Предвыборная гонка

      Машина плавно и бесшумно двинулась, покидая пределы телестудии. Лимузин отличается от обычного авто не только размерами, но и тем, что его сиденье располагается буквой «Г», там есть бар, а еще там можно полностью отгородиться от водителя экраном, который Эрик сразу же закрыл, стоило обоим кандидатам оказаться в автомобиле.       Кайл сел подальше от него, забившись в угол напротив бара.       – Это называется похищением человека, – сказал он серьезно, несмотря на свой испуганный вид.       – Называй это как хочешь, – с довольным видом сказал Картман, присаживаясь к нему поближе, – но не забудь добавить, что это не просто похищение, но еще и изнасилование.       С этими словами Картман вплотную придвинулся к Кайлу, прижав его к окну. Рыжий, конечно, попытался сопротивляться, но в его распоряжении была только левая рука, потому что правая оказалась зажатой между сиденьем и насильником. Он ударил Картмана по лицу, но того это еще больше распалило, и он с рыком набросился на еврея, в отместку кусая его шею. Кайл старался отпихнуть огромного Эрика, помогая себе ногами, но ничего не получалось: он только мог бить кулаком по его спине, в то время как тот целовал его за ухом и бродил руками по всему телу, с безумной жадностью прикасаясь к его коже.       – Да сколько можно? – устало выдохнул Кайл, чувствуя свою беспомощность. – Вам еще не надоело?       Рыжий уже даже и не бил конкурента: а зачем, если от этого не было никакого толку? Тот, как будто не замечая сопротивления, жадно и страстно целовал его с таким напором, что Кайлу казалось, будто его придавило перевернувшимся грузовиком.       Картман без остановки, словно сумасшедший, шарил ладонями по телу рыжего, страстно и ненасытно впивался губами во все открытые участки и постепенно освобождал Кайла от лишней одежды. В машине было слишком тесно для немаленького Картмана, даже лимузин с его широкими сиденьями казался неудобным. Когда Эрик захотел сменить позу, то заехал бедром о барную стойку.       – Черт! – выругался Эрик от боли, крепко схватил своего конкурента и перетащил его на соседнее сиденье в самом конце лимузина, подальше от водителя. Только сейчас Эрик вспомнил, что фактически они не одни. Прижав рыжего к сиденью, он связался с водителем и приказал ему не открывать экран и громко включить музыку.       Салон лимузина наполнился приятными аккордами музыки. Из-за тонированных стекол было довольно темно, поэтому Картману пришлось включить разноцветную подсветку. Ему стали хорошо видны широко раскрытые глаза Кайла, который лежал на сиденье и даже не вырывался, просто смотрел в сторону, как будто уже смирившись со своей участью. Эрику это понравилось. Он навис над Кайлом, опираясь руками о сиденье по обе стороны от его головы. Так у него была гарантия, что тот не нанесет ему удар правой рукой, потому что она была прикована наручниками к его собственной руке и могла оторваться от нее максимум на двадцать сантиметров.       – Даже не думай больше от меня убегать, – сказал Картман, плавно наклоняясь над рыжим. Как оказалось, Кайл не сопротивлялся, чтобы Эрик потерял бдительность. Когда республиканец навис над ним, он изо всей силы нанес свободной рукой удар в ухо конкурента и оттолкнул его от себя ногами, но снова не учел наручников и законов физики. Когда Картман всей своей огромной тушей повалился назад, он потянул за собой Кайла. Оба приземлились в той же позе, что и до этого, но на этот раз сверху был Кайл.       – О, мне нравится, – улыбнулся Картман, хоть и поморщился от боли. – Давай на это раз сверху будешь ты. Я бы с радостью посмотрел, как ты скачешь на моем члене.       – У меня другие планы, – серьезно сказал Кайл, который так и продолжал сидеть на Эрике, но не потому, что это ему нравилось – просто это давало ему определенное преимущество. Он дернул наручники и попытался подтянуть их к шее конкурента, чтобы придушить ими республиканца, но ему это не удалось: Картман оказался неглупым и был намного сильнее его.       – Неужели ты не хочешь разок трахнуть меня в отместку за те три раза, что я трахал тебя? – рассмеялся Картман. – Я, например, не против новых экспериментов, – он говорил это с таким коварным видом, что к нему не возникало даже грамма доверия. – Будь мужиком и восстанови свою честь хоть так, трахнув меня без смазки и подготовки.       Кайл понимал, что это ловушка: взгляд Эрика был слишком хитрым. Но почему-то эта перспектива пришлась ему по душе. Картман словно заметил его внутреннее противоречие и решил помочь и показать, что не шутит. Он широко развел ноги, отчего еврей сдвинулся с его бедер прямо на промежность. И в эту секунду Эрик внезапно повторил прием демократа и, воспользовавшись его замешательством, схватил его и перебросил под себя, лицом вниз, прижимая Кайла к кожаной обивке дивана и полностью обездвижив его.       – Я пошутил, Кайл. Единственным, кого сегодня трахнут, будешь ты, – улыбнулся Картман, потираясь своим членом об зад рыжего. Тот пару раз дернулся, но это было бесполезно: Эрик очень сильно держал его. Любые попытки сопротивляться, когда противник сзади, не принесли бы никаких результатов.       Хотя в распоряжении Эрика была только одна рука, он умело ей управлялся, даже смог снять с демократа брюки. На этот раз он потрудился и стянул их полностью, прямо через отполированные туфли. Брофловски сопротивлялся и старался ударить его ногами, но смог только раззадорить партнера, который смеясь, шлепнул Кайла по голому заду и снова навалился на него, не давая даже свободно дышать.       – Не вырывайся, а то обивку порвем, машина все-таки не наша, – шутливо сказал он, вынимая смазку. Подготовка еврея была для Эрика уже привычным делом. Он немного приподнял его зад, чтобы хорошо видеть, как розовая кожа растягивается под его пальцами, как Кайл изо всех сил сжимается, чтобы не пустить его внутрь, и как это у него не получается: пальцы плавно скользят внутрь и рыжий сдается, с нажимом выдыхает, закрыв глаза и сжав кулаки.       «Снова», – подумал Кайл, вжимаясь в сиденье, как черепаха, которая хочет спрятаться в панцирь. Но, к сожалению, у него не было такой брони, а у Эрика уже не хватало терпения, чтобы хорошо его подготовить. Он развел два пальца в стороны, широко растянув мышцы, и, даже не доставая пальцев из Кайла, начал входить в него.       Кайл потерял самоконтроль и громко вскрикнул, тут же зажав рот руками и продолжая стонать в ладони. Как же плавно и болезненно входил в него Эрик, словно горячим клеймом водил туда-сюда. Лучше уж быстро и резко, чтобы переболело и все, но на это раз Картман не спешил.       Однако терпения у Эрика хватило ненадолго, и он, не войдя до конца, резко подался вперед, вогнавшись в еврея целиком, отчего тот изогнулся и застонал сквозь сжатые зубы, а затем начал двигаться в привычном быстром темпе. Одной ногой он опирался о сиденье между ногами Кайла, а сам навалился ему на спину и все горячее дышал в рыжие волосы.       – Тебе нравится? – спросил он, быстро дыша над самым ухом Кайла. Он наклонился еще ниже, чтобы взглянуть хотя бы на профиль еврея, и ему понравилось то, что он увидел. Кайл лежал, зажмурив глаза и кусая себя за крепло сжатый кулак, чтобы не стонать, но при этом так томно дышал, что просто не возникало сомнений, что ему нравится. Да и эрекция рыжего была стопроцентным доказательством. Картман замедлил движения, а затем резко вошел, заставляя Кайла проехаться лицом по кожаному сиденью и громко застонать. Потом он завел руку Кайла за спину, тем самым лишая его такого удобного кляпа, как кулак, и еврею ничего не оставалось, как приглушенно и сдавленно стонать, ибо никакие сжатые зубы или прикушенная губа не помогали.       – Вот так, да! – одобрил эти стоны Картман, быстро вбиваясь в тело рыжего. От неудобной позы ноги у Эрика затекли, поэтому он перевернул уже изможденного еврея лицом вверх. В таком состоянии тот уже вряд ли сопротивлялся бы, поэтому Картман развел обнаженные, слишком стройные для мужчины ноги Кайла так, как ему было удобно, и снова вошел, возобновив движения. Он забросил одну ногу Кайла себе на плечо, а вторую зажал под коленом. На Кайле еще оставались черные строгие туфли и носки, которые портили вид на стройные лодыжки.       Одной рукой Кайл держался за спинку кресла, впившись в нее ногтями, а другой уперся во что-то теплое и влажное. Только через пять минут он понял, что все это время, когда он так плавно изгибался и сжимал кулаки, пальцы его правой руки были крепко переплетены с пальцами Картмана. Но даже заметив это, он ничего не сделал, только продолжил громко стонать, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону.       Картман опять поменял позу и на этот раз сел на сиденье, усадив обмякшее тело рыжего на свой член и принявшись насаживать его на себя. Кайл сидел спиной к Эрику, а тот руководил им, словно куклой, даже обе его руки положил на барную стойку, чтобы Кайл мог опираться о что-то. Двигать Кайла вверх-вниз так быстро, как Картман любил, не получалось, поэтому он сам начал двигаться, подаваясь бедрами вверх, чтобы входить в еврея еще глубже.       В такой позе рыжий уже не мог сдерживаться. Картман входил слишком глубоко, и стало просто невозможно контролировать себя. Опираться руками Кайл устал, поэтому он сделал движение назад и прижался спиной к груди Картмана, откинув голову и положив ее на плечо республиканца. Он был почти на грани, но первым сдался Картман. На самом финише Эрик понял, что допустил одну ошибку: он даже не притронулся к промежности рыжего. Чтобы исправиться, он, сам уже кончая, начал быстро дрочить своему партнеру. Как ни странно, совсем недолгих ласк хватило, чтобы Кайл тоже кончил, обмяк и упал на грудь своего конкурента.       Так они сидели некоторое время: Картман – на сиденье с приспущенными брюками, а Кайл – на нем сверху и без брюк. Оба быстро дышали и были покрыты потом. Рыжий даже сразу и не заметил, что до сих пор сжимает руку Эрика в своей. Звуки стонов все еще стояли в ушах, и в салоне витал запах секса – это дурманило еще больше.       Первым опомнился Кайл. Не говоря ни слова и поморщившись, он приподнялся, чтобы вынять посторонний предмет из заднего прохода, а потом попытался отодвинуться от Эрика, но Картман потянул его назад, усаживая и крепко прижимая к себе.       – Посиди еще немного вот так, – прошептал Картман в кудри рыжего.       Кайл только брезгливо оттолкнул его руки и упрямо отодвинулся, садясь рядом. Снова эта боль в заду, хотя на этот раз было не так больно, как во второй раз. А еще хуже было осознание того, что в нем до сих пор находится сперма Картмана, которая плавно вытекала, оставаясь пятнами на черной обивке. Несмотря на свою брезгливость, рыжий должен был это проигнорировать: он не хотел доставлять Эрику еще большее удовольствие и вытирать себя там. Вообще, это нечестно – почему один только демократ был весь испачкан? Сзади из него вытекала сперма партнера, а спереди – его собственная, которая забрызгала его пиджак, а на Эрика даже капли не попало. Но когда довольный республиканец вынул сигарету и закурил, Кайл присмотрелся и заметил, что правая рука Картмана тоже была вся вымазана в его сперме. Это подняло ему настроение. Картман вытер руку об обивку, не заботясь, что машина не их, а потом перевел взгляд на еврея, выдыхая дым в его сторону. Кайл поспешно начал натягивать штаны, но запутался в ткани, не в состоянии просунуть обутые ноги.       – Господи, еврей, ты даже не подумал вытереться, – улыбнулся Картман и одним движением вновь повалил его лицом вниз, перебросив через свои колени. Эта поза была еще более позорной, и Кайл покраснел и стал кулаками молотить по ногам Эрика. Со стороны выглядело так, словно Картман хочет отшлепать конкурента, но он лишь зажал сигарету зубами и обеими руками раздвинул ягодицы Кайла, взглянув на его расширенный проход.       – Ого, круто я тебя, – восхитился Картман, отчего еврей с еще большим рвением начал вырываться. – Тише, еврей, я тебя измазал, мне тебя и чистить.       Сказав это, Картман стянул свой галстук и плавно провел по отверстию Кайла. Тот, не сдержавшись, зашипел: сухая ткань раздражала нежную кожу.       – Тише, я осторожно, – успокаивал Картман, гладя Кайла по ягодицам. Он вытирал его действительно осторожно, но вместе с тем и тщательно, даже внутри. – Вот видишь, я могу быть и нежным, – сладко протянул он, наклонившись над рыжим.       И зря. Он пересек условную линию, за которой был недосягаем для ударов, и сразу же после сказанного получил локтем в нос. Еще через секунду Кайл резко поднялся с его колен и выпрямился. Он был раздражен и изможден, ему хотелось врезать Картману, угрожать ему, но еще больше – просто полежать, развалившись на сиденье.       – Вы понимаете, что нарушаете закон, каждый раз вступая со мной в половые сношения без моего на то согласия? – сердито спросил он, натягивая брюки. – Вы считаете, что я так просто буду это терпеть? Я буду вынужден...       Кайл не договорил, потому что его беззастенчиво прервали и повалили на сиденье. Картман снова навалился сверху, придавив свою жертву и заблокировав ее движения.       – Если я захочу, я тебя еще раз трахну, – строго сказал он.       Кайл молча смотрел на своего конкурента. Между ними было слишком малое расстояние – даже трахались они на большем. Картман попытался преодолеть и этот последний рубеж. Он наклонился и, приоткрыв губы, хотел прикоснуться ими к губам Кайла, но тот отвернулся, и Эрику досталась только щека. Он поцеловал ее, мягко щекоча языком кожу.       – Это твоя гордость не позволяет тебе отдаться мне полностью, или тупая привязанность к Стотчу?       – Вы мне противны, – сказал Кайл, не поворачивая головы.       Картман улыбнулся и прошептал ему в самое ухо:       – Может я тебе и отвратителен, но ты так стонал когда я тебя трахал! – он улыбнулся и потерся кончиком носа о щеку Кайла.       – Отстаньте от меня, – Кайл попытался отпихнуть от себя надоевшего конкурента.       – Почему? Ты и так меня избегаешь. Наверное, в следующий раз я увижу тебя только на дебатах. Дай мне насладиться.       Брофловски как будто и не слышал, продолжая вырываться. Тогда Эрику ничего не оставалось, как снова повернуть партнера лицом вниз: так рыжий не мог пошевелиться, но и Эрик терял возможность ласкать его лицо.       – Почему ты хороший только тогда, когда тебя трахают? – спросил Картман, увернувшись от локтя, который целился прямо ему в живот. Как оказалось, еврей может сопротивляться, даже будучи повернутым к нему спиной. Во время секса Кайл терял это умение, но сейчас он прекрасно давал отпор и даже пару раз врезал Картману, поэтому тому пришлось отпустить его.       – Я вам это еще припомню, когда обнародую в прессе те материалы.       – Да пожалуйста, – усмехнулся Картман. Он понимал, что Кайл знает об объединении «Новая Власть», но осознавал и то, что без материальных доказательств все обвинения еврея сойдут на нет и превратятся в клевету.       Кайл ничего на это не сказал, только зло косился, продолжаясь одеваться. Он застегнул свой пиджак, но потом вспомнил о пятнах спермы и вовсе сбросил его, оставшись в одной рубашке.       Музыка в машине понемногу становилась тише. Это привлекло внимание обоих мужчин, которые уже привыкли к громкости битов. Водитель связался с ними по рации.       – Простите, что перебиваю, но вы приказали предупредить, когда мы будем подъезжать.       – Да, спасибо, – ответил Картман и положил трубку.       – Высадите меня где-нибудь в центре или прямо здесь, я сам доберусь, – сказал Кайл. Уже полностью одетый, он сидел, скрестив руки и отодвинувшись как можно дальше от Эрика. Из-за тонированных стекол было плохо видно, где они сейчас, – это даже на тонировку не было похоже, окна скорее напоминали черные экраны.       – Извини Кайл, но у тебя сегодня свидание, – улыбаясь, сказал Картман, когда машина затормозила.       – Я же говорил, что не пойду с вами ни на какое свидание, – холодно и самоуверенно ответил Кайл.       Картман открыл дверцу, пропустил его вперед и вышел сам.       – А никто и не говорил, что свидание будет со мной, – сказал он и отошел в сторону, чтобы Кайл хорошо мог увидеть, куда именно они приехали.       Это был причал. Шум прибоя и скрипучие крики чаек – как Кайл раньше этого не заметил? Хотя из-за музыки он все равно ничего бы не смог расслышать.       У пирса качалась белая яхта, рядом с трапом которой стояла масса охранников и среди них – один подозрительно знакомый ему человек.       – Стив Форс, – раздраженно сказал Кайл, не скрывая своего отвращения.       Спонсор предвыборной кампании Картмана только улыбнулся и направился к Кайлу, разведя руки, словно хотел его обнять.       – Мой дорогой Кайл! Наконец-то мы встретились, – с широкой улыбкой сказал Стив, подойдя к рыжему и все-таки заключил его в объятия. Отступать тому было некуда: сзади был лимузин, справа – Картман, а слева – охрана. Обняв еврея, Стив незаметно вдохнул запах волос Кайла и закрыл глаза от удовольствия.       – Отпустите меня. Вы нарушаете закон и мои права, – сухо сказал Кайл, отпихивая пожилого мужчину.       – Давайте пройдем на борт, там нам будет удобнее общаться, – ответил старик, словно не услышав его слов.       Кайл, конечно, и не собирался никуда идти. Он дернулся назад, ударившись о край машины, забегал глазами по толпе охранников в поисках уязвимого места, сквозь которое мог бы убежать. Такое место нашлось – возле самой яхты было поменьше охраны. Можно было прыгнуть в воду и заплыть за пирс, а затем быстро добраться до берега: там-то его точно не посмеют похищать средь белого дня.       План был готов. Демократ уже приготовился бежать, но тут кое-что пресекло его намерения.       – Замечательная идея, я давно не плавал на яхте, – весело сказал Картман, направившись к трапу, и потащил Кайла вслед за собой. Тот совсем забыл о том, что до сих пор прикован к Эрику наручниками, не учтя этого в своем плане.       Массивный Картман с легкостью тянул еврея к яхте. Кайл, сопротивляясь, обеими руками схватился за цепь наручников и изо всех сил рвался назад, но Эрику было плевать: он словно и не замечал его усилий. Стив шел справа от Кайла. Он словно не мог налюбоваться таким подарком судьбы.       – Вы так упорно меня игнорировали, – сказал он. – Я даже и не знаю, чем заслужил такую вашу неприязнь.       До этого Кайл, несмотря на свои явные попытки вырваться, продолжал сохранять спокойное выражение лица. Но, хотя якорем, который блокировал его стремление на волю, был Картман, именно Стив вывел его из себя. После его вопроса рыжий зло посмотрел на седовласого мужчину, и вдруг молча столкнул его с трапа прямиком в воду, перекинув через перила.       Поднялась паника. Многие охранники попрыгали в воду вслед за боссом, некоторые спешно бросали в воду спасательные жилеты. Во всей этой суете Кайл попытался незаметно ускользнуть к машине, но его снова ждала неудача. Наручники никуда не делись. Эрик развернулся к нему, сияя широкой улыбкой.       – Это лучшее, что ты сделал, еврей, – сказал он.       – Отпустите меня, – холодно ответил Кайл.       Они стояли почти на самом верху трапа, вокруг них бегали охранники, а они сосредоточенно смотрели друг на друга, даже не замечая этой беготни.       – Нет, Кайл, – произнес Картман, уже не улыбаясь.       – Ты получил, что хотел, – Кайл сжал цепь наручников.       Картман промолчал, он просто смотрел на него. А затем его взгляд обратился куда-то за спину еврея, и следующие его слова адресовались уже не Кайлу.       – Ну что, вести его на главную палубу? – спросил он, схватив рыжего за запястье. Потом он потащил его вглубь корабля.       – Ты очень плохой мальчик, – сказал Стив, подходя к Кайлу. Стив был весь мокрый, его парик сполз, обнажая лысину, от вида которой становилось совсем плохо. – Но я умею перевоспитывать даже таких, как ты, – продолжил он, усмехнувшись. Тут же трап за его спиной начал быстро складываться, полностью отрезая последний путь отступления.       – Меня будут искать, – сказал Кайл, глядя за борт и прикидывая высоту, с которой ему пришлось бы прыгнуть, если бы он полностью отчаялся.       – Нет, мой милый Кайл. Для всех ты поехал на конференцию в Лондон и вернешься только через неделю, – опять эта отвратительная улыбка пожилого мужчины. – Не волнуйся, Кайл, – сказал Стив, подходя к нему и кладя ему на плечо руку, которую еврей сразу же оттолкнул от себя. – Какой ты темпераментный! Я в который раз убеждаюсь, что сделал правильный выбор.       Яхта тронулась с места, плавно удаляясь от причала. Кайл обреченно смотрел на клочок земли, который все уменьшался, а вместе с ним уменьшалась и надежда на побег. Это был действительно ужасный день для демократа, и хуже всего было то, что он еще не закончился.