7.
1 ноября 2015 г., 02:15
Реклама на телевидении стоила двести двадцать пять тысяч, печать брошюр – триста семьдесят тысяч, агитация – двести тысяч... Все это требовало от кандидата, во-первых, наличия спонсора, а во-вторых, умения договариваться. Выбор спонсора – это один из основных этапов в баллотировании. Зная, кто спонсировал кампанию, можно сказать многое о политике, потому что рано или поздно это отразится и на его законодательной инициативе.
У Эрика Картмана был такой спонсор, которого он очень хорошо знал и даже начинал карьеру в его компании. Это был очень влиятельный человек. Они познакомились на экономическом форуме в Давосе, где Картман представлял свой бизнес-проект и искал инвестора. Это было на первом курсе – совсем еще юный и наглый, Эрик представлял свою идею, которая заключалась в спекуляции на курсе валют. Тогда все восприняли это как шутку, только один инвестор действительно заинтересовался, но не идеей, а самим Картманом, предложив ему работать на себя.
– Доброе утро, Стивен, – поздоровался Картман, войдя в гостиничный номер. На этот раз это был небольшой отель «Монако».
– Эрик, некрасиво заставлять ждать человека, который тебя финансирует.
– Простите! Пробки на дорогах.
Они оба находились в Нью-Йорке, поэтому пробки были главной отмазкой.
– Проходи, – пригласил его Стивен, сидя на белом кожаном диване и крутя в пальцах сигару. Это был седой мужчина лет пятьдесяти или больше. Заметный ботокс делал его лицо как будто сделанным из пластика.
– Вы нужно от меня что-то срочное? Иначе вы не вызвали бы меня в такую даль, – сразу перешел к делу Картман, у которого через час вылетал обратный самолет.
– Ваш рейтинг оставляет желать лучшего. Брофловски опередил вас на целых две позиции. Чем вы это объясните? Я профинансировал вашу предвыборную кампанию, полагаясь на ваш опыт и ваши амбиции, а теперь вы проигрываете на старте.
– Я даю ему фору, все под контролем, – спокойно сказал Картман, тоже взяв одну из сигар Стива.
– А что это за идиотизм вы устроили, назвав его голубым? Теперь вас считают нетерпимым. Вы должны все это исправить – записать видеообращение, в котором скажете, что лояльно относитесь к меньшинствам. Кроме того, вы должны попросить прощения у мистера Брофловски.
– Ни за что! – тут же возразил Картман, сжав кулаки.
– Я вас, кажется, не спрашиваю, – твердо сказал Стив и отобрал у него сигару. – Я вам приказываю. Или – можете продолжать свою политическую карьеру без меня.
Искать нового спонсора у Эрика сейчас не было возможности. Даже если бы он нашел нескольких богатых людей, которые сообща могли бы выплатить такие деньги, ему нужно было бы учитывать интересы всех спонсоров. А они могли противоречить друг другу. Это было достаточно сложно.
Всю дорогу домой Картман взвешивал все «за» и «против», искал в телефонной книге хоть кого-то, у кого имелась бы парочка лишних миллионов, но таких людей не было. Поэтому, так только самолет приземлился, он организовал совместную встречу с Кайлом, чтобы разрешить все недоразумения. Как ни странно, секретарь Кайла сразу же согласился на совместное интервью, даже не договариваясь с самим кандидатом, как будто они ждали его звонка.
– А теперь, уважаемые телезрители, как я вам и обещал, мы поближе познакомимся с кандидатами в Сенат от штата Колорадо: Эриком Картманом и Кайлом Брофловски.
Теперь это был уже не местный, а один из крупнейших центральных каналов. Всех так заинтересовала их история, что обоих пригласили в Лос-Анджелес для съемок одного из популярных шоу.
Два кандидата вошли в студию с противоположных сторон. До эфира они не пересекались. Коротко взглянув друг на друга, мужчины поздоровались и, правда, с большей искренностью, пожали руку ведущему.
– Добрый вечер, – сказал Картман. – Долго же нам пришлось лететь, чтобы попасть к вам в студию.
– Вы летели вместе? – улыбнулся ведущий, его брови игриво вздернулись.
– Нет, – вмешался Кайл. Он сидел, вытянувшись в струнку и держа руки на коленях, словно за ним следил учитель этикета. Картман же, наоборот, развалился в кресле, как у себя дома.
– В последнее время о вас двоих ходит много слухов, – начал ведущий, который пригласил их явно не для обсуждения их избирательных кампаний. – Америка с таким еще не сталкивалась. Чтобы два кандидата, на одном округе, были мало того что знакомыми, так еще и бывшими любовниками?
– Джон, это все молодые годы. Когда мы встречались, то даже и представить себе не могли, что когда-то станем политиками. Но судьба, кажется, просто хочет, чтобы мы были вместе. Как считаешь, Кайл?
Рыжий посмотрел на республиканца с прежней сдержанностью. Его взгляд не выражал абсолютно ничего, кроме пустоты и безразличия.
– Не знаю, о чем вы. Я никогда не был в отношениях ни с вами, ни с любым другим мужчиной.
– Он просто стесняется, так как в наших отношениях ему доставалась достаточно специфическая роль, – Картман подмигнул, – вы понимаете, о чем я, Джон?
Ведущий только улыбнулся, разглядывая обоих. Они были полными противоположностями друг другу, не похожими ни внешне, ни характером – и как же хорошо сочетались!
– Что вы скажете по этому поводу, мистер Брофловски? – спросил ведущий, который пришел в восторг от такой откровенности Картмана. Он думал, что придется все выспрашивать и постоянно перебивать их, когда они начнут говорить о политике, и не ожидал, что дела сложатся так удачно.
– Я не могу дать на это конструктивного ответа, так как обсуждать вымыслы – это не моя специальность, – ответил рыжий в своей сдержанной манере и поправил очки. – Мой оппонент не предоставил никаких доказательств того, что мы были вместе. Вместо того, чтобы во время эфира представить избирателям хотя бы главные пункты своей программы, он решил устроить спектакль. Однако я не настроен принимать в этом участия.
Ведущий понял, что разговора с Кайлом не получится, и снова переключился на Эрика.
– А что вы можете сказать? Почему вы расстались? Как давно это случилось и было ли причиной того, что вы занялись политикой? Вы пришли в политику вместе? Что вы чувствовали, когда узнали, кто именно станет вашим соперником на выборах? – завалил он Картмана вопросами.
– Начну по порядку, – сказал Картман, подавшись в кресле вперед. – Расстались мы еще в университете: я просто оказался натуралом и решил покончить с этим. Это разбило Кайлу сердце, и он стал таким серьезным и холодным, как вы видите сейчас. Это все из-за меня, поэтому я хочу в прямом эфире извиниться перед ним за все.
Картман развернулся к демократу и положил свою руку поверх его.
– Мне не стоило встречаться с тобой только для того, чтобы воспользоваться твоим телом. Извини, я не хотел.
Кайл даже не повернулся к Эрику, глядя перед собой все тем же холодным взглядом и только искоса наблюдая за ним. Потом убрал свою руку и вытер ее платком, как будто от грязи.
– ...Он узнал, что я собрался в политику, и последовал за мной. И вот мы встретились уже в качестве кандидатов, – подытожил Картман.
Вся студия зааплодировала, словно это был хэппи-энд.
– Спасибо за эту замечательную историю, – сказал ведущий. – Время уже поджимает, и мы вынуждены с вами попрощаться. Не переключайтесь, встретимся после рекламы, – обратился он уже к телезрителям.
В студии раздался сигнал, оповещающий, что сейчас реклама, и можно свободно говорить и перемещаться. Все сразу же воспользовались своим правом и загудели, словно рой мух. Картман встал и пошел догонять Кайла. Ему не хотелось снова за ним бежать, но на этот раз Кайлу и самому нужно было поговорить, поэтому он даже оглянулся, чтобы убедиться, что за ним следует его оппонент.
Дойдя до парковки, Кайл остановился и развернулся к Картману лицом. Опять этот холодный взгляд и равнодушие.
– Зачем вам этот цирк? – спросил он.
Картман решил отложить шутки о цирке и клоунах на потом и сразу перешел к делу, стараясь вести себя так же сдержанно, как и Кайл.
– Пусть знают правду о нас. Почему твоя предвыборная кампания основана на лжи? Скажи наконец людям правду.
– Какую правду? Между нами никогда ничего не было, вы все это придумали.
Карману показалось, что тот сейчас закончит «...жиртрест», но это было лишь игрой его воображения.
– Ты еще не устал врать за столько лет?
– Ясно. Все это бесполезно – вам если что-то влетит в голову, то это надолго. Я хотел с вами поговорить не по этому поводу. Можете строить свою кампанию хоть на том, что я инопланетянин, мне все равно, но я предлагаю вам сделку. Вы прекратите эту антипропаганду, а я не обнародую сведения, которые у меня имеются о вас. Давайте обойдемся без этих грязных методов.
Картман улыбнулся, засунув руки в карманы.
– У тебя ничего на меня нет, еврей.
– Это вы так считаете, - Кайл вынул из своего портфеля папку и продемонстрировал ее содержание Картману. – Здесь расписаны ваши действия, а также действия вашего избирательного фонда. Если это опубликовать, то все узнают, что деньги вам поступают от известного инвестора Стива Форса, который уже не раз проводил политиков в Сенат, пытаясь протолкнуть там Закон об акционерных обществах №15-42. С его помощью он без проблем сумел бы выкупить контрольный пакет акций главного в стране завода по производству алкоголя и стать монополистом на рынке. Также он пытался снизить дополнительный налог, которым облагаются производители сигарет и алкоголя. Это даже в вашей предвыборной программе есть. А еще вы хотите в Сенат, потому что эта должность даст вам право амнистировать заключенных. У меня есть список людей, которых вы освободили бы, будь у вас такая возможность. Я не огласил все это, так как считал наши выборы честными, а методы – прозрачными. Но сейчас я вижу, что перспектива правомерного избирательного процесса вас не устраивает. Поэтому мне ничего не остается, как опуститься до шантажа.
Картман стоял, потрясенный. Он не стал подробно изучать все доказательства, которые были у Кайла, хотя стоило знать, что нашел демократ. Он был настолько ошарашен, что даже не знал, на какой позиции дальше строить свою защиту.
– Я принимаю это как согласие, поэтому – до свидания, – спокойно произнес Кайл, складывая бумаги обратно в папку. После чего развернулся и направился к авто, стоящему рядом.
– Ты, кажется, забыл, с кем имеешь дело! Эрика Картмана нельзя шантажировать! – злобно крикнул Картман, стараясь, чтобы его голос звучал грозно и уверенно.
– Как оказалось, можно, – отстраненно сказал Кайл, садясь в машину.
Картман не стал ни кричать ему вдогонку, ни, тем более, бежать. Он понял одно: его противник знает о нем все, а он о нем – ничего. Это нужно было срочно исправить. Он решил перейти к плану «Б».
