Предвыборная гонка

      Экзамен, запланированный на восемь, стал для Кайла причиной плохого настроения на целый день. Картман как будто издевался, посещая каждую пару предмета, который он преподавал. Это не позволяло сконцентрироваться и подготовиться. Он не зря так избегал встречи со своим конкурентом, на это у него были свои причины. Сначала республиканец захватил его избирательный штаб, потом офис. Он даже успел переспать с его секретаршей Жаннет. Эрик дважды проник в его собственный дом и разговаривал с Баттерсом. Единственное, где не было ни одного упоминания о Картмане – это университет, но теперь он добрался и сюда, нагло претендуя на его время.       Сжав кулаки, Кайл направился в аудиторию, где должен был проходить экзамен. Это была одна из трех аудиторий, принадлежащих, а точнее, значащихся за Кайлом. Там у него всегда проходили лекции, это было то место, где он чувствовал себя как дома, поэтому в этой аудитории ему должно быть легче. Главное, пережить эти два часа – и все, никаких пересдач он не позволит.       Кайл организовал целую комиссию на этот экзамен, даже ректора пригласил, сказал, пусть тот смотрит, как сдает его студент. Вместо двух обещанных профессоров он пригласил всех, кого только смог, а это около десяти человек. Он радовался, что Картману не удастся осуществить задуманное и никакого интима у них не будет. Хотя – почему он сразу думает об интиме?       Войдя в аудиторию, демократ сразу встретил Картмана, который сидел за преподавательским столом возле трибуны и ждал его. Рыжий опоздал специально. Он улыбнулся, встретив в аудитории трех профессоров и даже ректора собственной персоной.       – Простите за опоздание, я долго готовил вопросы, – извинился он перед своими коллегами, а потом повернулся и уже без улыбки добавил, обращаясь к Эрику: – А вы займите свое место, я позову, когда придет очередь тянуть билет.       – Как скажете, господин профессор, – улыбнулся Картман, плавно поднимаясь со стула и не вынимая рук из карманов.       – У вас будет ровно два часа. Билет состоит из трех частей: первая – тестовая, 60 тестов, 30 баллов, вторая – теоретическая, два вопроса, по 20 баллов каждый, и третья часть – задача на 30 баллов. Таким образом, максимум, который вы можете заработать – 100 баллов. Все понятно? – спросил Кайл, раскладывая на столе сначала билеты, а потом и свой журнал и блокнот.       – Давайте уже приступим к главному, – сказал Картман, а затем сладким голосом добавил: – профессор.       Кайл бросил взгляд на комиссию и указал Эрику на билеты.       – Идите, тяните, – сказал он.       С хищной улыбкой Картман поднялся с места и, не cводя глаз c Кайла, подошел к столу. Не прерывая зрительного контакта с евреем и даже не глядя на билеты, он взял первый попавшийся.       Кайл посмотрел на билет.       – У вас билет номер тринадцать, – он вручил Картману два листа с задачей и тестами, а потом посмотрел на часы, чтобы засечь время.       Эрик спокойно вернулся к своему месту и уселся, подмигнув Кайлу и сразу начиная писать что-то на листе.       Часы в аудитории громко тикали. Эрик писал на листе непрерывно и долго, не задумываясь ни на секунду. Это настораживало. Кайл выбрал самые сложные вопросы для билетов, вроде: «Что такое ВВП и как его определить?» В этих вопросах все было настолько конкретизировано, что, если не знать хоть одной даты, ответ будет считаться неверным.       Первым не выдержал ректор, который через полчаса просто встал и с довольным видом сказал:       – Ну, дальше вы справитесь без нас, мистер Брофловски, – и все присутствующие, словно по команде, тоже встали. – Уже почти девять, довольно поздно, поэтому мы, пожалуй, пойдем. Мы убедились, что студент не списывает.       – Подождите! – чуть не крикнул Кайл в спины своим коллегам. Еще немного, и он начал бы умолять их не бросать его.       – Наше присутствие больше не нужно, – сказал ректор уже в дверях. На его лице сияла счастливая улыбка.       Дверь захлопнулась, оставляя профессора и студента наедине. Сразу почувствовалось, что уже довольно поздно и в университете никого нет. До сих пор Кайл не обращал на это внимания, но сейчас становилось уже не по себе. Он старался держать себя в руках, поэтому перевел взгляд с двери на единственного студента и чуть не вздрогнул, когда встретился с ним взглядом. Эрик, который до этого почти час, не поднимая головы, что-то писал, теперь отбросил ручку и сидел, улыбаясь.       – Вы уже написали? – сухо спросил Кайл. – Тогда сдавайте.       – Мне осталось ответить только на один вопрос, не поможете? – вкрадчиво спросил у него Картман.       – Вы на экзамене, я не имею права вам помогать, так что пишите сами, – ответил Кайл, отворачиваясь от студента.       – Вы сначала послушайте: «В какие годы в Германии была самая большая инфляция? Проанализируйте причины и динамику роста», – прочитал Картман. – Я не знаю дат, вы можете хотя бы намекнуть мне?       – Если не знаете, то зачем пошли сдавать экзамен? Идите, учитесь дальше.       – Ну, хотя бы намекните, – улыбнулся Картман. – Я готов на все ради помощи.       – Я не имею права вам помогать, – Кайл даже не смотрел на студента.       – А если я сделаю вам приятно, поможете мне? – улыбнулся Картман еще шире и поднялся со стула.       – Сядьте сейчас же на место, – сказал Кайл, стараясь не показывать своих эмоций.       – Простите, но я хочу сто баллов, я пойду на все ради оценки, – и Картман направился в сторону преподавательского стола.       Кайл так быстро вскочил на ноги, что даже уронил стул.       – Вам нельзя вставать с места, сядьте обратно, – строго произнес он, хотя страх сквозил в каждом его слове.       – Я вынужден вам отказать. Мне очень нужна хорошая оценка, от этого зависит мое будущее! – умоляющим голосом сказал Картман, уже почти подойдя к столу Кайла.       – Сядьте на место или я поставлю вам «неудовлетворительно»! – Кайл повысил голос, но это было бесполезно. Огромное тело Картмана одним плавным движением обогнуло стол, и он остановился вплотную к преподавателю.       Рыжий попятился назад, но все его движения казались очень медленными на фоне движений Картмана. Эрик метнулся к нему и схватил его за обе руки в районе локтя.       – Что я должен сделать ради хорошей оценки? – с улыбкой спросил он, дыша прямо Кайлу в лицо.       – Уберите от меня свои руки, иначе я позову на помощь! – возмутился тот.       – Не позовешь, – прошептал Картман, наклонившись еще ближе. – Даже когда я буду тебя трахать, ты будешь стараться не стонать громко, чтобы не выдать нас.       Рыжий резко дернулся, пытаясь вырваться, но хватка была слишком крепкой. Эрик развернул его спиной к себе и толкнул к трибуне, так что Кайл оказался согнутым и зажатым, с одной стороны, деревянной трибуной, а с другой – горячим телом Картмана.       – Я целый день об этом мечтал, – прошептал Эрик над самым ухом еврея. Он вдыхал запах его волос и, держа его в своих сильных руках, подавлял все попытки вырваться. – Ты читал лекции за этой трибуной, а я мысленно тебя трахал, так грубо и резко, что эта трибуна не выдержала и сломалась. Давай попробуем, получится ли у нас так.       Картман качнул бедрами, словно уже начал заниматься сексом, не снимая одежды.       – Мистер Картман, я запрещаю вам трогать и приказываю отпустить меня. Ведите себя, как политик.       – Я студент, – улыбнулся Картман, еще сильнее вдавливая Кайла в трибуну.       В такой позе, когда Кайла держали, положив ладонь на затылок и прижимая лицом к деревянной поверхности, он был беспомощен.       – Роль профессора идет тебе гораздо больше, чем роль политика. Поэтому я сделаю все, чтобы ты так и остался преподавать, – потешался Картман, одной рукой удерживая Кайла, а другой поглаживая его тело под одеждой. Держать руки рыжего не имело смысла: тот не мог сопротивляться, а только бить кулаком трибуну перед собой, тяжело выдыхая от своего бессилия.       – О да, Кайл, – восторженно сказал Картман, касаясь округлости его ягодиц, а затем бесстыдно провел рукой между его ног, вульгарно касаясь чувствительных мест. Тело рыжего дернулось, словно протестуя против такой наглости чужих рук.       – Вы что себе позволяете? – приглушенно воскликнул Кайл, повернув голову в сторону, чтобы хоть краем глаза увидеть мужчину за своей спиной.       – Кайл, я позволяю себе не больше, чем когда-либо, – с улыбкой сказал Эрик, намекая на те два раза, которые у них были, а потом резко прижался к нему, навалившись сверху. Но тяжесть чужого тела не пугала демократа, а вот то, что упиралось Кайлу прямо в ягодицы, обещало явно не лучшее для него развитие событий.       – Мистер Картман, вы понимаете, что ведёт себя как животное? – Кайл старался говорить сдержанно. Для человека, в которого упирался чужой член, у него это довольно хорошо получалось.       Картман не стал тратить времени. Он был не в том состоянии, чтобы разговаривать, поэтому потянулся к ширинке рыжего и прямо через ткань брюк начал мять в руках его промежность, потирая и сжимая. Член пока еще не оживал, хотя заметно потеплел. Эрик улыбнулся и сдернул с рыжего штаны, резко и быстро, чтобы тот не успел прийти в себя. Он снова прикоснулся к его промежности, на это раз полностью обнаженной. Стоило ему провести по мягкой коже своими широкими ладонями, как член Кайла начал твердеть, наливаясь кровью.       – Прекратите, – неуверенно попросил Кайл, стесняясь своей реакции. Как только его тело может реагировать на такое и на этого человека? Хотелось стонать, он и сам не знал, от бессилия или от удовольствия.       – Профессор, так в каком году в Германии была самая большая инфляция? – повторил вопрос Эрик.       – Я вам все равно не зачту экзааа... – Кайл крепко сжал зубы. Эрик специально провоцировал его на диалог, чтобы отвлечь. Взяв свою ручку, которой до этого писал экзамен, и смазав ее смазкой, он ввел ее в Кайла. Тоненькая ручка входит плавно и легко. Картман даже колпачок надел, чтобы его не поранить.       – О да, – довольно промурлыкал Картман, глядя, как Кайл стоит с приспущенными штанами и ручкой в заднице. Правда, на демократе до сих пор был пиджак, он мешал, поэтому Эрик попытался его снять, но, успев снять только один рукав, получил кулаком в глаз и снова прижал свою жертву к трибуне.       – Сколько студентов мечтали вот так тебя нагнуть! – восхищался Картман, погладив спину рыжего и плавно двигая ручкой внутри него. – А сколько студентов из злости думали: «Да засунь ты себе эту ручку в зад!»       Картман еще немного поводил ручкой, а потом достал ее и на скорую руку смазал свой член. Не дав Кайлу опомниться, он резко вошел в него, заставив рыжего вскрикнуть и изогнуться. Эрик так любил, когда он это делал.       – А сколько студентов мечтали вот так разложить тебя на этой кафедре и трахнуть! – Эрик быстрыми толчками входил в еврея, продолжая держать его за шею, чтобы тот не мог подняться. – И только одному студенту это все-таки удалось.       Кайл прижался лбом к деревянной поверхности и глубоко дышал, стараясь привыкнуть. Секс с Эриком для него не был новостью, поэтому главное было – подстроиться под партнера и расслабиться. Он даже смирился с тем, что его еще раз используют, но вдруг пришло болезненное осознание того, где они находятся – в университете, в аудитории, незакрытой аудитории!       – Стоп! – почти крикнул Кайл, взмахнув рукой. Как ни странно, Эрик остановился. – Не здесь! – сказал рыжий, возненавидев себя за эти слова. – Давайте сделаем это не здесь.       Эрик улыбнулся. Ему нравилось, что единственное, что возмущало рыжего в этой ситуации – это место, где они находятся, а не сам секс.       – А что здесь плохого, профессор? – спросил Эрик, почти полностью выходя из него, как будто прислушался к совету. Но когда еврей расслабился, радуясь, что его услышали, Эрик снова с размаху вогнал в него свой член и был вознагражден долгим, протяжным стоном, который Кайл от неожиданности не в состоянии был сдержать. – Профессор, вы боитесь, что сюда кто-то войдет и увидит нас? – Картман убрал свою ладонь с затылка рыжего и обхватил Кайла руками, поднимая и отрывая его от кафедры. Все это время он не выходил из своего партнера, как будто боялся, что тот может уйти, если из него выйти. Он поднес его к столу и положил все так же лицом вниз. Когда Кайл лежал на столе, Эрику было удобнее: можно было стоять и смотреть, как белое, худое тело еврея реагирует на каждый его толчок и движется в такт, не подстраиваясь, а просто поддаваясь инерции.       Кайл крепко сжимал зубы, подавляя все крики, чтобы не доставлять партнеру еще больше удовольствия. Стол был как раз напротив дверей, и рыжий не сводил глаз с деревянного полотна, окрашенного в темно-коричневый цвет, а главное, с желтой дверной ручки, мысленно молясь, чтобы та так и осталась неподвижной.       Здравого смысла ему хватило ненадолго: пару толчков, и Эрик снова каким-то чудом нашел ту самую точку. Хотя, Кайлу уже казалось, что у него полный зад этих точек, потому что, куда бы Картман ни упирался, он всегда попадал в цель. У него перед глазами опять все плыло, а руки стали ватными, и на них было трудно опираться, чтобы наблюдать за дверью. Кайл решил сдаться ненадолго и опустился на стол, приглушенно простонав. Жар становился невыносимым, Кайл сжимал ладони, стараясь найти опору, и слышал, как шуршит под ним бумага, как она разлетается и острыми краями впивается в ладони. Он даже не понимал уже, что это те самые экзаменационные билеты, которые были так красиво разложены на столе – а теперь на этом же столе разложили и самого профессора.       На секунду Картман вышел из еврея и, приподняв его зад вверх, снова смазал его, вводя пальцы внутрь.       – Ну как вам, профессор, я уже заслужил высокую оценку, или мне еще раз прийти на пересдачу? – издевательски спросил Картман, смазывая растянутые мышцы.       Рыжий не ответил. Сейчас он не был настроен на эти игры, поэтому просто игнорировал Эрика, ожидая, когда это все, наконец, закончится.       Картман снова поменял позу и перевернул еврея лицом вверх. Брюки до сих пор были на Кайле, болтаясь где-то в районе лодыжек. Эрику пришлось стащить хотя бы одну штанину, чтобы получить возможность широко раздвинуть ноги еврея, поставив их на край стола. Кайл сопротивлялся, но был в состоянии только сжать колени, которые в ту же секунду были снова разведены в стороны. Очки еврея тоже все еще были на нем, поэтому Эрик быстро избавился от них, спрятав к себе в карман.       Опять резкие движения, от которых качался и скрипел стол. Стало невыносимо жарко, и Эрик стащил с себя черную толстовку. Он наклонился над евреем, желая, чтобы тот его обнял, но демократ только отвернул от него лицо. Тогда Эрик еще крепче прижался к еврею и начал с бешеной скоростью вбиваться в него. Оба протяжно стонали. Ровно минута таких безумных движений, и Картман снова остановился, меняя позу. Он подхватил уже полностью обмякшее тело рыжего и отнес на последний ряд аудитории, прямо на то место, где сидел недавно. Положив Кайла на мягкие сиденья и подтянув его ягодицы к самому краю скамьи, Эрик снова начал входить в профессора. Теперь он уже не наклонялся над ним, а стоял, закинув на плечо одну его ногу – как раз ту, что была свободна от брюк. Кайл лежал на скамье между партами и негромко стонал, прикусив губу – не от того, что стеснялся стонать: он уже давно прошел тот рубеж, когда было важно чье-то мнение – он просто сдерживал себя, чтобы не кончить раньше Эрика. В идеале все должно быть так, как в первую ночь, когда республиканец достиг финиша, а он нет. Закрыв глаза, Кайл уже даже начал готовится к своему позору и триумфу Картмана, когда вдруг случилось то, чего он никак не ожидал.       Дверь распахнулась, медленно, но таким скрипучим и громким звуком, что, услышав его, двое мужчин, резко прекратили двигаться и застыли. Кайлу это показалось сценой из ночного кошмара. Такого страха он никогда еще не испытывал. Он чувствовал себя, словно вор, который услышал, что сработала сигнализация и дом окружает полиция. Готовясь к самому страшному, Кайл напрягся всем телом и в ужасе приподнялся, чтобы посмотреть из-за края парты, кто вошел. Ему так и не удалось ничего рассмотреть, потому что уже через секунду его накрыли чем-то черным и толкнули обратно на скамью, пряча между партами.       – Что здесь происходит? – раздался злой и удивленный голос женщины. Эрик стоял к двери спиной, сверкая голым задом, хотя это еще было не самое страшное. А вот две ноги, которые торчали по обе стороны от него, составляли куда более возмутительную картину.       – Ну, вы нам мешаете, если честно, – сказал Эрик, выйдя наконец из тела профессора и подтягивая брюки, а потом стащил с себя футболку и набросил ее на ноги Кайла, таким образом закрыв его полностью.       – Какой ужас! Чем вы здесь занимаетесь?! Я сейчас же сообщу охраннику! – испуганно крикнула женщина и поспешно убежала, хлопнув дверью.       Это была уборщица. Кайл даже знал ее имя – она часто рассказывала ему о своем внуке Питере. Как же стыдно ему сейчас было! Он, казалось, впал в транс и просто лежал, не осознавая ни содеянного, ни последствий. Зато Картман все прекрасно осознавал. Он подхватил свою футболку и надел ее, а затем принялся быстро собирать свои вещи.       – Еврей, вставай, скоро здесь будет половина персонала университета, – Картман взял Кайла за руку и рывком помог ему встать. Он даже подтянул ему штаны: Кайл был слишком шокирован, чтобы одеваться, и все его тело было ватным.       – Давай, одевайся, а я соберу твои вещи.       Картман так быстро двигался, что Кайл не успевал за ним взглядом. Демократ с обреченным выражением на лице вяло одевался, но Эрик был полон оптимизма. Он сгреб в кучу листы бумаги со стола и теперь пытался затолкать их в портфель профессора: бумаги были мятыми и увеличились в своем объеме.       – Давай бегом, у нас максимум две минуты! – крикнул Картман. Он все же запихнул бумаги в портфель, ему даже удалось закрыть его. Эрик спрятал портфель в стол вместе с остальными вещами Кайла и побежал к рыжему, который уже полностью оделся и теперь стоял, глядя на него полными испуга глазами.       – Не парься, выкрутимся! – сказал Картман, надевая на Кайла свою черную толстовку и натягивая ему на голову капюшон, – она не видела с кем я, поэтому ты вне подозрения, еврей. Главное – выбраться отсюда.       – И как вы себе это представляете? Мы выйдем в коридор и пойдем к парадному выходу? – спросил Кайл, который был уже в полном отчаянии.       – Отсюда есть и другой путь, – сказал Картман и подмигнул. А дальше он сделал совершенно неразумную вещь: схватил из-за профессорского стола кресло и изо всех сил швырнул его в большое двухметровое окно, которое с громким звуком разлетелось вдребезги. Не раздумывая, Эрик метнулся в сторону окна, потянув за собой еще более шокированного еврея.       – Бегом, а то нас поймают, – подгонял он, вылезая наружу. Как хорошо, что аудитория была на первом этаже, им даже прыгать не приходилось – только выбраться в окно, и все.       Кайл все еще стоял в кабинете и не решался лезть в выбитое окно. Впрочем, его пугал даже не острый край стекла, а этот вандализм и хулиганство, которые не подходили ему по статусу.       – Не тормози! – крикнул Картман, схватив его за руку и потянув к себе.       В коридоре послышался топот двух пар ног. Это явно были уборщица и охранник, которые услышали звон разбитого стекла и теперь бежали к месту преступления. Это еще больше испугало Кайла, поэтому он моментально перескочил через подоконник, и они с Картманом побежали в сторону парка, чтобы спрятаться в тени деревьев. Картман не отпускал руку рыжего и продолжал сжимать ее даже тогда, когда еврей бежал рядом и его не нужно было тянуть за собой. Они слышали крики, доносящие из разбитого окна, и угрозы исключить обоих из университета.       – Когда профессор Брофловски узнает, что вы сделали с его аудиторией, вам обоим не поздоровится! – кричала женщина вслед двум теням, которые уже успели скрыться в темноте парка.       Картман засмеялся, сжав руку еврея еще сильнее.       – Слышишь, Кайл, они думают, что ты студент, – сказал он, сворачивая в густые кусты. – Бежим сюда.       Они повернули в густую зеленую растительность и спрятались там, встав за ствол старого дерева и прижавшись плечами друг к другу. Они прислушивались к звукам ночного парка. Пары давно уже закончились, и на территории никого не было. Слышны были только шаги дежурного, который все же побежал за ними и теперь бродил по парку с фонарем, надеясь найти нарушителей.       Задыхаясь от бега, Картман с улыбкой посмотрел на еврея. Тот испуганно смотрел на луч света в гуще деревьев и был так сосредоточен, что даже не обращал внимания на то, что его рука была до сих пор в плену у Картмана.       Очередной луч от фонаря прошел слишком близко, задевая плечо Кайла, но тот был в черной толстовке Эрика, поэтому в темноте ничем не выделялся на фоне кромешной темноты. Еврей этого не осознавал и еще больше испугался, прижимаясь к Картману – не ища у него защиты, а просто желая как можно дальше отодвинуться от места, на которое был направлен свет. Его студенту это явно понравилось. Почувствовав, как прижимается к нему профессор, он обнял его за плечи, притягивая к себе вплотную и сжав так крепко, что рыжий, казалось, сейчас начнет задыхаться. Но тот молча стоял и только быстро дышал, уткнувшись в белую футболку Эрика.       Свет фонаря сдвинулся в сторону и осветил другой участок парка, а сам охранник пошел дальше, осматривая каждое дерево. Как более здравомыслящий в этой ситуации, Картман понял, что нужно бежать дальше. Если они так и будут обниматься здесь под деревом, то тщательный человек с фонарем рано или поздно их найдет. Но почему-то Эрику не хотелось отпускать еврея. Он оправдывал себя тем, что ночью прохладно, а его толстовка на еврее, поэтому он просто-напросто замерз в одной футболке. Но на улице было довольно тепло, хотя и сыро.       На щеку Картмана упала первая капля. Она вывела его из задумчивости и из этого непонятного состояния.       – Идем, еврей, начинается дождь, – сказал Картман, отстраняясь от рыжего, лицо которого невозможно было разглядеть под черным капюшоном.       Тот ничего не ответил, даже голову не поднял, просто стоял и смотрел себе под ноги. Эрик потянул его за руку прочь из парка, в сторону остановки. Кайл не упирался. Сейчас возвращаться на парковку, где стояли обе их машины, было неразумно, поэтому нужно было ехать автобусом. Еврей до сих пор ничего не сказал ни о том, что Картман постоянно тащил его за собой, ни о том, что тот все еще держал его за руку. Идти до остановки было недолго, минуты три, но стоило обоим покинуть свое убежище, как их засек охранник и с криками и угрозами рванулся к ним, требуя остановиться.       – Бежим! – крикнул Картман, сорвавшись на бег.       Дождь медленно накрапывал, устилая асфальт мокрыми пятнышками. Улицы, которые за день нагрелись от жары, сейчас словно выдохнули с облегчением, отдавая пар и умываясь от пыли. Двое мужчин, как дети, бежали под дождем, крепко держась за руки. Эрик не сдерживал эмоций и смеялся, чувствуя, как его белая футболка намокает, а волосы прилипают к лицу, свисая мокрыми локонами. А Кайл был похож на призрак в этой черной кофте, которая была ему очень велика: ее края почти достигали колен еврея. На нем все еще был капюшон, поэтому разглядеть его лица не удавалось.       – Стойте! – кричал охранник, который уже почти догнал их.       До остановки оставалось несколько шагов и, похоже, удача была на их стороне: там с открытой дверью стоял автобус, водитель которого заметил бегущих людей и решил их подождать. Автобус был почти пустой. Картман с Кайлом одновременно вскочили в него.       – Поехали, этот не с нами! – крикнул Картман, кивнув на дежурного.       Водитель улыбнулся, взглянув на их переплетенные пальцы.       – Понял, – сказал он и закрыл дверь перед самым носом охранника. – Что же вы там такое натворили, что так разгневали администрацию?       – Ничего, мы просто любим друг друга, – ответил Картман и сжал руку Кайла еще сильнее. Но тот, только сейчас осознав, что все это время его держали за руку, быстро отдернул ее, вытирая, как от грязи.       – А что же ты так свою подругу прячешь, боишься, что кто-нибудь украдет? – спросил водитель, который никак не мог разглядеть, кто прятался под капюшоном.       – Вообще-то, это не девушка, – улыбнулся Картман, прижав к себе Кайла, но тут же получил удар локтем в солнечное сплетение и ахнул от боли. Но удар был не слишком сильным, поэтому он выдержал и не ослабил хватку.       – Тихо, Кайл, не привлекай внимания, – прошептал Картман на ухо рыжему, точнее, куда-то в черную ткань капюшона. – Мы же с тобой играем роль влюбленных.       Тот ничего не ответил, но сопротивляться перестал.       – Вот и правильно, так бы сразу, – улыбнулся Картман, прижав Кайла к двери. Он подался вперед, приподнял лицо демократа за подбородок и наклонился, чтобы поцеловать его. Но Кайл крепко сжал губы, не позволяя Картману даже прикоснуться к их мягкой поверхности, не то, что проникнуть внутрь.       – Кайл, – прошептал Картман, опаляя его горячим дыханием, – не будь ребенком.       Он снова попытался поцеловать сжатые губы еврея и проникнуть языком в его рот, но у него ничего не получилось: рыжий не уступал ни на миллиметр. Поэтому Эрику пришлось сдаться и сместиться в сторону, покрывая поцелуями его щеки и виски.       – Ты и так мой, почему ты не сдашься, наконец? – прошептал Картман, опустившись к шее Кайла и целуя ее.       – С чего вы взяли, что я ваш? – строго произнес тот, оттолкнув от себя соперника. Он нарочно спокойно стоял, давая Эрику себя целовать и выжидая, когда двери у него за спиной откроются на следующей остановке. Сказав это, Кайл быстро выскочил из автобуса и, даже не оглянувшись, направился в сторону метро.       Эрик широко улыбался, глядя сквозь закрывшиеся двери, как его рыжий скрывается в плотной толпе. Почему-то его все устраивало.