Предвыборная гонка

      Картман шел по коридору очередной телестудии, в которой только что давал интервью. На нем, как всегда, был безупречный костюм и белоснежная рубашка. До рокового 26-го числа, на которое были назначены выборы, осталось всего пять дней. Он поднялся на два пункта и сейчас имел одинаковый результат с Кайлом. Они ни разу не встретились после того круиза на катере, даже сам Эрик оставил преследование еврея и с головой ушел в политику.       – Сегодня у тебя осталось еще одно интервью – газете «Таймс». Это очень серьезное издание, поэтому постарайся, – сообщил Стэн, сверяя график работы кандидата.       Картман молча направился к машине. Интервью становились такими похожими друг на друга: одни и те же вопросы, как будто они все сговорились. Ну и, конечно, главным вопросом, был Брофловски. Все раз за разом хотели услышать грязные подробности личной жизни политиков.       Прибыв в офис газеты «Таймс», Эрик даже не придал этому особого значения. Очередное интервью для очередной газеты. У входа в здание его ждала женщина в черных очках с заостренными уголками.       – Добрый вечер, мистер Картман, проходите, – произнесла она.       Это была та самая журналистка, что должна была брать у него интервью. Они не поднимались в офисное здание, а направились в кафе на первом этаже, где за чашечкой кофе, словно старые друзья, начали непринужденную беседу. Правда, наличие диктофона на столе портило такую дружескую атмосферу.       – Вот и подошла к концу ваша предвыборная кампания. Через четыре дня – день тишины. Что вам больше всего понравилось в бытность кандидатом? – первый вопрос журналистки, который больше походил на последний.       – Быть кандидатом, прежде всего – это большая ответственность, поэтому я больше волновался, чем получал какое-то удовольствие. Мне предоставили огромный кредит доверия моей партии, избравшей меня из множества других кандидатов. Выборы       – это не соревнование, как в спорте за медали, здесь мы соревнуемся именно за доверие людей. Поэтому для меня выборы – это не то, от чего можно получить удовольствие, а соревнование, на котором я выкладываюсь по полной.       – Вы выступаете за довольно реформаторско-радикальные принципы в политике. Что именно заставляет вас называть нынешнюю систему несовершенной?       – В природе не существует совершенных вещей. Все меняется и устаревает, и мы должны идти вперед.       – Что прежде всего вы бы хотели изменить, став сенатором?       – Это интересный вопрос, – улыбнулся Картман, который уже забыл, что в интервью его могут спрашивать о чем-то, кроме отношений с конкурентом.       Журналисты газет были всегда более серьезными, чем телевизионщики. Придя к этой мысли, Картман снова вспомнил демократа, который тоже был журналистом и писал для газеты «Тайм».       – Следующий вопрос по вашей программе, – сказала девушка после долгого ответа Картмана о том, как он, будучи сенатором, якобы первым делом поможет детям и немощным. – Прочитав всю вашу предвыборную программу, можно не раз встретить достаточно шовинистские вещи, особенно в разделе международной политики. Вы не боитесь возмущения граждан, когда они прочитают, какие именно идеи вы хотите протолкнуть в парламенте?       Картман улыбнулся. Эта женщина ему кое-кого напоминала.       – Это ваше субъективное видение моей программы. На самом деле, там нет ничего шовинистского: я просто сделал определенную классификацию стран, которым нам стоит помогать, и стран, которые в помощи не нуждаются, – он посмотрел на часы, тем самым намекая, что его время не безгранично. – Можно теперь мне задать один вопрос? – спросил Картман, нарушая этикет журналистики и, не дождавшись согласия, спросил: – Вы случайно не работали вместе с Кайлом Брофловски, когда он был журналистом?       С этими словами Картман взял в руки диктофон и нажал на кнопку, останавливая запись. Женщина восприняла это, как угрозу.       – Да, – немного испуганным голосом сказала она.       – Это сразу видно, – широко улыбнулся Картман. – И как наш демократ справлялся с журналистской работой?       – Отлично, – на этот раз женщина ответила более решительным голосом. – Он был одним из лучших журналистов. Я думаю, вам это и так сообщили те, кто узнал о его журналистской работе.       – Это было не так трудно узнать, – сказал Картман, чувствуя свое превосходство. – Передавайте привет своему бывшему коллеге.       Не попрощавшись, Картман встал и вышел из кофейни. Ему уже надоели все эти интервью. На улице он закурил. В последнее время сигареты не спасали от раздражения, он и сам не мог объяснить причину своего вечно плохого настроения.       Телефон завибрировал. Картман не спешил брать трубку, дошел до автомобиля и только в салоне смог спокойно поговорить со своим помощником.       – Что случилось, Стэн? – спросил он.       – Звонил Гордан Рейн, он отказался тебя спонсировать, поэтому у нас по-прежнему нет спонсоров.       Картман устало выдохнул. Это тоже была одна из причин его плохого настроения. Стив Форс сразу же после того случая на яхте забрал все свои деньги и отказался даже разговаривать с бывшим деловым партнером. Это было очень болезненным ударом для карьеры Эрика, и не только для политической. Стив был для него как отец, он стал тем человеком, который помог ему открыть свой потенциал.       – Ничего страшного, осталось четыре дня, я попрошу денег у партии.       – Я звонил им. Они сказали, что это не такая уж и большая сумма, поэтому ты сам должен оплатить все, – сообщил Стэн.       Картман задумался. Даже если отбросить рекламу и распечатку агитационной прессы, все равно нужно было заплатить всему штабу, Стэну, а также за аренду офисов. Все это в сумме может составить сотни тысяч долларов.       – Я сам позвоню им, – сказал Картман и положил трубку.       Вот уже неделю у Картмана были регулярные проблемы с финансированием предвыборной кампании. После ухода Стива он нашел себе нового спонсора, но тот вскоре отказался: не исключено, что ему позвонил сам Форс. Картман нажил себе очень влиятельного врага и теперь его политическая карьера была под очень большим вопросом.       Машина Картмана затормозила у кафе, он вышел и направился в сторону своего офиса. На мгновение он остановился, рассматривая большой билборд на соседней улице. На нем был изображен его конкурент Кайл Брофловски. Эрик улыбнулся, рассматривая такие знакомые ему черты лица. Он уже две недели как не видел еврея, поэтому даже его лицо на рекламном плакате вызвало приятные чувства.       – Уже скоро, – сказал Картман сам себе, отсчитывая дни до дебатов.       Когда Картман приехал домой его ждал необычный сюрприз. На первом этаже стояли горы чемоданов, словно после переезда. По дому ходили какие-то неизвестные люди и выносили коробки с вещами.       – Что здесь происходит? – сердито спросил Картман.       Никто из мужчин ему не ответил, они просто продолжали грузить чемоданы. Эрик схватил одного за руку, заставив остановиться, чтобы тот все объяснил, но в этот момент со второго этажа раздался голос Лили.       – Отпусти его, это просто курьер, – сказала женщина, спускаясь по лестнице.       – Дорогая, мы что переезжаем? – спросил Картман и направился к женщине с намерением поцеловать ее: они всегда так здоровались. Но она уклонилась от поцелуя.       – Нет, Эрик. Я ухожу от тебя, – уверенно ответила она и скомандовала, чтобы все вещи выносили быстрее.       – Что? – растерянно спросил Картман. Такого он явно не ожидал. Он думал, у них любовь, они поженятся, а тут такое.       – Я вдруг поняла, что больше тебя не люблю, – сказала женщина и, надев на себя пальто, направилась к выходу. Все вещи были уже загружены в машину.       Растерянность Картмана мгновенно изменилась злостью и раздражением. Он подошел к Лили, которая уже стояла у дверей и надевала шляпу, схватил ее за руку, сильно сжал.       – И когда именно ты поняла, что меня разлюбила? Когда моя кредитка заблокировалась? – зло прокричал Эрик прямо в лицо женщине.       Та сначала сделала вид, что эти слова обижают ее, но потом решила не врать и закатила глаза.       – Да. Ты взял кредит на двести тысяч и заложил дом. Если ты проиграешь выборы, то потеряешь все. Взгляни на рейтинг, ты проигрываешь на три пункта.       – Так ты любила меня только из-за моих денег? – еще больше разозлился Картман.       – Конечно, нет, – Лили поправила волосы и потянулась к Эрику, чтобы поцеловать его на прощание, но тот отмахнулся от нее. – Я просто не из тех женщин, которые готовы жить на помойке, поэтому я нашла себе лучшего парня.       В этот момент к дому Картмана подъехал красный Порш и посигналил.       – А вот и он! – обрадовалась Лили и побежала к машине.       Из машины вышел не кто иной, как сам Стив Форс, который, оскалившись, посмотрел на бывшего партнера.       – Вот на этого старика ты меня променяла? – крикнул Картман.       – Он миллиардер, – Лили повисла у седовласого мужчины на шее.       – Ну что, нравится, когда забирают твое? – спросил Стив, медленно двинувшись в сторону Картмана. Он махнул рукой, чтобы Лили залезала в машину.       – И подавись, шлюх не жалко, – презрительно сказал Картман. – Надеюсь, тебе понравится подбирать после меня и встречаться с женщиной, которую я трахал во всех возможных позах.       – Я не собираюсь с ней встречаться, а просто забираю ее у тебя, – ответил Стив. Картман развернулся и пошел в дом, не желая разговаривать с бывшим спонсором.       – Ну и как тебе без моих денег? – издевался Стив ему вслед. – Я слышал что ты заложил свой дом? Знаешь, я даже на аукцион записался, чтобы его купить, когда выйдет срок выплаты. Я заберу у тебя все!       Он явно потешался, рассматривая дом Эрика.       – Забирай, – сказал Картман уже в самых дверях. – Но одно ты никогда не сможешь получить – Кайла.       Он хитро улыбнулся и захлопнул дверь.       – Да будь ты проклят со своим евреем! – крикнул Стив и направился к машине.       Эрик с улыбкой смотрел ему вслед и понимал, что, хоть и потерял любимую, этот поединок он выиграл.