на этот раз у Картмана не было машины, ведь он приехал на такси. Кайл как будто догадался, что его оппонент сегодня без транспорта, и предложил подвезти его.       – Садитесь в машину, нам нужно поговорить.       На лице Эрика расцвела самоуверенная улыбка, как будто это он контролировал ситуацию, хотя на самом деле он радовался уже и тому, что рыжий вообще проявил желание с ним разговаривать. Поэтому он, не раздумывая, сел в машину.       Это был тот самый белый Мерседес, за которым Картман когда-то следил, только теперь он в нем ехал. Эрик снова улыбнулся. Сначала он пошел за рыжим, чтобы в очередной раз поссориться, а главное, выяснить, откуда тот знает о Бартоне, но сейчас решил оставить это на потом и просто наслаждаться тем недолгим временем, которое он может провести наедине с евреем.       – Кайл, куда ты меня везешь? – улыбнулся Эрик, повернувшись к рыжему и глядя на него в упор. – В лес, чтобы там изнасиловать и убить?       Кайл молчал и делал вид, что не слышит, даже радио включил погромче, чтобы иметь оправдание.       – Сегодня в эфире я ничего не сказал, потому что решил в последний раз дать тебе шанс. Я мог уничтожить тебя прямо в студии. Поверь, я знаю уже достаточно, но я хороший, поэтому... – Картман улыбнулся и вынул два листа с уже хорошо известным Кайлу договором, – одна твоя подпись, и я забуду все, что знаю.       Кайл молчал, внимательно следя за дорогой.       – Игнорируешь? Ну хорошо, увидим, как отреагирует твой Баттерс, когда его фотография будет во всех газетах с подписью «Любовник кандидата». Или «Подстилка кандидата» – это будет зависеть от издания и его главного редактора.       Кайл искоса взглянул на своего собеседника, но больше никакой реакции слова Эрика у него не вызвали.       – Ты похож на куклу, у которой не осталось ни одной человеческой эмоции, – озвучил свои мысли Картман, хотя сперва не собирался этого говорить. – Может мне стоит тебя так называть – куколка?       Картман засмеялся, а Кайл только громко выдохнул, остановив машину.       Они приехали за город. Вдоль главного шоссе строили новый мост, огромное сооружение из металла и бетона. Стройка затянулась, потому что деньги на завершение работ еще не выделили, и мост просто перекрыли во избежание аварийных ситуаций. В радиусе километра от него не было заметно никаких признаков жизни, так как все машины двигались в объезд.       – Ого, ты точно планируешь меня изнасиловать, – засмеялся Картман, выходя из машины и осмотрев пустынное место. – Спешу тебя огорчить, но тот, кого изнасилуют, будешь ты...       Картман не успел договорить. Кайл обошел машину, стремительно приблизился и, поравнявшись с ним, изо всех силы ударил его по лицу. Эрик упал на землю, испачкав свой дорогой костюм.       – Вот этого я никак не ожидал, – сказал Картман и подвигал нижней челюстью, чтобы проверить, не сломала ли ее эта, как он выразился, куколка.       Кайл по-прежнему оставался холодным с виду, хотя и сжимал кулаки. Однако нанести следующий удар не рискнул: теперь Картман был начеку, а оказаться зажатым этим великаном не хотелось.       – Вы что вчера забыли у меня дома? – громко спросил он, отойдя на шаг, потому что скала, которую звали Эрик Картман, уже становилась на ноги и угрожающе нависала над ним.       – Ооо, мой визит не прошел незамеченным, – улыбнулся Эрик. С правой стороны, куда так удачно попал Кайл, у него кровоточили десны, это придавало ему действительно угрожающий вид и делало похожим на маньяка. С кровью на зубах, в ужасной рубашке, которую еще в студии заметил Кайл, он был абсолютно не похож на себя.       Картман ждал хоть какой-то эмоции от своего конкурента. Ему хватило бы даже и того, чтобы тот чихнул, только чтобы не видеть это застывшее на его лице равнодушное выражение.       – Что вы сказали Баттерсу Стотчу? – строго спросил Кайл. Его хваленая дипломатия никуда не делась даже сейчас, когда была неуместна.       – Педрила услышал всю правду... – Картман опять не договорил, получив новый удар в ту же скулу. Правда, на этот раз рыжий ударил слабее: первый удар был нанесен с разбега, а этот только заставил голову противника дернуться в сторону.       – Не смейте оскорблять его, – сказал Кайл. И снова никаких эмоций. Складывалось такое впечатление, что злость выражало только его тело, а лицо было отключено от передачи чувств.       – Угрозы из твоих уст звучат смешно, куколка, – снова улыбнулся Картман и сплюнул кровь на асфальт. Он впервые назвал Кайла кличкой, которую придумал только что, поэтому ждал бурной реакции или хотя бы еще одного удара, но Кайл пропустил все это мимо ушей.       – Вы ведете себя настолько низко, что это не к лицу кандидату в Сенат США. Вы врываетесь в мой дом, пренебрегая четвертой поправкой – вы же политик, в конце концов!       – Нет, Кайл, прежде всего я мужчина, а уж потом политик, – Эрик приблизился к рыжему. Он уже изучил его повадки: тот хоть и отступает назад, но не сразу, чтобы это не выглядело как побег. Поэтому у него была пара секунд.       – Что вы сказали Баттерсу? – повторил Кайл, подняв на него свой холодный и уравновешенный взгляд. Он не отступил, просто стоял и смотрел, ни на секунду не разрывая зрительный контакт. Тех, кто мог выдержать тяжелый взгляд Картмана, можно было пересчитать по пальцам, а Кайлу это легко удавалось, что бесило Эрика еще больше.       – На что ты готов пойти, чтобы узнать, о чем мы говорили с Баттерсом? Наша беседа была довольно познавательна, он рассказал мне все.       Кайл молчал, а Картману было что сказать. Теперь настала его очередь показывать свою осведомленность. Он продолжил:       – Например, он рассказал, что вы встречаетесь десять лет. С ума сойти можно, ты половину своей жизни был педиком.       – Я хочу знать, что вы ему сказали, а не то, что он сказал вам, – равнодушно произнес Кайл.       – Я сказал ему правду, – с улыбкой ответил Картман. – Если хочешь узнать больше, тогда... – он снова достал два листа договора, которые носил с собой. – Одна закорючка, и я ласковый, послушный и расскажу все, что тебя интересует.       – Я уже сказал, что думаю насчет этого.       – Но это было до того, как я посетил Баттерса. У меня на руках не было таких весомых аргументов, как сейчас. Что же я сказал или сделал, о чем твой парень не хочет рассказать тебе? В каком же ты отчаянии, раз пришел ко мне?       Картман сделал шаг вперед, приблизившись к Кайлу почти вплотную. Тот сразу же отступил, хотя взгляда не отвел.       – Твой парень чуть не кончил, когда я предложил трахнуть его. Видать, его чувства ко мне до сих пор не прошли, – Картман понизил голос и говорил почти шепотом, словно создавая интимную атмосферу. – Признайся, ты боишься этого, – сладко произнес он, смакуя свое преимущество, – боишься, что на самом деле он любит меня. Я его первая любовь, такие вещи не забываются.       Картман снова хотел приблизиться, но Кайл предугадал его намерения и еще немного отступил, хотя его лицо по-прежнему было хладнокровным.       – Вы слишком высокого о себе мнения. Ваша персона абсолютно неинтересна ни ему, ни кому-либо еще, – ответил он.       – Хочешь проверить? Тогда давай поспорим, что он не откажет мне, когда я предложу его трахнуть, – самоуверенно сказал Картман. Он, наконец-то, нашел ту слабину Кайла, которую так долго искал в его политической деятельности или в программе, а оказалось, она совсем в другом.       – Спорить? Нам что, по десять лет? Ведите себя более достойно.       – Ну перестань говорить так, словно мы на дебатах, – устало, но в то же время с оттенком умиления сказал Картман. Кайл словно не мог по-другому, и ему это даже начинало нравиться. – Подпиши соглашение, и я оставлю Баттерса в покое. Я не буду даже приближаться к нему, и он снова будет твоим. Как и в первый раз, ты подберешь то, что я выбросил на свалку.       Картман улыбнулся, ожидая волны злости и еще один удар, но Кайл был непреклонен.       – У меня есть другое предложение: ваш компромат взамен на мой, – деловым тоном ответил Кайл. Он даже такой интимный вопрос хотел перевести в политическое русло.       – Нет, Кайл, у меня нет времени ждать, пока ты обнародуешь свои доказательства моей двойной игры. Скоро наступят выборы, тогда наш договор аннулируется, а это меня не устраивает.       – Когда мы обнародуем компроматы, договор и так аннулируется, ибо взятые нами на себя обязательства не будут соблюдены.       «Блин, еврей умный, нужно быть более осмотрительным», – подумал Картман.       – Тогда мы оба проиграем. А так у нас обоих есть шанс избежать позора на всю страну. Подпиши, – сказал он.       – Мистер Картман, ваш договор, составленный за пять минут, настолько юридически неправилен, что мой вам совет: сожгите его, или я действительно его подпишу, и тогда вы попадете в свой же капкан, – Кайл говорил максимально дипломатично. Он даже впервые взял договор в руки, пробежал взглядом по строкам и снова вручил его автору. – Там ни слова не сказано о том, что у меня есть на вас компромат. Если я пересплю с вами, этот договор наложит на вас уголовную ответственность за разглашение, в то время как я смогу спокойно публиковать все, что у меня на вас есть.       Картман был удивлен тем, что Кайл даже о сексе может говорить таким тоном, словно это в порядке регламента. Тот продолжал:       – Я предлагаю вам составить новый договор, где мы, как обе стороны, выступали бы на равных условиях. То есть, никто из нас не имел бы права разглашать любую информацию, а также вмешиваться в личную жизнь.       – Мне безразлично, выкладывай весь свой компромат хоть сейчас, – уверенно ответил Картман, снова протянув ему бумагу. – Подписывай.       Кайл молчал, видимо, просчитывая в уме все возможные лазейки, чтобы уклониться от исполнения обязательств. Эрик решил пойти своими последними козырями, которые оставил на потом.       – Может, ты настолько сентиментален, что не хочешь впервые подставить мне свою задницу? – с издевкой произнес он. – Честно говоря, я был удивлен, узнав, что ты актив. На самом деле я ставил на Баттерса. Да, он мне и это рассказал. Рассказал о ваших первых ночах и о том, как называл тебя моим именем. Сказал, что часто меня вспоминает и даже хотел позвонить. А вспомни, как он улыбался при виде меня! Я готов поспорить, что он редко так улыбается. Тебе стоит побеспокоиться.       Во взгляде Кайла будто бы что-то мелькнуло – знакомая искорка ненависти. Картман, казалось, чувствовал запах этого отвратительного чувства, которое сейчас излучал Кайл. Все-таки он добился своего, и рыжий снова его презирал, хотя по-прежнему этого не показывал.       – Ну, что молчишь? Ты настолько уверен в Баттерсе? Десять лет вместе – это солидно, но боюсь, этого мало, – и Картман достал из рукава последнего туза, протянув Кайлу телефон с включенным видео.       Да, он все вчера снимал: и то, как он зажал Баттерса в кресле, и то, как предлагал ему секс, а тот что-то не очень спешил сопротивляться. Как Эрик шептал в самые губы Баттерса, а Баттерс только простонал его имя и ни разу даже не попытался оттолкнуть его, ни разу не вспомнил своего парня.       И вот это произошло: рука еврея дернулась, он отвел взгляд. Его лицо перестало быть таким отрешенным, и на нем появились первые признаки растерянности.       Кайл снова ударил Картмана. На этот раз удар был еще слабее. Он развернулся, чтобы убежать отсюда. Это слишком даже для него: картина, где Картман нависает над его Баттерсом, надолго въелась в память, она, словно бумеранг, будет возвращаться к нему снова и снова.       – Нет, Кайл, ты никуда не пойдешь, – Картман схватил еврея за руки и развернул к себе. Он хотел вдоволь налюбоваться теми небольшими проявлениями эмоций, что появились на его лице, но рыжий уже успел взять себя в руки. Теперь он смотрел серьезно и сдержанно, хотя перед глазами у него стояла все та же сцена, увиденная на экране телефона Эрика. – Если бы не твой звонок, мы бы точно трахнулись. Ты сам видел: Баттерс был не против. Как считаешь, он...       Он замер с открытым ртом, словно разучившись разговаривать, когда увидел, как Кайл берет из его рук листки и вынимает ручку из внутреннего кармана пиджака. С тем же ледяным лицом, но с отчаянием в глазах, еврей, как на стол,положил документы Картману на грудь и поставил на них свою подпись.       Эрик чувствовал кожей каждое движение ручки Кайла, но ему до сих пор не верилось. Он опустил глаза, чтобы убедиться, что это правда, и увидел ужасную рубашку, которую до сих пор не поменял, и листы бумаги с двумя подписями.       – Теперь вы оставите меня в покое? – сказал Кайл, пряча ручку, и швырнул бумаги прямо Картману в лицо. Два листа плавно опустились на землю у ног еврея, и он стал ждать, пока Эрик поднимет их. Тот неотрывно следил за листами, но не спешил наклоняться. Тогда рыжий занес ногу над одним из листов, и у Картмана сработал рефлекс – он ринулся спасать такие ценные бумаги. Но, уже сидя у ног Кайла, он понял, что поспешил, и поднял глаза, взглянув на него снизу вверх. Это было непривычно. Однако тот не дал ему себя рассмотреть. Он заехал коленом прямо Эрику в нос и, развернувшись, ушел.       – До вечера, сладкий, – засмеялся Картман, придерживая рукой нос. Машина Кайла резко развернулась и двинулась с места. – Какой ты у меня темпераментный, – Эрик встал на ноги. – Мне, наверное, очень понравится пялить тебя, как сучку.       Через некоторое время Картман понял, что он в паре десятков километров от города, а до ближнего шоссе, на котором есть движение, идти километров десять. К тому же он никак не мог найти свой телефон, чтобы вызвать такси. До него дошло, что это место был выбрано специально: Кайл все просчитал.       Хотя одного еврей точно не учел. Картман поднял с земли два листка с ровной подписью Кайла и улыбнулся.