6.
27 октября 2015 г., 21:53
Картман шел на очередную акцию благотворительного фонда без особого энтузиазма или удовольствия, просто потому, что так надо. Он снова и снова повторял себе это. С наигранной улыбкой он вошел в зал, где был организован банкет для сбора средств голодающим детям. Скучное мероприятие. Он на таких был, и не раз. Шведский стол запоминался своей скромностью, слабоалкогольные напитки выпускали пузырьки в целой пирамиде бокалов, а музыка служила скорее простым заполнением тишины, печальная и однотонная, как и все мероприятие.
«Два часа коту под хвост», – думал Картман, пока внезапно не заметил блеск очков среди толпы. Там ярким пятном виднелась макушка рыжих, окрашенных волос. Кандидат от демократов тоже был на этой благотворительной акции. Картман, не скрывая своей улыбки, двинулся в сторону еврея.
– Какие люди! Не припомню, чтобы евреи вот так просто отдавали свои деньги на благотворительность, – тихо сказал Эрик, так, чтобы его услышал только он один.
– Мистер Картман, вы как всегда, неполиткорректны, – спокойно заметил Кайл, поднося к губам высокий бокал с напитком, и отошел от него, скользнув взглядом по залу, словно не хотел, чтобы кто-то его видел вместе с конкурентом.
– А вы почему уходите от меня, словно боитесь? – улыбка Картмана стала еще шире, он сделал еще два больших шага к еврею, остановившись на неприлично малом расстоянии от него.
Кайл отошел еще дальше, не заметив, что таким образом они оба покидают центр зала и приближаются к стене.
Картман снова приблизился к нему и поднял свой бокал с шампанским, словно пил за его здоровье. Улыбаясь до ушей, он подмигнул рыжему и выпил свой напиток залпом. Кайл, в свою очередь, поставил свой бокал на стол и отвернулся от него.
– Я не боюсь, просто мне неприятно находиться с вами в одном помещении.
– Ты боишься, что про нас подумают? Пусть все знают правду, – Картман опять подошел к нему вплотную, но на этот раз Кайл не стал отступать и стоял, решив выдержать этот бой. – Пусть знают о том, как мы с тобой были счастливы, как ты постоянно признавался в любви, делал все, о чем я ни попрошу, постоянно ходил в моей футболке, которая висела на тебе как платье, и мечтал, чтобы мы жили вдвоем на мексиканском побережье.
Картман улыбался, ожидая от Кайла бури эмоций, которые он так хорошо запомнил и пронес в памяти еще с детских лет. Рыжий всегда был факелом, который легко зажечь одним лишь словом и очень трудно потушить. Но еврей не оправдал его надежд, а все так же стоял, не шевельнув ни одним мускулом на лице, и смотрел так отстраненно, словно все это было сказано не о нем.
– Вы, кажется, что-то перепутали. В моей жизни не было ничего из перечисленного вами. А ваши выдумки в дальнейшем воплощайте в романах.
– Ну почему ты такой, Кайл? – спросил Картман, прикоснувшись к плечу рыжего. Это наверное, было единственный способ дотронуться до Кайла и не вызвать при этом подозрений.
– Уважаемый мистер Картман, я попрошу вас соблюдать этикет, – твердо сказал Кайл, стряхивая его руку и сделав такое движение, словно счищал с плеча пыль. – Мы с вами когда-то были знакомы, но это не дает вам никакого права вести себя со мной так, словно мы друзья. А сейчас прошу меня извинить – не вижу причин продолжать с вами разговор.
Кайл развернулся и хотел было уйти, но Картман не дал ему этого сделать. Он схватил его за запястье и потащил за собой, направившись по коридору в сторону туалетов.
– Сейчас же отпустите меня, – сказал Кайл уже не таким спокойным голосом. Это проявление эмоций, пусть и крошечное, ужасно понравилось Эрику.
Они дошли до туалета, и Картман закрыл за ними дверь, проверив, нет ли кого в кабинках.
Кайл стоял, скрестив руки на груди. Даже когда его вели по коридору, он не убегал и не вырывался, просто спокойно шел, чтобы не привлекать внимания, и сейчас тоже сохранял спокойствие.
– Вы объясните свои действия, или я должен догадываться? – сказал Кайл, грозно глядя на Картмана, пока тот проверял последнюю кабинку.
В туалете, кроме них, никого не было.
– Ну вот, Кайл, мы здесь одни, нас никто не услышит, можешь сбросить эту маску наигранной напыщенности.
Кайл смотрел на него все тем же холодным взглядом.
– О чем вы? Я вас не понимаю.
– Все ты понимаешь, Кайл! – почти закричал Картман, которого начинало это раздражать. – Где твой характер, который ничуть не уступал моему, где твое упрямство, где твои яйца, еврей?!
– Вы неадекватны, – устало сказал Кайл, поворачиваясь к выходу.
– Это ты стал роботом бесчувственным! – кричал Картман, не сдерживая себя. – Где твой темперамент? Эта твоя любовь всей жизни, это она тебя так изменила? Если так, то это хуевая любовь! Не смотри на меня так, я знаю о тебе все!
Кайл просто смотрел на своего собеседника и даже бровью не повел, когда тот сжал его плечи.
– Картман, – вдруг произнёс рыжий таким голосом, как когда-то. Или это просто Эрику показалось? – Вы думаете, что знаете обо мне хоть что-то, но вы ошибаетесь. Как вы считаете, стал бы я говорить вашему помощнику хоть что-то, не желая, чтобы это узнали вы? Вы знаете ровно столько, сколько я вам позволил знать. Не больше.
– Ах, ты!.. – единственное, что сумел сказать Картман, подавляя в себе порыв наброситься на рыжего.
– Ну, скажите хоть что-нибудь, чтобы продемонстрировать вашу удачную разведку.
Картман молчал. А что еще ему оставалось? Он действительно не знал ничего конкретного о Кайле, а сказать какую-то глупость не хотелось.
– Вот видите, – спокойно сказал Кайл, высвобождаясь от рук Картмана и снова отряхивая свой пиджак. – А я знаю о вас кое-что. Для человека, который лоббирует интересы бизнеса и стремится в Сенат только для того, чтобы помочь своим друзьям стать монополистами на рынке, вы даже не скрываетесь. Вы могли бы хотя бы не так афишировать переговоры с ними, которые вы проводите в лучших гостиницах. «Гран Плаза» был последним, если я не ошибаюсь? А может, вам лучше рассказать о союзе ультрарадикалов, которому вы принадлежите, и о том, какую идеологию вы собираетесь проталкивать в Сенате? Шовинизм и сексизм – вот главные черты вашей политики. Ну, мне пора, – резко оборвал сам себя Кайл и двинулся к выходу.
– Постой, еврей! – спохватился Картман, когда рыжий был у самых дверей. – Откуда?.. – только и мог выговорить он потрясенно. Все сказанное Кайлом, до последнего слова, было правдой, даже название отеля, в котором состоялись его последние переговоры.
– Знать своих конкурентов – обязанность любого ответственного политика, – Кайл повторил слова, сказанные им на их первой встрече, и закрыл за собой дверь, не желая больше разговаривать.
Картман был разбит. Обыграть его в его же игре и по его правилам? Такого просто не могло быть. Этот еврей не мог так запросто его раскусить. Неужели за ним следили? Но кто? Он действительно организовал новое политическое движение под названием «Новая власть», которое, по его намерениям, должно было занять места старых политиков – но откуда все это известно еврею? Об этом не рассказывалось в газетах или телепередачах, это было кулуарным объединением.
Он быстро набрал номер Стэна и стал ждать.
– Ты нашел что-нибудь про еврея? – сразу же спросил Картман, когда гудки сменились голосом его помощника.
– Да, мне выслали на него целое досье из департамента. Но ничего интересного там я не нашел. Он не привлекался ни к уголовной, ни и к административной ответственности, все налоги платил вовремя, все имущество задекларировано. Декларация у меня на руках, там только одна квартира, два дома и две машины. Указанный годовой доход – сто пятьдесят тысяч.
– Что еще? – Картману не терпелось узнать что-то грязное и запрещенное, а не прослушивать эти скучные сведения, которые без проблем можно найти в Интернете.
– Больше ничего, только номер страховки, его медицинская карта и кредитный рейтинг. В общем, у меня есть только бюрократическая информация.
– А хоть нынешний адрес его ты выяснил?
– Нет, он прописан в Южном Парке.
Картман бросил трубку, не желая слушать дальше. Неужели он так и ничего не найдет о Кайле? Почему он снова проигрывает и, самое главное, почему ему снова хотелось с ним поспорить?
