Внеурочная анатомия

Алеся настойчиво прятала заплаканные глаза, силясь объяснить маме, что собирается сдавать биологию вместо литературы. И вообще собирается быть учителем биологии, а не русского и литературы. К слову, ей самой стоило бы спрятаться, ибо гнев Наталии Ивановны вовсе не ее глаз искал, он просто искал выхода наружу. Сплошное разочарование, настолько глубокое, что в нем можно захлебнуться. О чем только она думает в таком важном и судьбоносном возрасте? Разве не она говорила, что такой предмет, как биология, вовсе не достоин быть сколько-нибудь значимым для нее? И не она ли плакала, что все эти экосистемы, эволюции и растения настолько скучны, что, читая про них, можно заснуть? — Что ж, надеюсь, ты еще одумаешься. Хорошо, что это выяснилось сейчас, а не в одиннадцатом классе. В мае. Мама закрыла дверь, оставляя Алесю наедине со своими мыслями. И по случайному стечению обстоятельств, именно этого девушка не хотела больше всего. Ей страшно было оставаться наедине с собой и своими мыслями. Отчасти потому, что эти мысли витали вокруг главного виновника драмы ее жизни. Никита Андреевич… Казалось, как завуалированные оскорбления и кичливость могли возбудить в такой хорошей девочке необъяснимый интерес к предмету, к самому преподавателю? Конечно, он преподавал материал чрезвычайно интересно… если конечно вообще преподавал его… Но всё-таки что-то было интригующее в его рассказах про круговорот веществ в природе. Когда она оставалась с педагогом после уроков, он просто давал ей решать задания с сайтов для подготовки к ЕГЭ, объяснял ошибки и говорил, почему правильно именно так, как написано в задании. Остальные же полтора часа тратились на то, чтобы девушка записала под диктовку его собственные конспекты, которые были написаны им еще во время его учебы в выпускном классе. Оставшиеся полчаса она отвечала на его вопросы по пройденному занятием ранее материалу. Справедливости ради стоит отметить, что спустя месяц репетиторства «знания в твоей голове стали более систематизированные. Конечно, пробелы еще оглушительны, но время еще есть». Больше всего подкупало его отношение. Оно изменилось настолько, что Никифорова удивлялась, тот ли человек преподает ей биологию: он стал теплее, добрее, терпимее, еще сыпал колкостями, но не такими оскорбительными, наоборот, раззадоривающими, даже снисходил до улыбок. Не до саркастических. А до настоящих улыбок. Репетитор по обществознанию тоже был в восторге от неожиданного рвения Алеси пройти как можно больше, ответить как можно лучше, прочитать как можно вдумчивее. Но все же маленькие огорчения посещали ее теперь целенаправленную жизнь. Например, ни папа, ни мама не встретили с одобрением ее желание стать учителем биологии. Кому вообще нужна эта биология?.. Преподаватели русского языка могут вести достойное существование, зарабатывая еще и на репетиторстве. А скольким нужна биология. Маленькой группе безумцев, собравшихся в медицинские вузы? А безумцев поступать на педагогический с целью стать учителем биологии и того меньше. Но наступили осенние каникулы и вопросы по поводу учебы перестали беспокоить Алесю. Неделю, свободную от занятий, она решила посвятить всецело своим лучшим друзьям. С Настей они собирались по вечерам и смотрели сразу по несколько серий захватывающих сериалов, неумолимо выкушивая по упаковке чипсов и шоколадных батончиков. С Артемом девушка играла по ночам в онлайн-игры, стараясь насытится фэнтези до конца следующей четверти. Так как Марина всецело была занята своим Сережей, Алеся виделась с ней крайне редко. Однажды, совершенно устав от ноутбука и от воплей Артема, что она все делает не так и что это по ее вине они заруинили игру, девушка решила выйти погулять. Мама не хотела отпускать дочь в полдесятого вечера на улицу, но все же была вынуждена сдаться под её навязчивым хныканьем. Неторопливо прогуливаясь по запустелой улице, раскидывая шуршащие опавшие листья, укутавшись в тёплый вязаный шарф и спрятав руки в карманах темно-бордового пальто, Алеся остужала голову. Она не могла разобраться в своих чувствах. Они были противоречивы. Непостоянны. А самое главное, смазаны. Чего она хочет от жизни? Наверное, побольше чипсов с крабом. Или найти своё признание, которому она с удовольствием отдаст всю себя. Или же найти человека, который бы ее полюбил и которого бы полюбила она. Беря во внимание Артема, она каждый раз неотвратимо убеждалась, что они не пара. Познакомились они еще в детском саду, когда во время тихого часа он положил ей на лицо улитку-ахатину. Переполох тогда был такой, что оставшуюся часть дня он простоял в углу. В отместку, она высыпала в его тарелку борща пойманных во время прогулки дождевых червей. И потом тоже простояла остаток дня в углу. С тех самых пор их связала дружба настолько железобетонная, что трудно было представить его в качестве своего парня, а не друга. Справедливости ради стоит отметить, что целоваться они научились не без помощи друг друга, но каждый раз вспоминая это, девушка недовольно морщила нос. Подарить свой первый поцелуй ему! В принципе, целоваться с поедателем дождевых червяков… и как ее угораздило только! Лёгкий шорох в кустах моментально отвлёк Алесю от каких-либо мыслей. Табун мурашек прошёлся вдоль позвоночника, заставляя съёжиться и плотнее укутаться в шарф. Похоже, девушка медленно, но верно превращается в заикающегося параноика. И всё же блондинка медленно зашагала дальше, пытаясь больше не смотреть назад, не желая больше гулять, а желая поскорее добраться до дома. Но мысли её предательские возвращались к зловещему кусту, заставляя боязливо оглядываться и судорожно бегать глазами по сторонам в поисках какого-либо несуществующего, но до обморока страшного и кровожадного существа. Тут же вспомнились все просмотренные фильмы ужасов, предоставляя богатому воображению широчайший выбор всякой возможной нечисти. Несколько минут до жути подозрительного затишья были настолько мучительны, что девушка уже готова была прямо тут, посреди широкой парковой аллеи, усыпанной золотистыми сухими листьями, на асфальте лишиться чувств. — Расслабься, это была Лайма, — над ухом прогремел до боли знакомый басистый голос. Алеся вскрикнула и была готова упасть в обморок, благо рядом лавка деревянная оказалась. Опустившись на нее, девушка возвела глаза. — А, Никита Андреевич, это вы тут на детей охотитесь. Какая неожиданная встреча. — Как жаль, что ты обо мне такого мнения. Комендантский час скоро начнётся, а ты всё на улице. Отчего же? — без спроса припарковавшись около девушки, невозмутимо спросил Козлов. Высокий уличный фонарь, одиноко стоящий около лавки, освещал невозмутимое лицо педагога. Алеся посмотрела на мужчину широкими от испуга глазами. В очередной раз отметила, насколько он привлекателен с закрытым ртом. Грязно-изумрудные глаза, обычно такие холодные и пустые, сейчас смотрели дружелюбно. И это не единственные бросающиеся во внимание метаморфозы: волосы на его голове были в лёгком беспорядке, а не идеально зачёсаны назад, и эта небрежность шла ему гораздо больше, чем чопорность. — Биологией что-то зачиталась, решила немного освежиться, — с улыбкой ответила Никифорова, смотря на преподавателя, внимательно изучая черты преобразившегося лица. — А вы почему тут? Когда вопрос повис в воздухе, ответ появился самостоятельно: из кучи листьев, лежащей у бордюра, выскочил огромный пёс. От неожиданности Алеся выкрикнула и тут же вцепилась в черную кожаную куртку Козлова, зарываясь лицом в тёплую толстовку, одетую под ней. — Никифорова, ты чего, собак боишься? — удивился Никита Андреевич, положив ладони на подрагивающие плечи девушки. Собака по мере того, как Алеся переводила дыхание, подбиралась ближе, а девушка отдалялась от учителя все дальше, желая погладить ротвейлера по гладкой макушке. Её лицо густо залилось краской, кожа будто горела от неожиданного прилива крови. Как можно было так беспардонно прилипнуть к мужчине? Тем более, к данному конкретному мужчине! — Нет, — шумно сглотнула ком в горле. — Просто это было неожиданно. И я испугалась этой неожиданности. Нахмурив брови, Алеся решила, что пора закрыть рот. Нелепые оправдания. Собака, приласканная и довольная, уткнулась носом в колени девушки, время от времени облизывая темно-синюю ткань джинсов. Околевшими от холода руками девушка с улыбкой гладила собаку. На несколько минут она забыла о существовании Козлова. И, совершенно недовольный подобным раскладом, он тут же напомнил о своем существовании: — Ты ей понравилась. Лайма, апорт, — кинув что-то круглое и ярко-зелёное в сторону беспорядочно посаженных высоких деревьев, крикнул Козлов. Интересно, только ли собаке? Радостно гавкая, Лайма унеслась в кусты, разыскивая игрушку. — Н-да, ну и боязливая же ты, — улыбнувшись лишь уголками губ, пробормотал едва слышно русый, роясь в кармане кожанки. А ответить было абсолютно нечего — нужные слова на ум не приходили, да и тем более что можно ответить? Девушка и вправду боялась практически всего на свете: темноты, высоты, глубины, боли, мокрых полотенец. Осталось только улыбнуться и наблюдать за тем, как собака обнюхивает траву в поисках игрушки. При слабом свете фонаря блеснула зажигалка, и учитель бесстыдно закурил сигарету. Вскинув брови, Алеся смотрела, как сизый дым растворяется в морозном воздухе. Хотя в ее ближайшем окружении никто не курил, девушка поразилась, настолько гармонично смотрится Козлов с сигаретой, обхваченной тонкими губами, выдыхающий неприятный дым через нос. — Признаюсь, я не ожидала, что вы курите. Я думала, что учитель должен быть примером для подражания и что он автоматически должен быть лишен всяких вредных привычек. В ответ Никита лишь хмыкнул. Если Никифорова узнает, что он еще и выпивает, и сексом занимается, и сквернословит, и вообще является скорее антипримером, то, наверное, вовсе сойдет с ума. Так что, решив пропустить замечание мимо ушей, он еще раз глубоко затянулся. Лайма подбежала с мячиком в зубах, и, аккуратно вызволив его из цепких зубов, Козлов почесал любимицу за ухом: — Мне кажется, нам пора домой. Уже без пяти одиннадцать, — приподняв брови, приказал безапелляционно преподаватель, поднявшись со скамейки и застёгивая кожанку до конца. — Вставай, я сказал. Никифорова молча поднялась и, не удостоив мужчину взгляда, неторопливо зашагала домой. Ей хотелось оглянуться, чтобы проверить, смотрит ли он ей вслед, но это не потребовалось, так как вскоре краем глаза она заметила его сбоку от себя. — Ради моего ментального спокойствия, я тебя провожу. Опять же тон не терпел возражений. По правде говоря, Алеся и не хотела возражать. Её смутило лишь то, что она сама хотела бы, чтобы он проводил ее до дома и чтобы дома никого не оказалось. Интересно, хочет ли того же сам преподаватель? Раскрасневшись от собственных мыслей, девушка зарылась носом в шарф, но эффект получился обратный, Никита Андреевич обратил на неё всё своё внимание: — Помимо всего прочего, ты еще и мерзлявая? Возмущение, тут же возникшее в мыслях Алеси, едва не вырвалось наружу, но девушка сдержалась, шумно улыбнувшись: — А вы хотите меня согреть? Она вновь густо покраснела и разбранила себя за подобный флирт с преподавателем. Девушка надеялась, что он воспринимает это как шутку. Теперь шумный смешок сорвался с губ преподавателя. — Признаюсь, я бы не хотел, чтобы ты заболела, — слова подействовали, как бальзам на душу. — У тебя еще столько материала к прочтению, если мы упустим хотя бы толику времени, боюсь, вся моя работа пойдет насмарку. Скорчив недовольную мину, Никифорова сложила руки на груди. Никита Андреевич может и стал чуточку дружелюбнее по отношению к ней, но неприятные шуточки, произнесенные в меру серьезным тоном, всё равно проскальзывали и возвращали ее с небес на землю. Причем, ее возвращение каждый раз было довольно болезненным. Бросив мимолетный взгляд на насупившуюся девушку, больше похожую на распушившегося воробушка, Козлов не смог сдержать улыбку. В неожиданно нахлынувшем порыве необъяснимых чувств, Никита пару раз ущипнул ее за бок сквозь плотную ткань пальто. Алеся отлетела от мужчины со смехом, отчего собака радостно загавкала и начала прыгать вокруг девушки. После того, как минутное наваждение прошло, оба прошагали до подъезда Алеси в полнейшем молчании. Лайма бегала вокруг их ног, радостно виляя хвостом. Прохожих, казалось, не было совершенно, отчасти, может, потому, что они смотрели исключительно себе под ноги и не видели практически ничего происходящего вокруг. — Мы пришли, — неожиданно объявила девушка. Она чувствовала неловкость каждой клеточкой тела, как будто она ее придавила и не давала дышать, но ничего не могла с этим сделать. Никита улыбнулся, тоже не находя слов. Как-то поздновато они осознали, кем на самом деле друг другу являются. Он бросил на девушку мимолетный взгляд, продолжая напрягать губы в вымученной улыбке. — Что ж, до встречи. — До встречи.