Предвыборная гонка

      – Все хуже, чем мы прогнозировали, – сообщил Стэн таким тоном, словно оповещал о катастрофе.       Картман поморщился. Они обедали в ресторане, и только им принесли карбонару и салат, Стэн решил перейти к негативу.       – После выступления в Лос-Анджелесе, рейтинг Кайла вырос еще на два пункта, поэтому разница между вами – уже четыре.       Картман промолчал и продолжил есть, хотя складка на его лбу свидетельствовала, что он сдерживает себя из последних сил.       – Все его жалеют после того, как узнали, что ты его бросил.       Стэн положил планшет напротив Картмана, чтобы он увидел построенную им диаграмму рейтингов.       – Вот, посмотри. Еще с самого начала лидировал ты, и после вашего первого интервью разница между вами составляла восемь пунктов в твою пользу. Но ты начал свою антипропаганду, и рейтинг Кайла вырос на десять позиций, а сейчас – еще на две. Все, что ты делаешь против него, идет только ему на пользу.       – Ну и ладно. Если я сумел так поднять его рейтинг, то смогу его и опустить.       Хотя он сказал это спокойным голосом, внутри у него все сжималось от злости и бессилия. Надо было что-то делать, но для этого ему требовался компромат. Он должен был найти способ спекулировать сведениями на телевидении и не бояться при этом, что его тайные планы рассекретят. Помочь тут могла только старая добрая слежка.       У Картмана не было времени ждать, когда кто-то из его свиты найдет информацию о Кайле, а тем более – для того, чтобы нанимать частного детектива. Он решил сам стать и детективом, и шпионом в одном лице. Приняв необходимые меры по маскировке и пользуясь машиной, зарегистрированной на Лили, он стал в буквальном смысле следить за Кайлом.       Когда его конкурент работал, он жил на съемной квартире. Где находился его собственный дом, не было известно. Эрик не раз надеялся, что рыжий, возвращаясь из своего избирательного штаба, повернет в другую сторону и поедет к себе домой, но упрямый еврей вот уже пять дней подряд направлялся на арендованную квартиру.       За эти пять дней Эрик, хотя это было довольно сложно, трижды посетил его лекции, не забыв расспросить о нем на кафедре. Все отзывались о Кайле очень хорошо, его любили студенты, потому что он объяснял предмет так, как не умел никто.       Кайл за это время успел посетить две больницы и пять детских садов, дал интервью двум газетам и один раз был появился на телевидении. За это все время Картман не нашел ничего подозрительного. От Кайла никто ничего не требовал, никто ему не названивал, он не встречался ни с кем подозрительным. Его политика казалась абсолютно прозрачной, даже слишком. Картмана это бесило. Он раз тридцать хотел все бросить и оставить свой шпионаж, но преодолевал это желание и продолжал следить, каждый раз обещая себе, что это последний день.       – Ты опять весь день не брал трубку, – раздраженно сказал Стэн. В последнее время Картман упорно игнорировал его звонки, а иногда вообще выключал телефон. – Это неразумно – исчезать посреди своей предвыборной кампании. У тебя было назначено столько встреч, а ты их все пропустил, и ради чего?       Картман вел машину и слушал нотации своего советника на громкой связи, бросив телефон на соседнее кресло.       – Я тебе, кажется, говорил, что у меня серьезные дела, и просил ничего не назначать на эту неделю.       – Целую неделю! Ты прогулял аж пять дней своей двухмесячной кампании!       – Расслабься, сегодня же вечер пятницы, иди выпей пива и забудь, – спокойно сказал Картман, перестраиваясь на другую полосу.       – Твой рейтинг упал еще на один пункт из-за твоего отсутствия, а телефон разрывается от приглашений на телеэфиры. Все хотят, чтобы вы пришли вдвоем. Безразлично, что вы будете говорить, им просто хочется увидеть вас вместе. Интернет тоже просто ломится от различных историй о вас. Как ни странно, людям все это нравится, некоторые благодаря вам даже начали интересоваться политикой, чтобы понимать, о чем вы говорите.       – Мне на все это плевать. Я позвоню тебе позже, держи меня в курсе.       Эрик поспешно выключил телефон. Белый Мерседес Кайла повернул, выезжая за город. Картман улыбнулся, прищурив глаза. Вот он, тайник его конкурента – его дом, где спрятаны все его секреты! Нетрудно было предположить, что еврей захочет провести выходные у себя дома, а не где-то на съемной квартире.       Его черный внедорожник был достаточно хорошо заметен среди других машин. Эрику порядком надоело ездить на красном Мазерати своей подруги, в котором он чувствовал себя педиком, и сегодня он решил взять свое авто.       Чем дальше они ехали, тем труднее было скрыть слежку. Транспортный поток все редел, и когда Кайл свернул в состоящий из невысоких домов квартал на окраине, вокруг вообще не было машин. Мерседес еврея опять повернул и наконец остановился у самой границы квартала, где за парком стоял двухэтажный дом. Он был обит деревянными панелями и окрашен в светлые тона – обычный американский стандарт. Картман мог по одному фасаду определить, где какая комната находится. Не то, что у него – современный дом в стиле модерн, со сплошными окнами во всю стену и отделкой из натурального камня и дерева.       Закончив сравнивать дома, Картман припарковался в парке, скрываясь в тени деревьев. Кажется, он остался незамеченным, потому что Кайл без тени страха и настороженности въехал во двор и остановил машину напротив гаража.       Участок хоть и был огражден, но сквозь решетку ворот хорошо было видно, как рыжий вышел из машины и направился в дом, неся в руках бумажные пакеты с продуктами. Самое интересное было то, что в доме уже горел свет. Тогда Картман и вспомнил о той, якобы, любви всей жизни, которая наверняка живет с Кайлом.       – Я должен ее увидеть, – сказал себе Картман, подходя к воротам. Это была не ревность, просто любопытство и желание узнать, кто красивее – девушка Кайла или его Лили?       Идти напрямик было неразумно: весь двор перед домом освещался. Но Картман прекрасно знал стандартную планировку американских домов, поэтому он обошел участок и перелез через забор – с его ростом это было несложно. Он вошел через заднюю дверь и попал в кухню. Эрик не прятался и не крался, просто спокойно шел, словно его сюда пригласили.       Войдя в дом, Картман сразу услышал голос Кайла и вдруг резко остановился. Голос его друга сейчас был действительно таким, каким он его запомнил еще с тех времен, когда они были детьми.       – Ну как я мог не приехать? Впереди два выходных дня, и я хочу их провести с тобой, – говорил Кайл, и его голос был настолько насыщен эмоциями и лаской, что Картман даже мог поспорить, что он улыбается, произнося это.       Эрик застыл посреди кухни, прислушиваясь к голосам, доносящимся из гостиной.       – Мой рейтинг и так достаточно высок, чтобы работать еще и на выходных. Поэтому я решил отдохнуть здесь, с тобой. Жить одному – это такой отстой.       Картман подошел к самой двери, чтобы лучше все расслышать.       – Я так скучал! – сказал Кайл таким интимным голосом, что у Картман от удивления глаза на лоб полезли.       – Я тоже, – раздался тихий, стеснительный голос, и этот голос был Эрику знаком.       А потом послышался звук поцелуя. От шока Картман, казалось, потерял ощущение реальности. Он двинулся в гостиную, чихая на всю конспирацию.       – Какого хуя?! Это что, блядь, здесь происходит? – выпалил Картман, не удержавшись. Эрик не верил своим глазам, он был так шокирован, что его даже начало подташнивать. К тому, что он увидел, жизнь его не подготовила.       – Привет, Эрик! – с искренней радостью сказал Баттерс, улыбаясь наивно, как ребенок. Он стоял, прижавшись к Кайлу, а руки еврея лежали у него на ягодицах.       Это был тот самый Баттерс Стотч, которого так хорошо помнил Эрик еще со школы.       В комнате ненадолго воцарилась тишина. Кайл стоял, не менее ошарашенный, чем сам Картман. Не мигая, он с ужасом смотрел на незваного гостя, а потом, словно только что его увидел, быстро отдернул от блондина руки и попятился.       Опять тишина, и только две пары глаз шокированно смотрели друг на друга.       – Давно не виделись, Эрик, как ты поживаешь? – с улыбкой спросил Баттерс, подойдя к гостю и протянув руку, чтобы поздороваться. – Тебе чай или кофе?       Картман как-то странно посмотрел на Баттерса и отошел от него подальше, словно тот был заразным.       – Баттерс, оставь нас на секунду, – твердо сказал Кайл, возвращаясь к своему рабочему тону.       – Ну, хорошо, если что-то будет надо, я в кухне, делаю кофе.       Оставшись наедине с Картманом, Кайл, наконец, отвел глаза и уселся на диван, указывая ему на кресло в противоположном конце гостиной. Тот покорно сел, но не туда, куда указал хозяин дома, а рядом с ним на диван.       – Кайл, Кайл... Выходит, все это время я не лгал, называя тебя геем! Правда, я немного ошибся с твоим бойфрендом, – с улыбкой победителя произнес Картман. – Баттерс? Ты не шутишь?       Но Кайл снова превратился в безэмоционального робота. Он смотрел и говорил, словно запись включал – не осталось и тени той теплой интонации и улыбки. Картман даже не успел как следует понаблюдать за конкурентом в домашней обстановке – а все из-за своей проклятой несдержанности.       – Я думаю, мы можем договориться, – спокойно сказал Кайл. – Никому не станет легче, если все узнают правду. Весь мой электорат и так думает, что я гей.       – Не думает, а знает. Кайл, ты педик самый настоящий, – Картман рассмеялся.       – Какая разница? Так даже лучше, выходит, они знают обо мне правду. Но им не стоит знать о Баттерсе, я не хочу его подставлять.       Картман продолжал смеяться, игнорируя сказанное. Было похоже, что у него началась истерика от такого потрясения. Он бы ни за что не смог угадать, с кем именно Кайл встречается. Даже если бы у него было семь миллиардов шансов, Баттерса он назвал бы последним: у его и еврея не было ничего ни общего, ни противоположного. Они казались совершенно несовместимыми, и еще Эрик всегда считал, что будь еврей действительно геем, то обязательно влюбился бы или в Стэна, или в него. Даже Кенни более подходит на роль партнера Кайла – но не наивный блондин.       – Как? Просто скажи мне, как вы сошлись? – Картмана просто захлестывали эмоции, он даже слова выговаривать четко не мог.       Кайл и бровью не повел, сидел все такой же строгий и холодный, и это искренне бесило Эрика. Перед ним словно был совсем другой, нежели пять минут назад, человек.       – Моя личная жизнь вас не касается.       – Ты опять на «вы»? Мы же у тебя дома, никто нас не услышит.       Почему Картману хотелось быть одним из тех немногих, перед кем рыжий сбрасывает свою броню?       – Давайте не будем зря болтать и перейдем сразу к делу. Что вы хотите за свое молчание? Чтобы я публично подтвердил перед камерами, что у нас с вами когда-то что-то было? Для меня это не является проблемой, я даже готов притвориться для правдоподобия, но вы должны пообещать, что забудете о Баттерсе.       – Ого, Кайл, ты готов ползать передо мной и делать все, что я захочу? Почему? Твоей репутации это не повредит, выходит, все из-за Стотча? Ты серьезно? – Картман открыто смеялся над ним.       – Я не вижу в этом ничего удивительного. Для меня этот человек значит гораздо больше, чем моя политическая карьера.       – Ты что, готов так просто сдаться и отклонить свою кандидатуру из-за какого-то педика?       Они смотрели прямо друг другу в глаза, словно играли в гляделки. Пока что была ничья, потому что никто даже не думал отводить взгляд.       – А вы готовы так просто победить, без борьбы?       Картман хитро улыбнулся, понимая, что еврей прав: такой простой выигрыш не принесет ему никакого удовольствия.       – Кайл, с тех пор, как я узнал имя своего оппонента, меня перестал интересовать выигрыш. Я переключился только на победу над тобой.       В этот момент в гостиную вошел Баттерс с подносом, на котором стояли две чашки кофе и тарелка с печеньем.       – Простите, вы, наверное о работе говорите, я вам мешаю... Поэтому просто здесь поставлю и уйду, – от души улыбнувшись, сказал Баттерс. Чтобы привлекать как можно меньше внимания, он, словно маленький ребенок, прокрался к столику на цыпочках, и даже пригнулся, стараясь не попадать в поле зрения двух мужчин. Со стороны это выглядело настолько мило, что Кайл отвел взгляд, чтобы посмотреть на блондина, и проиграл в гляделки. На секунду в его глазах запылал огонек, и даже выражение его лица смягчилось.       – Простите, – вздохнул Баттерс, осознав, что прокрасться незамеченным не удалось.       – Спасибо, Лео, – сказал ему Кайл таким мягким и приятным голосом, что Картман удивленно перевел на него взгляд. Он вглядывался в то, как изменилось лицо еврея. Интересно, знает ли сам Кайл, как сильно меняется, глядя на Баттерса?       – Почему ты назвал его Лео?       – Потому что его имя – Леопольд Стотч, – ответил Кайл.       Стоило рыжему снова обернуться к Эрику, как его голос снова стал жестким, а выражение лица – холодным и чужим. Кайл просто гениальный актер, если умеет так контролировать свои эмоции.       – А мое имя – Эрик, но ты за столько лет ни разу так меня и не назвал.       – Я не собираюсь обсуждать с вами свою прежнюю жизнь. Сначала мы договоримся, а потом вы покинете мой дом.       – Нет, Кайл, я пришел в гости, – сказал Картман, взяв чашку со стола. И я не уйду из этого дома, пока моя чашка не опустеет.       Опять этот холодный, режущий взгляд Кайла, такой чужой, такой отстранённый.       – Ну, тогда допивайте в одиночестве, а я не хочу больше тратить на вас свое свободное время. Вас мне и на работе хватает.       Кайл поднялся с дивана, поправляя свой костюм, но Картман схватил его за запястье и дернул назад, снова заставив сесть на диван.       – Будьте вежливым хозяином и выпейте кофе со своим гостем, – сказал он, незаметно для самого себя перейдя с Кайлом на «вы».       – Вы мне не гость, я вас не приглашал, – Кайл скрестил руки на груди, чтобы Картман не смог больше к ним прикоснуться.       – Ты хочешь со мною договориться?       – Я хочу, чтобы вы покинули мой дом, и как можно скорее.       Картман поднялся с дивана. На нем сейчас не было такого дорогого костюма, как на Кайле – во время слежки он носил обычные джинсы и куртку, – но он поправил их тем же жестом, что и рыжий, и направился к выходу.       – Дожму тебя в другой раз, но знай: каждый день простоя будет стоить тебе дороже.       Кайл ничего не ответил, только закрыл за гостем дверь, даже не попрощавшись.       Картман улыбался сам себе. Наконец-то он нашел, что положить на весы, чтобы уравнять их с Кайлом информированность.