Предвыборная гонка

      Ключи от дома Картмана лежали в кармане, не давая сконцентрироваться. Он знал, что это ловушка, но ничего не мог с собой поделать. Кайл вынул их и положил на стол. Это были те самые ключи, что Картман оставил, когда забрал его документы. Кайл не знал, настоящие ли они и смогут ли что-то открыть, но перспектива обыскать дом своего конкурента манила, она была словно запретный плод, такой опасный и сладкий.       Кайл отвел взгляд, стараясь забыть о таком открытом искушении. Потерянные документы, конечно, были бесценны, потому что для их нахождения понадобилась куча усилий, разрешений от банков, нелегальных схем, особенно на Кипре, а еще недели тщательного анализа каждой суммы, на что он со своей командой потратил еще пару месяцев. И сейчас все это нужно было делать заново, включая распечатки из банка, получить которые во второй раз было почти нереально. Документы были очень важными, и Кайл обязательно их вернет. Но сколько всего он может найти в доме Картмана! «Новая власть» – эти два слова стали для него настоящим философским камнем. Он искал все, что связано с этим движением, но не нашел ни одного официального документа, где упоминалось бы о нем. Он пошел бы на все ради одного такого доказательства.       – Жаннет, свяжи меня с Кенни, – сказал Кайл секретарше, которая через секунду соединила его с помощником.       – Где сейчас Картман? – сразу же спросил у него Кайл.       – Дает интервью на втором канале.       Кайл включил телевизор. И действительно: довольная улыбка Картмана мелькала на экране.       – И долго он будет в эфире? – спросил Кайл, потому что обычно они получали не очень много эфирного времени.       – Это развлекательное шоу, здесь нет таких блоков, как в политических передачах, поэтому – до конца, примерно час, – ответил Кенни. Он любил это шоу и никогда его не пропускал, так что уже знал о местоположении Картмана. – Хочешь присоединиться к эфиру? К сожалению, так не получится.       – Нет, спасибо, это все, что я хотел узнать, – поспешно попрощался Кайл, собирая вещи.       Один час. Этого ему вполне хватит. Он будет следить за эфиром, чтобы точно знать, когда Картман освободится, и в тот же момент покинуть дом.       Так быстро свою машину демократ еще никогда не гнал. Ему казалось, что телешоу вот-вот кончится, а он так ничего и не успеет. Кайл утешал себя тем, что еще не было даже первого рекламного блока, а в таких шоу их обычно три. Когда он добрался до дома Картмана, первый блок как раз запустили. Кайл, свернув с главной дороги, припарковал свою машину подальше от дома. К воротам пришлось идти пешком, но зато так он был застрахован: если Картман вернется, Кайл мог незаметно уйти через задний ход, и тот даже не заметил бы, что кто-то был в его доме.       У самых ворот Кайл остановился. Он смотрел трансляцию на телефоне и ожидал, пока закончится реклама, чтобы не заходить в дом, не убедившись, что Картман до сих пор в студии, на другом конце города.       Реклама закончилась, и камера сразу же обратилась к гостям, среди которых по-прежнему сияла улыбка Эрика.       Выдохнув с облегчением, Кайл ввел код. В пятницу он краем глаза увидел, как его набирает Картман и ему не составило труда запомнить шесть цифр.       По пути ко входной двери Кайл заглянул в окно, а потом еще и позвонил в звонок: мало ли что, вдруг в доме кто-то есть. В доме было тихо, поэтому он воспользовался ключом, и тот подошел. Оглядываясь, словно вор, демократ несмело вошел и убедился, что дом пуст. Даже автоматический свет, как в прошлый раз, не зажегся. Это было только на руку Кайлу. Было достаточно светло, хотя солнце уже садилось и в дом проникали его угрожающе красные лучи. От этого становилось жутковато.       Кайл посмотрел на экран телефона: Картман был в студии. Надо было спешить.       Дом был большим: два этажа (да еще цокольный), более десяти комнат, четыре гардеробные. Хорошо, что Кайл когда-то изучал декларацию Картмана и видел план его дома. Рабочий кабинет был на втором этаже. Поднявшись по стеклянной лестнице, он оказался в коридоре. Тут ему приходилось бывать не впервой: даже в пятницу, когда он сказал, что идет принимать душ, то осмотрел пару комнат, хоть кабинета и не нашел. Осматривая все комнаты по очереди, Кайл наконец оказался там, где нужно – в комнате с огромными окнами во всю стену, возле которых стояли стеллажи с книгами и бумагами, а также большой стол и черный кожаный диван. Кабинет как раз окнами выходил на обрыв, поэтому можно было любоваться прекрасным видом на весь город и на солнце, которое уже наполовину скрылось за горизонтом, заливая все красным, будто кровавым, цветом. Кайл снова взглянул на телефон: уже запустили второй блок рекламы, причем как-то слишком скоро. Времени было мало.       Кайл прошел в кабинет и быстрой походкой направился к столу. В нем начал просыпаться страх. Если бы кабинет был на первом этаже, рыжий бы так не паниковал, а тут он как в ловушке: другой лестницы, кроме парадной, нету, а высота обрыва за окном – более двадцати метров. Появись Эрик неожиданно, Кайл не сможет быстро и незаметно покинуть дом.       Дойдя до стола, он вдруг застыл, парализованный страхом: за спиной послышался шорох, а затем – звук захлопнувшей двери и поворот ключа.       – Ну наконец, а то я уже заждался, – сказал знакомый голос.       Кайл до сих пор находился в ступоре, его сердце колотилось так, что казалось, будто оно сейчас выпрыгнет из груди. Он опустил взгляд на экран телефона в своей руке, на котором был Картман, сидящий в студии телеканала.       Позади него раздались шаги, и Кайл почувствовал дыхание на своей шее.       – О, ты смотришь телешоу с моим участием, это так приятно, – прозвучало у Кайла над самым ухом. Еврей стоял, не в состоянии пошевелиться, и Картман этим сразу же воспользовался, плавно стянув с плеч Кайла пиджак и бросив его под ноги.       – Это так предсказуемо с твоей стороны. Я знал, что ты не упустишь шанса прийти сюда, но не войдешь в мой дом, не убедившись, что меня в нем нет. Потому я и записал этот эфир. И ты не подвел, ты здесь, – прошептал он, а потом наклонился и поцеловал Кайла в шею, сразу почувствовав на коже неприятный вкус.       – Кайл, куколка, ты что, пользуешься тональным кремом? – усмехнувшись, спросил Картман, вытирая шею парня, на котором, действительно, была тонна косметики, скрывающей засосы.       Почувствовав этот поцелуй, Кайл будто очнулся и резко вырвался из рук Картмана, разворачиваясь к нему и глядя прямо в глаза. Да, это действительно Картман. В красном свете заката он был похож на дьявола, хотя, возможно, Кайлу просто так показалось: он настолько испугался, что сейчас конкурент казался ему еще страшнее. Ему вдруг захотелось убежать куда-нибудь подальше: он давно уже так никого не боялся.       – Отпустите меня, – сказал Кайл, не сумев скрыть этот страх, который просочился в его интонацию.       – Я тебя не держу, – ответил Картман, разводя руки в стороны и делая шаг вперед.       – Откройте дверь, – попросил Кайл с еще большим страхом в голосе. Он и сам не мог объяснить, что его так пугало. С этой улыбкой Эрик был похож на маньяка, который заманил свою жертву в ловушку.       – Тебе страшно, малыш? – издевательским тоном, словно маленькому ребенку, сказал Картман. – Иди ко мне, я тебя утешу.       Последнее слово Картман сказал так коварно и хитро, что Кайл не выдержал и с ужасом рванулся к двери, но его перехватили и сжали чужие руки.       – Куда же ты, Кайл? Ты только что пришел и сразу убегаешь? Нехорошо, – с этими словами Картман швырнул Кайла на черный кожаный диван и навис сверху. Из заднего кармана он вынял складной нож и раскрыл его. Лезвие в полумраке блестнуло красным цветом. Кайл широко раскрытыми от испуга глазами глядел на Эрика, уже не осознавая реальности, которая казалась ему кошмаром.       – Кайл, какой же ты сейчас хороший без твоей напыщенности, вот такой, настоящий, – Картман провел лезвием по лицу Кайла, не раня его, а только касаясь холодным металлом. – Не волнуйся, я ничего тебе не сделаю, – спокойно сказал он и убрал нож, а затем добавил с хитрой улыбкой, – не сделаю того, чего раньше не делал.       Он расстегнул ширинку и достал свой член, подойдя к Кайлу вплотную. Тот продолжал сидеть на диване, поэтому ему было хорошо видно достоинство конкурента.       – Возьми его в рот, куколка, – скомандовал Картман, снова сверкнув ножом в темноте. Холодное лезвие уперлось в горло еврея, и тот отшатнулся, в панике глядя Картману в глаза. Тот коварно улыбнулся и стащил Кайла с дивана на пол, а затем схватил его за волосы, поставив на колени, и потянул на себя, так что лицо Кайла оказалось прижатым к его промежности. Кайл поморщился, чувствуя жар от органа мужчины и холод металла на своей коже: нож скользнул по его шее, опять не порезав, только запугивая.       – Давай, куколка, не заставляй меня ждать. Сосать тебе точно не впервой, поэтому смелее.       Картман крепко держал Кайла за волосы, не позволяя тому сбежать.       – Сейчас же отпустите меня, иначе я обращусь в полицию, – воскликнул Кайл, который действительно считал, что его конкурент сошел с ума.       – Не обратишься, – улыбнулся Картман, делая первый порез на плече Кайла.       – Вы больной? Отпустите меня! – закричал Кайл, заколотив кулаками по коленям противника.       Картману, видно, это надоело, и он сам решил все сделать. Одной рукой взяв свой член, а второй продолжая держать Кайла за волосы, он провел головкой по крепко сжатым губам еврея. Член уже налился кровью и сочился смазкой. Кайла затошнило, когда он почувствовал, как прозрачная жидкость стекает по его губам. Но еще хуже был запах – запах Картмана, такой интенсивный и ни на что не похожий.       – Ты заставляешь меня приступить к радикальным средствам, еврейчик, – сказал Картман, на некоторое время приостановив попытки насильно впихнуть свой член в рот Кайлу. Рыжий не успел ничего осознать, как вдруг его голова оказалась запрокинутой назад, и следующее, что он увидел – это вспышка телефона.       – Замечательная фотография. Я думаю, Баттерсу понравится: его парень на коленях, и в его щеку упирается чужой стояк. Добавите это фото к вашему семейному альбому, – радостно произнес Картман, демонстрируя фотографию Кайлу.       Рыжий устало закрыл глаза. И снова этот шантаж, и снова Баттерс. Казалось, Картман знал только одно уязвимое место еврея и постоянно бил именно туда. А может, это и есть его единственное слабое место...       Не открывая глаз, Кайл двумя ладонями обхватил член Картмана, легко провел ими по всей его длине.       – О да! – простонал Картман, немного ослабляя хватку, но не убирая руки с головы Кайла.       На глаза Кайла набежали слезы. Ему хотелось кричать от бессилия и от этого уже испытанного раздирающего ощущения измены. Чтобы не расплакаться в голос, рыжий подался вперед и обхватил член губами, поглаживая языком головку. Это было самое отвратительное: она вся была в смазке. Кайл не выдержал и сплюнул, не желая пробовать Эрика на вкус. Потом станет проще, ведь он не раз делал это с Баттерсом, а с ним было действительно сложно.       Кайл полностью взял член Эрика в рот. Он прекрасно умел это делать и двигался настолько умело, что Эрик стонал во весь голос, запрокинув голову. Он даже не двигал бедрами навстречу, как всегда с Лили, здесь это было не нужно: Кайл был настолько профи, что просто не хотелось ему мешать. Мало того, что рыжий не жалел горла и принимал член целиком, так еще и делал это в самом быстром темпе и при этом вытворял языком такое, что просто ноги подкашивались.       – О господи, еврей, – стонал Картман, который, казалось, сейчас кончит, хотя не прошло и двух минут. Это стало бы для него позором, поэтому он отдернул еврея за волосы и посмотрел в его затуманенные глаза. Слюна стекала по подбородку Кайла, его губы были такими красными и опухшими, что Картман не выдержал, тоже опустился на колени и потянулся к этим соблазнительным губам. Но Кайл тут же отвернулся. Еще не хватало, чтобы его целовали. Это единственное, что он оставит только для Баттерса. Эрик быстро нашел замену губам, и страстно впился в шею еврея, оставляя на ней еще один засос.       – Перестань! – крикнул Кайл, стараясь оттолкнуть присосавшегося Картмана. – Перестань оставлять свои метки на том, что тебе не принадлежит!       Кайл не стал скрывать своих мыслей: пусть знает, что все это время он думает о своем любимом и, несмотря ни на что, остается собственностью Баттерса.       – Вот как, – хитро улыбнулся Картман и одним рывком разорвал на две части рубашку Кайла. Это ввергло Кайла в шок. Он попытался сорваться с места и убежать, но Картман повалил его, все так же стоящего на коленях, вниз лицом на сиденье дивана. Он продолжил избавлять Кайла от одежды, на этот раз не порвав, а просто резко стянув с него штаны с боксерами.       – Кайл, с таким талантом отсасывать ты просто не можешь принадлежать кому-то одному. Ты должен стать общественным достоянием, – потешался Картман, гладя зад еврея. – Я уже молчу о твоей заднице. С такими данными тебе нужно сниматься в порнухе, – говоря это, он терся своим членом о ягодицы Кайла, сжимая его между ними. – Скажи, Кайл, как ты можешь быть таким двуличным? Днем говорить такие умные слова, а вечером этим же ртом так прекрасно отсасывать? Как можно быть и гением и проституткой одновременно?       Может, Кайл что-нибудь и ответил бы на это, но ему не дали этого сделать. Эрик ворвался в тело рыжего без подготовки, хоть и со смазкой. Кайл закричал – такой боли он еще не испытывал, казалось, его раздирало изнутри. Картман ненадолго покинул его тело, а потом Кайл почувствовал, как в него засовывают тюбик смазки и надавив, выдавливают содержимое прямо внутрь. А затем – снова рывок, на это раз более плавно, благодаря изобилию смазки. Картман навалился на еврея и начал двигаться в нем с максимальной скоростью, а тот после первого вскрика уже не скрывался и стонал, впиваясь ногтями в черную кожу дивана под собой.       Картман поменял угол и начал двигаться немного вправо, отчего Кайл не выдержал и изогнулся, громко застонав. Он так резко запрокинул голову, что ударился затылком о нос нависающего над ним Картмана, который зашипел от боли и начал еще резче двигаться в рыжем, чтобы отомстить ему за боль.       Эрик больше не потешался и громко дышал, прижавшись лбом к плечу рыжего. Ему было настолько хорошо, что только после особенно громкого крика Кайла он вспомнил об одной важной детали. Он опустил руки, поглаживая живот еврея и опускаясь все ниже и ниже к промежности, и вот, наконец, у того снова стоял, причем так, что казалось, будто Кайл сейчас кончит. Картману это понравилось. Он вышел из рыжего, повернув его лицом к себе и заглядывая в глаза. Тот снова не дал себя поцеловать, поэтому Эрику пришлось довольствоваться его ухом.       Потом он подхватил демократа, закинув его ноги себе на бедра и поднялся вместе с ним. Кайлу пришлось обхватить Эрика руками, чтобы не упасть, и тот поднес еврея к рабочему столу, уложил и сразу же вошел, не дав ему опомниться. Те же быстрые движения, только теперь на столе – Кайл стонал, уже не стесняясь и не сдерживая себя, даже когда оказался лицом к партнеру. Он изгибался, сминая бумаги под собой, и просто не выдержал, когда рука Картмана легла на его член и начала дрочить. Полностью потеряв над собой контроль, он рывком приподнялся навстречу Эрику, впившись своими пальцами в его плечи и громко застонав прямо у него над ухом. Тот сразу же кончил, прижимая к себе рыжего так крепко, что казалось, у него треснут ребра. Кайл кончил вслед за ним и, обмякнув, упал на стол.       Картман вышел из тела рыжего, сел в кресло, поискал в брюках сигареты и закурил. Он снова проиграл и не довел еврея до оргазма раньше себя.       Кайл лежал на столе, чувствуя себя грязным. Было отвратительно даже взглянуть на себя в зеркало. Он не знал, что ему делать дальше. Как он будет смотреть в глаза Баттерсу, как сможет заниматься с ним любовью, словно ничего и не случилось? Как сможет ходить на работу, есть, спать, вообще жить, если секс с Картманом принес ему столько удовольствия? Но он никогда в этом не сознается. Даже после недель пыток и голода он не сказал бы вслух даже части этой отвратительной правды, которую он унесет с собой в могилу.       Картман курил, не сводя глаз с Кайла. Обнаженный рыжий с широко расставленными ногами лежал на его столе и приходил в себя. Эрик на секунду залюбовался таким открытым и вульгарным видом. Зажав сигарету губами, он подошел к столу и, смяв пару листов, вытер сперму с себя, а потом потянулся к Кайлу. Но тот не позволил ему до себя дотронуться и приподнялся на столе, все еще тяжело и жадно дыша. Его одежда осталась у дивана, поэтому он, прихрамывая, отправился туда. Идти было больно. В прошлый раз почему-то не было таких неприятных ощущений. Может, все дело в подготовке, которой на этот раз не было? Его мышцы ныли и горели огнем. «Как только Баттерс каждый раз выдерживает эту боль?» – думал Кайл, одеваясь и едва сдерживаясь, чтобы позорно не разреветься.       – Ну и как тебе на этот раз? – спросил Картман, выдавая свой страх.       Кайл его проигнорировал. Ему приходилось сжимать зубы от боли, когда он натягивал на себя брюки.       – Я, кажется, задал вопрос, – зло сказал Картман, двинувшись в сторону еврея. Это не на шутку испугало Кайла, и он, превозмогая боль, дернулся, чтобы убежать, но только запутался в брюках и упал на пол. Прекрасно, теперь к боли в заду прибавились еще колени и нос. Эрик рывком поставил его на пол, а потом быстро помог с брюками, даже ширинку сам застегнул. Кайл смотрел на него с обидой и злостью, но не вмешивался и ждал, а когда тот закончил, вдруг сочно врезал ему по яйцам.       Картман резко согнулся пополам и, словно рыба, открывал и закрывал рот, словно хотел и от боли не мог что-то сказать.       Кайл наклонился над скукоженным Эриком и сказал голосом, которому позавидовал бы даже Клинт Иствуд:       – Если ты еще раз ко мне прикоснешься, я отрежу твои проклятые яйца и скормлю их тебе в чили. Ты меня понял, урод? – каждое слово Кайла было словно пропитано ядом.       Это был первый и, может, последний раз, когда Кайл обратился к Картману на «ты». Рыжий ударил своего обидчика ногой в живот, а потом локтем в спину, и тот обрушился на пол.       – Я надеюсь, вы меня поняли, – бесстрастно продолжил Кайл, возвращаясь к своему прежнему образу. Он надел пиджак прямо на голое тело: от рубашки остались одни ошметки. – А теперь, пожалуйста, отдайте мои документы.       Картман за это время пришел в себя и даже смог сесть на диван, хотя до сих пор держался за ушибленное место. Он снова видел перед собой серьезного дипломата и политика, а от того страстного Кайла, который так сладко стонал, не осталось ничего.       – Возьми, они там, на столе, – сказал он устало. Он не хотел говорить с таким Кайлом.       Еврей подошел к столу, который пока даже не остыл от их недавнего секса, и внимательно осмотрел его. И – черт возьми! –бумаги, на которых они так страстно проводили время и которые сминал под собой Кайл, и были теми самыми документами, за которыми он пришел. Часть их была разбросана по полу, часть помята, а некоторым и вовсе не повезло: они были все в сперме. Словно ароматные саше, которые люди вешают в шкафу, чтобы одежда приятно пахла, точно так же и эти документы можно было бы повесить в комнате, чтобы там пахло их с Картманом сексом. Это раздражало. Кайл с отвращением собрал бумаги. Он еле сдерживал тошноту, находя очередные склеенные листы, но забрал даже те помятые документы, которыми Эрик вытирал свой член.       – Вот, не забудь еще этот лист, – протянул ему Картман последний документ, который почему-то лежал возле дивана. – Я скрутил его в трубочку и сунул в твой зад, когда смазывал тебя. Очень удобно, попробуй как-нибудь с Баттерсом, – со злобной радостью сказал он.       Кайл, хоть и поморщился, но взял этот лист и, собрав все бумаги в кучу, развернулся и быстро направился к выходу.       – Ключи можешь не отдавать. Приходи в любое время, я буду рад встретить тебя, – с улыбкой произнес Картман. Но улыбаться ему было суждено недолго – ключи прилетели прямо ему в лицо.