Предвыборная гонка

      Машины сигналили за окном, создавая музыку заторов. Был слышен звук сирен проезжающей скорой и шум вертолета. Эрик смотрел на улицу из окна высотки, ожидая, когда владелец этого замечательного кабинета освободится. В последнее время он зачастил в Нью-Йорк из-за своего спонсора, который почему-то решил встречаться с ним каждую неделю. Но на этот раз они выбрали для места встречи не конференц-зал отеля, а собственный кабинет Стива.       Дверь открылась, и вместе с владельцем офиса в кабинет вошло с десяток охранников, правда, те остались у порога двери.       – Эрик, ты уже здесь? А я думал, ты решишь опоздать, как и в предыдущий раз, – сказал Стив, пожимая ему руку.       – На этот раз не было таких пробок, – ответил Картман.       – Неужели? – улыбнулся Стив, поглядывая из окна на колонны машин, стоящих в пробке. Он прошелся по кабинету и сел на свое рабочее место, по-хозяйски развалившись в кресле.       – Я позвал тебя не для глупых нотаций, у меня к тебе есть один деликатный вопрос, – начал Стив, указывая своей охране на дверь.       Когда мужчины в черных костюмах покинули кабинет, Стив снова молвил, наливая виски в два бокала:       – Меня заинтересовала ваша кампания, и я достаточно тщательно начал изучать весь ее ход. Мое внимание привлек один очень интересный факт.       Стив специально замолчал на пару секунду, чтобы Картман испугался за свои ошибки, но тот только улыбнулся: ему льстило такое внимание.       – Точнее, меня заинтересовал твой конкурент – Кайл Брофловски, – и Стив похабно улыбнулся, отпив из бокала.       Он наблюдал за тем, как улыбка Картмана плавно сползает с лица. Эрик давно знал о заинтересованности спонсора в представителях своего же пола, он даже знал двух его любовников: те были писаными красавцами-моделями. Но он не мог даже представить, что миллиардер может заинтересоваться обычным рыжим евреем, который не тратил столько времени в салонах, как все любовницы и любовники Стива.       – Он еврей, – сказал Картман, надеясь вызвать этим отвращение у Стива, но тот только улыбнулся.       – Да, я знаю, я многое о нем выяснил, а главное, о вас.       Стив достал из верхнего ящика папку и бросил ее на стол, так что все ее содержимое рассыпалось, демонстрируя фотографии, на которых Эрик был снят вместе с демократом. Хоть эти фото и не были очень уж компрометирующими, но желтая пресса горло бы за них перегрызла: на них Картман то прижимал к себе рыжего, то целовал его в шею, то вместе с ним сидел в его штабе. Было даже фото, где Эрик переносил рыжего на диван. Все они были сделаны или в штабе Кайла, или за кулисами телешоу.       – Откуда это у вас? – спросил Картман.       – Я имею право следить за человеком, которому отдал четыре миллиона, – отмахнулся Стив. – Гораздо важнее то, что у вас с ним. Вы что, действительно были любовниками?       Эрику нужно было быть очень осторожным с ответом, поэтому он не спешил говорить, а взял свой стакан и отпил из него.       – У нас с ним ничего серьезного, мы только трахаемся, – ответил он после двухминутного раздумья.       – Отлично, тогда, я думаю, ты сможешь устроить мне с Кайлом небольшое свидание, – улыбнулся Стив. Только сейчас Картман заметил, несколько тот стар: лицо Стива полностью покрылось морщинами, когда он улыбнулся.       – А почему вы сами не в состоянии его пригласить? Вообще-то, я сейчас занимаюсь выборами, а не сводничеством, – резко ответил Эрик.       – Я уже пробовал, и не раз. Я посылал ему цветы и даже подарил золотые часы, – ответил Стив. – Но Брофловски даже не захотел взглянуть ни на подарок, ни на цветы и вернул все это обратно.       «Золотые часы, – подумал Картман. – Ничего себе, ему действительно не терпится».       – Я даже лично приезжал к нему в офис и предлагал где-нибудь выпить, но он послал меня, даже не взглянув в мою сторону.       Картман улыбнулся. Именно этого он и ожидал от своего еврея, и тот его не разочаровал.       – Я дважды прилетал в Денвер только для того, чтобы встретиться с ним, но оба раза он даже поговорить со мной не захотел, а когда я приехал к нему домой, он вызвал полицию и сейчас судится со мной, пытаясь через суд запретить мне к нему приближаться.       Эрик не сдержал усмешки. Ему не терпелось поподробнее разузнать об этих событиях, но расспрашивать Стива как-то не хотелось.       – Еврей, он такой, – сказал он.       – Я бы на вашем месте не веселился, потому что теперь вы должны мне помочь и устроить для нас свидание.       – Еврей меня не послушает, я не в списке его друзей.       – Меня это не волнует, – строго сказал спонсор. – Я даю вам ровно неделю. Поспешите, иначе я перестану инвестировать вашу избирательную кампанию.       Стив позвал охрану и спрятал все фотографии обратно в папку.       – Вы можете быть свободны, я жду от вас положительного результата.       Нахмурив брови, Эрик Картман вышел из кабинета. Он даже не попрощался, это было лишним. Его приятель почему-то вдруг стал ему отвратителен.       Через два часа Картман снова был в Денвере. С той университетской ночи прошло два дня, и оба – абсолютно без еврея. Тот и дальше активно продолжал свою кампанию и даже дал одно интервью телеканалу, но встретиться или хотя бы пересечься с ним было невозможно. Демократ просто избегал Эрика, он даже работников штаба сменил, переведя их в другой офис, а себе взял новых, работавших над выборами его однопартийца. Поэтому для Эрика стало почти нереальным увидеть Кайла хотя бы издалека, не говоря уже о том, чтобы пообщаться. Отчаявшись, он даже поехал к нему домой, но дом был пуст. Еврей перешел все возможные грани и теперь просто прятался от него, словно по программе защиты свидетелей.       Картман приехал в свой офис. На сегодня у него была запланирована встреча с избирателями, а это он ненавидел больше всего. Это постоянное нытье и просьбы помочь действовали на Эрика как красная тряпка на быка: ему хотелось наброситься и поколотить этих чертовых нытиков, которые сами не могут ничего добиться и только скулят и просят. Работа с избирателями представляла собой двухчасовую встречу, во время которой каждый желающий мог прийти и поговорить с кандидатом, задать ему вопросы и что-то попросить. В основном все только просили.       Картман улыбался так натянуто и вынужденно, что через два часа эта улыбка превратилась в гримасу. Наконец пришел Стэн и сообщил, что все кончилось.       – Все, больше желающих нет, – сказал он, не отрывая глаз от все того же планшета.       – Наконец-то. Я уже хотел застрелиться, – устало произнес Картман, развалившись в кресле. – Эти встречи с электоратом – самое неприятное в карьере политика. Но и самое нужное, так как срок полномочий когда-нибудь закончится и нужно будет переизбираться.       – Сам выбрал такую профессию, – сказал Стэн, садясь напротив своего начальника.       – Да пошел ты, – огрызнулся Картман, который все эти два часа просто мечтал кого-нибудь послать.       – Ты хоть избирателям такого не говорил?       – Вербально – нет, а мысленно – раза три каждому, – Картман налил себе виски и отпил из бокала. Хотелось расслабиться, хотя бы так. – Что там слышно о нашем еврее?       Стэн молча закатил глаза. Все их разговоры всегда проходили по одному и тому же шаблону: пара фраз по работе и снова вопросы о Кайле.       – Cегодня он будет на CNN в обеденном выпуске новостей, но в каком именно шоу – не знаю. Я и эту информацию выведал подпольно, через свои личные связи.       – Окей, тогда предупреди водителя, что через час мы едем в телестудию, – радостно сказал Картман.       – А тебе не кажется подозрительным, что я так легко узнал, где он будет?       – Не будь параноиком, – улыбнулся Эрик, направляясь в кафе на первом этаже.       В телестудию Картман приехал так быстро, что даже не успел придумать, что скажет еврею после такого долгого ожидания. Он зашел в здание, явно торопясь, и направился к главному продюсеру, который точно знал, кто и когда должен быть в эфире.       – Кайл Брофловски... – повторил продюсер, заглядывая в свою папку, где был четко, по минутам, расписан весь эфир. – Нет, никого из кандидатов мы сегодня не приглашали, – сказал он и двинулся дальше по своим делам.       Картман был зол. Он раздумывал, стоит ли ему поехать в офис и собственноручно придушить Стэна. Как только мог брюнет шутить с этим? Злость его покинула, когда его телефон завибрировал. Это пришло сообщение о новом обновлении на сайте кандидата от демократов, где можно было узнать новости обо всех событиях в жизни политика. На сайте отмечалось, что Кайл сейчас в прямом эфире на Первом канале, студия которого находилась на другом конце города. Даже если Эрик вскочит в машину и помчится на всех парах, он все равно не успеет до окончания эфира.       – Ах ты засранец, – улыбнулся Картман и спрятал телефон. Ну конечно, это было подстроено. Каждый выход рыжего в прямой эфир заканчивался его побегом.       – Ничего, я тебя еще достану, Кайл, – с улыбкой на устах сказал Эрик, направляясь назад к своей машине.       Телестудия была, как всегда переполнена, камеры ездили по всему ее периметру, аппаратуру проверяли и готовили к съемке. Ассистенты бегали туда-сюда, перекрикиваясь и проверяя готовность. Кайл Брофловски уже сидел в студии, так как с ним начинался первый блок, и не нужно было никакого пафосного выхода. Он сидел, изящно выпрямив спину, словно его уже снимали. К нему подбежало несколько визажистов, чтобы поправить его макияж. Много тонального крема ушло на шею – ее пришлось покрыть полностью, начиная с подбородка и заканчивая ключицами, благо современная косметика позволяла скрыть многочисленные засосы и синяки.       Кайл поправил воротник рубашки, и две девушки-стилистки наконец оставили его в покое.       По команде продюсера весь свет погас, включенными остались только софиты, освещающие сцену. Включилась фоновая музыка, и зрители зааплодировали. В ярко освещенный центр студии под звуки музыки и аплодисментов вышел ведущий. Кайл только опустил взгляд, глубоко выдохнув, когда увидел, кто именно будет вести это шоу.       – Добрый вечер, меня зовут Эрик Картман, и сегодня я буду вести первый блок утреннего шоу, – с широкой улыбкой сказал ведущий, подходя к своему столу. – Многие из вас знают меня как кандидата в Сенат от Республиканской партии. Это действительно я, и в рамках своей программы «Месяц понимания» сегодня я примерю на себя роль ведущего. Поэтому – довольно предисловий и давайте приступим к делу!       Картман подошел к столу, первый раз взглянув на Кайла.       – Доброе утро, – поздоровался он, пожимая еврею руку. Теперь его улыбка изменилась и стала более хитрой.       Кайл держался, как всегда, сдержанно, и было невозможно даже предположить, что было у него на уме.       – Здравствуйте, – сухо поздоровался он, не изменившись ни в лице, ни в голосе.       – В моей студии находится кандидат от демократов Кайл Брофловски! – представил гостя Картман.       Камера повернулась к Кайлу, показывая его крупным планом. Тот казался абсолютно невозмутимым.       – Здравствуйте, – снова поздоровался Кайл, на этот раз со зрителями, и перевел взгляд на камеру. На всех предыдущих съемках Кайл игнорировал Эрика, постоянно глядя на ведущего, а теперь он стал заложником этой своей привычки. Поэтому он решил уделять внимание телезрителям, хотя камера часто переходила на Эрика.       – Скоро экватор вашей предвыборной гонки. Что вам больше всего запомнилось, а что еще предстоит сделать за отведенное вам время? – серьезно спросил Картман, полностью войдя в роль ведущего.       – Больше всего мне запомнились встречи с моими избирателями, поскольку именно ради них я иду в Сенат, а также самый старт предвыборной кампании: в моей жизни это было одним из знаковых событий, – спокойно сказал Кайл, ответив Эрику своим неприступным холодным взглядом.       – А что вы скажете о вашем конкуренте на этих выборах – Эрике Картмане? – спросил ведущий со своей обычной хитрой улыбкой.       – Что вас интересует: его кампания, партия, а может, политика, которую он лоббирует?       – Меня интересует ваше отношение непосредственно к нему самому, – уточнил Картман и слегка наклонился к Кайлу, опираясь руками о край стола.       – Я отношусь к мистеру Картману как к конкуренту на выборах, ни больше ни меньше, – ответил Кайл, который принял эту игру: говорить об Эрике в третьем лице.       – А что вы скажете в оправдание о статьях журналистов, которые просто уверены, что у вас роман? – Картман игриво приподнял брови, словно заигрывал с Кайлом на глазах у тысячи зрителей.       – Это все спекуляции прессы, которая поднимает свой рейтинг за счет лжи. Не было предоставлено никаких доказательств этой теории, – Кайл продолжал держаться сдержанно, непринужденно и говорить так, словно его это не касается.       – Но Эрик Картман этого не отрицает. Я не думаю, что он позволил бы так просто запятнать свою репутацию безо всякой причины.       – Я не могу обсуждать поведение моего конкурента, так как не имею никакого права говорить от его имени. А обсуждение выдумок прессы – это ниже моего достоинства, поэтому я попрошу следующий вопрос.       – А почему вы так упорно скрываетесь от вашего конкурента, что он сделал не так? – снова спросил Картман, все так же улыбаясь.       – Я ни от кого не скрываюсь, просто мы с ним и не обязаны пересекаться. Мы конкуренты, а не напарники, – подчеркнул Кайл в который раз.       – Вы утверждаете, что ни от кого не прячетесь? Тогда вот вам деловое предложение: встретиться на этих выходных, как конкуренты и как политики.       Вся студия ожила и зааплодировала, тем самым напомнив обоим мужчинам, что они здесь не одни и должны быть более тщательными в подборе слов.       – Вы ведущий, вы должны задавать мне вопросы, а не приглашать на встречи, – ответил Кайл.       – Ну, я не виноват, что единственная возможность поговорить с тобой – это прибегнуть к хитрости, – ответил Картман, который, кажется, опять забыл, что они не наедине. – Докажи своим избирателям, что их кандидат не трус.       Это был откровенный вызов, не скрытый и не завуалированный. Кайла просто брали на «слабо».       – Я с радостью встречусь с вами, если это будет деловая встреча, которая пройдет с участием прессы. Но в дальнейшем не стоит решать свои личные проблемы в прямом эфире.       Эрик только рассмеялся и протянул Кайлу карточку, а затем повернулся к зрителям и прямо в телекамеру сказал:       – На этом первый блок утренних новостей подошел к концу. С вами был я, ее временный ведущий Эрик Картман и мой гость и конкурент Кайл Брофловски. Не переключайте... или переключайте – мне все равно, я на этом канале не работаю.       Раздался звонок, который оповещал об окончании съемки. Второй блок, уже с другими ведущими, снимали в соседней студии. Свет немного приглушили, нацелив все прожектора на соседей. Картман воспользовался этим полумраком и почти через весь стол наклонился к Кайлу.       – Еврей! – сладким голосом позвал он, но его тут же перебили.       – Уберите это, я никуда с вами не пойду, – сердито заявил Кайл, протягивая ему обратно визитку с адресом и даже не прочитав, что там написано.       Картман улыбался, глядя на его руку, которая держала визитку и почти касалась его руки. Его глаза вдруг хитро сверкнули.       Рыжий старался даже не смотреть на своего собеседника. Он вообще не любил встречаться с ним взглядом и теперь отвернулся в сторону – и зря. Если бы он смотрел на Картмана, то заметил бы, как в руках у того что-то блеснуло. Внезапно его кожи коснулся холодный металл, и раздался звук щелчка. Демократ, не понимая, что происходит, посмотрел на свою руку и на целых десять секунд потерял контроль над своими эмоциями, не в силах сдержать изумления. Эрик умело проверял, надежно ли замкнут наручник на его запястье.       – Это что такое? – не в состоянии подобрать дипломатические слова, ошеломленно спросил Кайл.       – Это гарантия, что ты не уйдешь, – ответил Картман.       Рыжий сильно дернул рукой, но в эту секунду другой браслет защелкнулся на запястье Эрика. Оба кандидата оказались прикованными друг к другу.       – Вот теперь ты точно никуда не убежишь, мой еврейчик, – улыбнулся Картман, приподнимая их скованные руки.       – Вы что себе позволяете?! Отпустите меня немедленно, иначе я обращусь в полицию! – возмутился Кайл.       – Ну и пожалуйста, а я скажу копам, что это у нас такие игры. А они люди опытные: прессу читают и телевизор смотрят, поэтому знают, что между нами роман. Ну, давай скажи еще, что между нами ничего не было.       – Снимите это немедленно! – воскликнул Кайл, оглядываясь по сторонам. Все зрители уже перешли в соседний зал, поэтому они остались в пустом помещении вдвоем.       – Даже не подумаю, Кайл, – сказал Картман, поднимаясь на ноги. Вместе с ним встать пришлось и еврею, так как его правая рука отныне была в плену у конкурента.       – И что вы собираетесь делать? – спросил Кайл. – Как вы объясните это всем в студии? Нашли, где играть в ваши идиотские игры.       Кайл был явно раздражен, хотя по-прежнему не показывал этого. Он решительно направился в сторону гримерок, потащив за собой Картмана.       – Нет, еврейчик, я здесь главный, поэтому мы пойдем на стоянку, – скомандовал Картман и резко дернул Кайла в противоположную сторону.       – Я никуда с вами не пойду, мне нужно ехать в штаб, – ответил Кайл, снова разворачиваясь к гримеркам.       – Ничего страшного, это можно отменить, – ответил Эрик и все-таки поволок рыжего к стоянке. – Мы едем на свидание.       В игре «Перетащи конкурента» явно побеждал Картман, который с легкостью тянул Кайла за собой, несмотря на то, что тот упирался.       – На какое свидание, вы с ума сошли, что ли? – Кайл не переставал сопротивляться и пытался вырвать руку. Они шли по коридору к заднему выходу, за которым была парковка. Вдруг в коридоре послышались шаги, и оба кандидата быстро приняли серьезный вид. Картман взял ладонь Кайла и спрятал их руки в свой карман, скрывая от всех такую интимную подробность, как наручники. За угла показался один из ассистентов. Он не сводил глаз с экрана планшета, на котором транслировался эфир, и быстро прошел, не обратив на мужчин никакого внимания. Когда человек завернул за угол, исчезнув так же быстро, как и появился, Кайл возобновил свои попытки вырваться, но было уже поздно. Они уже дошли до парковки, где, к удивлению рыжего, их ждал черный лимузин и водитель, который раскрыл перед ними двери.       – Ну что, Кайл, подкинуть тебя в штаб? – с улыбкой спросил Картман, жестом приглашая конкурента садиться.       Кайл переводил взгляд то на Эрика, то на лимузин. У него было такое выражение лица, словно он уже приготовился бежать. Еврей хорошо знал, что ничего хорошего от этой поездки ожидать не следует, но и свою панику показывать тоже не хотел, поэтому, собравшись с мыслями, лишь холодно спросил:       – Откуда у вас лимузин?       – В телестудии взял, – ответил Картман, потянув рыжего к машине.       Как бы Кайл не вырывался, он не мог убежать, поэтому уже через минуту его силой втолкнули в авто. И он в очередной раз проклял себя за то, что согласился дать это интервью.