Sitta i en ravsax

После отъезда отца Эйдан почувствовал себя потерянным и слабым, как было однажды в детстве, когда он заблудился в ближайшем лесу. Луна светила сквозь черные лапы деревьев, завывал ветер, а маленькому Эйдану казалось, что тысячи светящихся глаз наблюдали за ним из глубокой чащи, и обладатели этих глаз непременно утащат его, чтобы съесть. Его нашли ранним утром скорчившимся под какой то корягой. Как и тогда, сейчас его посетило совсем не подобающее желание свернуться в калачик и разреветься. Ему захотелось кому-то рассказать все, что накопилось в нем в последнее время, и он решил посетить маленькую деревянную церковь в центре Эофорвика. Он пошел туда ранним утром, когда первые лучи солнца едва прикоснулись к крышам домов, скользя по деревянным доскам и узким дворам. Эйдан нарочно выбрал ранее утро, потому что знал, что после очередной попойки норманны все еще спали. Однако во дворе как будто бы назло он увидел ярла… колющего дрова. Эйдан подумал, что это одно из последних дел, которое мог бы выполнять знатный саксонский вельможа, предводитель. Впрочем, - ухмыльнулся он про себя, - на то они и норманны. Что с них взять. Ярл стоял к нему спиной и был раздет по пояс – скорее всего, он колол дрова уже давно. А сильная спина блестела в лучах солнца. Эйдан сморгнул, отгоняя странное ощущение, и бесшумно выскользнул в приоткрытые ворота. Город только начал просыпаться. Сакс без труда нашел церковь – дорогу к ней он знал наизусть. Двери ее были раскрыты. Обитель Божья встретила его тишиной. Церковь была небольшой и места было здесь немного. Внутри никого не было, поэтому Эйдан подошел прямо к распятию, висевшему на стене над алтарем и преклонил колена. Распятие было из чистого золота и инкрустировано рубинами. Удивительно, что оно осталось нетронутым. В остальном же убранство церкви было бедным. - Сын мой? Голос за спиной заставил Эйдана вздрогнуть. Позади него стоял архиепископ Вульфер. Его Эйдан ожидал увидеть в самую последнюю очередь. Тот сложил руки в молитвенном жесте. Вышитые ангелами и крестами рукава ниспадали до земли. - Разве вы… вы… Архиепископ Вульфер редко выходил в город, предпочитая не покидать надежных стен своего аббатства. Он улыбнулся и сообщил елейным тоном: - Я предполагал, что найду вас здесь. Эйдан вежливо осведомился у старика, стараясь не выдать любопытства, смешанного с удивлением: - Чем обязан, ваше преосвященство? - Вы храбрый воин, сын мой. А так же честный христианин, я прав? - Стараюсь быть. – Он молча выжидал, чего хочет в конце концов от него Вульфер. Ему, как и королю и прочим лизоблюдам, он не доверял. - Брат вашего отца хочет выкупить вас. Эйдан растерянно моргнул. - Мой отец принес присягу верности, как и я. Зачем ему это нужно? - Чтобы спасти вас. Или быть заложником язычников вам больше нравится? - Нет, но… - Эйдан задумался. Что-то было здесь не так. – Ну хорошо. А как он хочет меня вызволить меня отсюда? - Я помогу ему в этом. Я помогу вам бежать из города и пройти мимо стражи у ворот, и люди вашего дяди встретят вас в лесу и препроводят вас в ваш замок. - В таком случае, норманны убьют нас всех. Если я появлюсь во дворе замка, датский гарнизон перебьет нас. - Но как же они догадаются, что это вы? И к тому же, у вашего дяди тоже есть немало преданных ему людей, и люди вашего отца. Разве вы не справитесь с горсткой датчан? Господь благословит вас за это! Убить язычника – дело божье! Конечно же, предложение могло показаться соблазнительным. Возможность вновь увидеть родных обрадовала бы его. Он бы согласился… но он не наивный дурак. Не смотря на молодой возраст и высокие представления о воинской доблести и чести, он знал, что грош цена ей. Ближний, улыбаясь, поднесет тебе яд, если его привлекают твои богатства и пригожая супруга. А божий человек будет тебе виртуозно лгать в церкви, глядя прямо в глаза. Скорее всего, дай он свое согласие его вывезли бы да и перерезали бы горло. Его дядю такое вполне устроило бы. Следующим наследником после Эйдана стал бы он. А справиться с его отцом и матерью не составит труда. И датчане тут не причем. Правда, зачем это нужно архиепископу, Эйдан так и не понял. И как он догадался, что Эйдан здесь? За ним следили, не иначе. Весь план был слеплен на скорую руку и шит белыми нитками. Но зачем? А может это подстроили сами норманны. - Я вижу изъяны в вашем плане, - едва сдерживая разочарование и злость, произнес Эйдан. – И не пойду на такой риск. Не принимайте язычников за дураков. Они найдут способ умертвить моих родных. Вульфер замечательно умел владеть собой, но в глазах загорелась не приличествующая служителю церкви злоба. Голос оставался таким же сладким, как отравленный мед: - Ну что же… Ваше право. Но тогда вы не выйдете из этого города никогда. Эйдан резко вскочил и быстро пошел к выходу, едва не задев архиепископа. Отличное утро, лучше не придумаешь. Он хотел пообщаться с богом, но сгорал от ненависти в святом месте. Он чувствовал, что это так просто не закончится. Значит, за ним следят и нужно придерживать язык в разговоре с норманнами. Хотя Эйдану было интересно, не замешан ли в этом Дин. Но если это так… Неожиданно для себя самого, его кольнула обида. Почему-то ему он доверял больше всех. Хотя, вспомнив злобу во взгляде архиепископа, можно было подумать, что все это подстроил именно он. Вернувшись сбитым с толку в дом ярла, он увидел во дворе проснувшихся воинов, с хохотом обливавших друг друга холодной водой из колодца. Эйдан хотел пройти мимо них, но не тут то было: один из них, светловолосый и невысокий зубоскал Мартин изловчился окатить его водой и тут же довольно заржал. Ледяная вода будто бы отрезвила Эйдана. Он убрал с лица отросшие темные кудри и, взяв себя в руки, в свою очередь широко улыбнулся. Они все относились к нему неплохо. Скрывать свои чувства норманны попросту не умели и всегда действовали напрямик. Рубить головы им проще, чем плести интриги. Этим они ему и нравились, склонность англичан плести интриги раздражала его, он всегда старался держаться о них подальше. А сейчас попал в самую паутину. Выскочивший из дома Адам схватил Эйдана за руку и потащил внутрь: - Ярл велел в новую комнату тебя поселить. Мол, полно в холодных стенах ютиться. Комната, куда его привел паренек, была больше, чем его прежняя каморка, и светлой, отличаясь лишь тем, что в ней стояла грубо сколоченная, но все-таки кровать. И посредине комнаты было наспех устроено что-то вроде норманнского очага. По крайне мере, подобных ему Эйдан не видел. Пока он осматривался, из-под кровати неожиданно выскочила небольшая лохматая собака и пустилась бежать. -Это собака ярла. Приблудная, вот он ее и взял. - Адам стоял в дверях со свертком. – Это тоже ярл велел принести. Эйдан поблагодарил. В свертке оказалась одежда. Простая, но сшита добротно и ему впору. Разглядывая ее, он и не заметил, как Адам ушел, и тут его кто-то с недюжинной силой схватил за воротник и прижал спиной к стене, да так, что он приложился об нее затылком. - Ты обезумел? Сбежать решил?! Голова едва не взорвалась от боли. - Что? Я не… Но тут его снова встряхнули. - Ивар намерен казнить тебя кровавым орлом! Эйдан наконец пришел в себя, и отпихнул разъяренного Дина. Хотя с чего ему приходить в такую ярость. Сакс снова отогнал неуместные мысли. - Я не собираюсь убегать! Кто тебе сказал? – Тут он неожиданно сообразил. – Архиепископ? Дин кивнул: - Вульфер сказал Ивару. А ты откуда знаешь, что это он? - Он мне предлагал бежать. Правда, я не знаю, зачем ему это. Я отказался. - Отказался? – Недоверчиво поднял брови ярл. Эйдан вздохнул. Придется рассказать. - Он сказал, что люди моего дяди будут ожидать меня и проводят в замок. Но я знаю, что мой дядя мечтает избавиться от меня и моего отца. Поэтому нетрудно догадаться, что случилось бы потом. Но зачем это архиепископу? Оборвать бы ему его холеную белую бороду. Дин задумался и запустил руку в волосы. Эйдан передернул плечами и сел на кровать. На затылке наливалась шишка. - Ну вот что. Ивар приказал доставить тебя к нему. Пошли. А там я знаю, что делать. *** Высокий зал полуразрушенного замка встретил их мрачным молчанием. Убба свирепо таращился на носки своих сапог, Вульфер потирал руки с самым невозмутимым видом. Глубоко запавшие глаза Ивара ощупали Эйдана с голову до ног, отчего непроизвольно сжался желудок – кожа предводителя датчан туго обтягивала его кости, сквозь нее просвечивал череп. Может, поэтому его боялись. Он резко вскинул руку и что-то проговорил, обращаясь к Дину. Тот подошел к нему и начал что-то выговаривать. Пока они спорили, Эйдан бездумно разглядывал тронный зал. Короля здесь не было – очевидно, датчане не считали нужным его присутствие. В этом Эйдан был с ними полностью согласен. Переводчик тихо пересказывал происходящее на ухо Вульферу. А Убба развалился на стуле, заменявшем трон, совсем не принимая участие в разговоре, и продолжал пялиться в пустоту. Пока, не вздрогнув, не вскинул голову, почти с потусторонним ужасом не взглянул на Дина, размахивающего руками. Вульфер заметно побледнел. Вновь повисло молчание. Пока предводитель не велел всем идти за ним в маленькую потайную дверь, которую Эйдан раньше не замечал. Они все пошли по темному узкому коридору, оставшемуся нетронутым. Иногда под ногами пробегали крысы. И вышли куда-то на задворки Эофорвика. Здесь стояли кособокие хижины, заросшие бурьяном. Пока они шли, Эйдан улучил момент и нагнал Дина: - Куда мы идем? Что все это значит? - К старику Йену. Он провидец и поможет нам. - К кому? Зачем? - Он гадает на рунах. Если ты прав, а я в этом уверен, они покажут это. Надо попытаться. Мы все в них верим, но Ивар и Убба особенно – они ничего не предпринимают, не посоветовавшись с Йеном. Ну вот мы и пришли. Сбитый с толку Эйдан лишь кивнул и последовал за всеми, нагнув голову, рискуя удариться о притолоку. В хижине пахло травами. Она вся была заставлена различными горшочками, здесь валялось много казалось бы совсем лишних и ненужных вещей: пучки засушенных растений, перья, заржавевшие наконечники стрел, обломки щитов, оборванные кожаные ремешки. Все это сильно смахивало на колдовство. Эйдан незаметно осенил себя крестным знамением, пока старческий негромкий голос не прозвучал в тишине. Около очага сидел одетый в балахон старик с прозрачными голубыми глазами. Ивар что-то проговорил ему, а Убба согласно закивал – Эйдан ни разу не слышал, чтобы он говорил, но, впрочем, это не мешало ему быть безжалостным и умелым воином. Старик покопался в складках своего одеяния и явил миру потрепанный кожаный мешочек. Он встал и высыпал все на дощатый стол в углу. Только сейчас Эйдан заметил, что архиепископа и его переводчика волокли двое воинов. Старик-провидец закрыл глаза и начал водить костистой рукой над дощечками, на которых были вырезаны непонятные Эйдану знаки. Норманны затаили дыхание, во все глаза глядя на стол, по которому ползли отблески огня. Наконец Йен открыл глаза и что-то отчетливо произнес. Ивар повернулся к Эйдану и, словно мучительно обдумывая свои мысли, коротко кивнул. Дин схватил Эйдана под локоть и поспешно выволок наружу. Слившийся цветом со своей бородой Вульфер остался в хижине. Ярл стремительно тащил Эйдана по узким улицам как можно дальше. Сакс, не выдержав, спросил: - И это все? Что произошло-то? - Руны. Они встали на твою сторону. Один защищает тебя. Но по-другому быть не могло, ты был прав. Ивару придется смириться с тем, что лишить жизни он тебя не сможет. - Ты сразу поверил мне? - Лгать у тебя плохо получается, как и у многих доблестных воинов. Это был единственный способ сохранить тебе жизнь. - Вы все верите, что эти знаки помогают? Дин искоса взглянул на него. - Конечно. Один даровал нам их, принеся себя в жертву, дабы обрести мудрость. Он провисел девять дней и девять ночей на древе Иггдрасиль, смотря в бездну. И в ней он увидел руны, что помогают нам. Эйдан едва не расхохотался. Вот уж невообразимая сказка. Норманнские россказни обещают быть интересными. Но тут нежданное воспоминание словно ударило по голове. - Вотан… - Что? Эйдан поморщился, стараясь вспомнить. - Вотан. Старый кузнец рассказывал мне, когда я был маленьким, о наших старых богах. Он был язычником и говорил, что все нортумбрийцы происходят от Вотана. Он был главным богом. И одноглазым. - Как и Один, - ухмыльнулся норманн. – Ваши и наши боги похожи. - У нас уже другая вера. Старые боги погибли. - Они не погибли. Вы их отвергли, но мы – нет. И где ваш новый Белый Бог? Он жалок, и не желает помогать вам. Вся восточная Англия скоро будет наша. Эйдан скрипнул зубами, но не нашелся с ответом. - А затем – Мерсия*. Король Бургред* когда-то имел в союзниках Уэссекс, но не теперь. - Лягушатники, прячущиеся в болотах, - фыркнул Эйдан. Как и всякий нортумбриец, он недолюбливал жителей этого болотистого края. - Вы терпеть не можете друг друга, поэтому вы слабы. Ваш Бог не объединяет вас, а сеет рознь? Эйдан снова промолчал. В глубине души он признавал, что проклятый датчанин прав. Он мечтал о том, что если они смогут сплотиться, то ни один язычник больше не ступит на английскую землю. Мечтал до тех пор, пока не попал в плен и с его глаз не сдернули обманчивую пелену. Теперь она сам не знал, кто говорит правду, а кто лжет. Они вышли на пристань, около которой покачивались норманнские корабли – боевые драккары и торговые кнорры. У драккаров по бортам были вывешены круглые норманнские щиты, обтянутые кожей и выкрашенные в разные цвета. По палубе одного из них ходили воины; кто-то вовсю тащил тюки, набитые разной снедью. Эйдан никогда не любил море да и реки тоже, и в какой-то мере он восхищался отвагой викингов, решающихся пересечь водную гладь, таящую множество опасностей. Его задумчивость нарушил голос Дина: - Этот мой. Эйдан взглянул на драккар, с яркими, добротно сделанными щитами по бокам, и красивой резьбой, текущей по борту. Голова чудища с носа, очевидно, была убрана. Сакс кивнул. В кораблях он ничего не понимал совсем, но по тону ярла догадался, как тот гордится им и любит его. - Не будь ваших кораблей, вы бы не пришли сюда. - Верно. Наши корабли – наша жизнь. Дин щурился на ветер, задумчиво глядя на противоположный берег реки, где темнела чаща сплетенных деревьев с облезлой корой, над которыми нависали тяжелые дождевые тучи. Начинался дождь. Эйдан косо глядел на норманна и не понимал, что творится в его душе. Этот северянин внушал ему уважение своими поступками и своим умом. Эйдана учили, что душа викингов это пепел войны и кости убитых ими христианских младенцев, а ум их чуть более развит, чем ум животного. Теперь же все его представления теперь перевернуты с ног на голову. По-прежнему молча, под дождем, они дошли до дома, где вновь собрался весь отряд. Было и несколько новых лиц, по крайней мере, Эйдан их не видел раньше, а может, попросту не запомнил. Англичанин привык к их постоянному шуму, а даже успел запомнить несколько слов на их языке. Он успел основательно захмелеть, когда неожиданно встал с места Грэм. - Рикхардур! – Гаркнул он, взмахнув кружкой. – Мы ждем от тебя одну из вис* нашего ярла! Остальные поддержали его оглушительным ревом. - Сакс, - обратился он теперь к Эйдану. – Наш ярл так же хорошо болтает языком, как и владеет своим оружием. Говорят, в нем возродился наш бог поэзии Браги. Он не только нашептывает Ивару то, что нужно, но и наделен даром сочинять. Не будь он ярлом, он мог бы стать отменным скальдом! - Не слушай его, - усмехнулся Дин. – Он пьян и болтает. У меня нет красивого голоса, как у Рикхардура. Сейчас сам услышишь. Темноволосый викинг откашлялся и начал произносить слова нараспев. Голос у него и правда был очень звучный и глубокий: Farit hefk blóðgum brandi, svát mér benþiðurr fylgði, ok gjallanda geiri; gangr vas harðr af víkingum; gerðum reiðir róstu, rann eldr of sjöt manna, létum blóðga búka í borghliði sœfask.* Отрывистые грубые слова были удивительно созвучны друг с другом, что порядком захмелевший Эйдан невольно заслушался. - Очень красиво, – заплетающимся языком проговорил он. В голове была блаженная легкость. Ему показалось, он понял все до единого слова. Норманны засмеялись, а сам певец скромно улыбнулся и сел на место. Остальное прошло для Эйдана как в тумане. Кажется он много смеялся и даже порывался петь, и поздней ночью его до постели при помощи Адама тащил сам ярл. Рукой Эйдан чувствовал тепло сильного тела Дина сквозь тонкую ткань рубахи и время от времени, спотыкаясь, он утыкался носом тому в шею, борясь со странным желанием укусить, прихватить кожу зубами. Рухнув на постель, он долго лежал, борясь с головокружением. И уснул бы, если бы не подозрительные звуки, доносящиеся из-за неплотно прикрытой двери. Даже сейчас в нем пробудилось совсем ненужное любопытство. Шатаясь и цепляясь за стены, неуверенной походкой он приблизился к ней и прислушался. Слышалось два голоса – мужской и женский. Затем - приглушенное рычание, треск разрываемой ткани и женский смех, оборвавшийся протяжным стоном. Эйдан замер. Он медленно осел наземь и мысленно проклял уеденившихся, решивших насладиться плотской любовью около его двери. Еще больше он проклял свое воспаленное сознание, которое тут же подсунуло ему Дина. Обнаженного и ждущего его. Эйдан впился ногтями себе в ладони, но в его воображении это был он, Эйдан, на месте неизвестного викинга и это он вжимал ярла в стену, срывая с его губ тихие стоны. Сакс тихо выругался и, обозвав себя грешником и грязным рукоблудником, запустил руку себе в штаны. *Ме́рсия( др.-англ. Mierce) — одно из семи королевств так называемой англосаксонской гептархии. Располагалось в долине реки Трент на западе центральной Англии. *Бургред - король Мерсии. (852—874). Здесь имеется в виду союз с Этельвульфом Уэссекским для совместного набега на Северный Уэльс. * Виса - жанр скальдической поэзии. * Эта виса принадлежит скальду Эгилю Скаллагримссону, я ее внаглую использовал, простите) Ее примерный перевод: Я с оралом ратным странствовал. На раны ворон вихрем несся. Викинги ярились. Мы огонь по городу гневно разогнали, у ворот и вала вороги валились.