Станция мёртвых сердец

На следующий день Артур уже снова сидел за тем столом, откуда когда-то начиналась его карьера в Дуглас корп». С утра, когда Ретт проходил мимо, он ничего не спросил — лишь сверкнул глазами так, что по спине Дугласа пробежали волны мурашек. Пожалуй, это и определило формат, в котором они пребывали весь день. К своему стыду, Ретт боялся высунуться за пределы кабинета, понимая, что вряд ли сможет устоять против этого мрачного и в то же время до боли понимающего взгляда. От одного вида Артура хотелось стиснуть его и прижать к стене, невзирая на место и время. Ретт отлично отдавал себе отчёт в том, насколько пагубно это желание, но бороться с ним мог едва-едва. Артур был рядом. Это осознавалось куда чётче, чем сводные данные о продажах по региону. И это сводило с ума. Ретт думал, что стоит только вернуть его и посадить «на цепь», как станет легче. Это не работало. Думать о том, как к хрупкому и беззащитному Артуру прикасался Гарднер всё ещё было противно, но уже через неделю отвращение вызывал только Гарднер, а продолжавший сверкать глазами и будто-то бы ненароком перебиравший бумаги своими аккуратными, продолжавшими сводить Ретта с ума пальцами, Артур вызывал только неуёмное желание. Теперь, когда Артур оказался вне досягаемости, Ретт отчётливо видел, насколько он повзрослел. Подростковая округлость исчезла совсем, а юношеская обида на весь мир в глазах сменилась чем-то новым, более глубоким и серьёзным, но всё равно бесконечно грустным. Ретт видел, что Артур тоже несчастен — и от этого становилось ещё хуже. К началу сентября начали истекать первые контракты с Эрханом. Продлить их автоматом не получилось — эрханцы требовали пересмотра условий. Первая же попытка обсудить с ними изменения в договоре закончилась железным неприятием и нежеланием иметь дело с недавним врагом. Ретт попытался поручить дело Артуру — это был первый раз после возвращения, когда он позволил ему войти в свой кабинет. Артур пришёл сразу же, но категорически не мог или не хотел вести себя как положено секретарю, а Ретту почему-то вдруг отказала вся его твёрдость. Эссекс не перешёл грани, разделившей их, и не пытался нарушить границы личного пространства — но от этого Ретту было только тяжелей. Артур просто устроился на диване для гостей, закинув ногу на ногу и сложив руки поверх лежащего на коленях большого блокнота, и позволил Ретту несколько минут созерцать затянутое в серый костюм узкое бедро и всё те же неправильные и от того не дававшие сосредоточиться пальцы. — Мистер Дуглас, — произнёс он, прерывая затянувшееся молчание, но сделал это таким тоном, каким мог бы шептать его имя в постели — так что мозги Дугласу отшибло окончательно. — Мистер Эссекс, — машинально повторил Ретт и прокашлялся, старательно отводя взгляд. — Да… Я хотел поговорить с вами о контрактах, которые вы оформляли в прошлом году. — Я вас слушаю. Он и правда слушал. Широко распахнул глаза и не сводил внимательного взгляда с самого Ретта — так, что захотелось схватить его за шкирку и… Что потом — Ретт не решил. — Вы знаете, что они истекают. Я хотел бы, чтобы вы занялись продлением. — Подготовить бумаги и принести вам на подпись? — Хм… Нет. Сначала согласуйте их с поставщиками. Артур наклонил голову набок и грустно улыбнулся, но в глазах его промелькнула торжествующая искорка. — Боюсь, это невозможно, мистер Дуглас. — Почему? — «Андерстаун» не ведёт дел с посредниками. — Но они вели дела с вами. — Верно… — Артур задумался, и Ретт оценил было это как отступление, но тут же понял, что ошибся, — видите ли, культура Эрхана предполагает статус анг’мар. Это нечто вроде нашего… офицер. Или вождь. Вождь может не быть предводителем большого племени и всё же он предводитель. Он своей жизнью доказал свою способность решать за других. Так вот эрханцы ведут дела только с анг’мар. Ретт побарабанил пальцами по столу. — Вы отказываетесь? — Если вы хотите, я могу связаться с ними и получить официальный отказ. Но боюсь, они воспримут это как оскорбление, и перспективы для дальнейшего сотрудничества исчезнут. Ретт побарабанил пальцами по столу ещё раз. — Это саботаж, мистер Эссекс. Артур поднял брови. — Простите, если только с вашей стороны. — Поясните? — Как бы по-вашему отнёсся любой другой сотрудник к тому, что из директора крупного подразделения его превращают в секретаря? — Никто из других сотрудников не позволяет себе исчезнуть с работы на два месяца. — Напомню, что у меня был запланирован отпуск. — Ваш отпуск был запланирован не для того, чтобы вы трахались с конкурентами! Артур поднял брови и на лице его отобразилось торжество. — То есть вы признаёте, что вас интересует с кем я трахаюсь, а не как я работаю? Ретт встал и, обойдя стол, уставился на Артура вплотную. — Мистер Эссекс, не зарывайтесь. — То же я могу сказать и вам. — Я ведь могу и аннулировать контракт. — Аннулировать контракт — да. А вот договор купли-продажи аннулировать нельзя. Или вы считаете меня совсем идиотом. Ретт поджал губы и впился в Артура внимательным взглядом, пытаясь понять, насколько тот серьёзен. — Вы пытаетесь меня шантажировать? — Я пытаюсь объяснить, насколько глупо вы себя ведёте. Если бы я хотел… — Убирайтесь. Артур тоже поджал губы и некоторое время просто смотрел на него. Затем встал и двинулся к выходу. Остаток дня Ретт с трудом мог справиться с яростью. Он отлично понимал, что сам просчитался, доверившись человеку, которого знал всего пару лет, но справиться с собой всё так же не мог. Он никогда не мог справиться с собой, если дело касалось Артура. В пентхаус он поднимался мрачный и всё ещё злой, а, едва оказавшись внутри, почувствовал чужое присутствие. Когда стройный силуэт отделился от стены, Ретт против воли обнаружил, как перехватывает дыхание. На Артуре не было пиджака — только расстёгнутая до середины рубашка и просторные брюки. Руки он держал в карманах, а сам стоял привалившись к стене и наблюдал за лифтом из дверного проёма. — Что вы здесь делаете? — спросил Ретт, останавливаясь. — Зашёл переодеться, — сообщил Артур, — пролил кофе на рубашку. Ретт окинул его оценивающим и злым взглядом. — И решили, что можете прийти сюда? — Решил, что если вы не поменяли код — значит я всё ещё могу прийти. Ретт скрипнул зубами и шагнул вперёд. Такого Артура хотелось завалить на диван ещё больше, но злость от этого не становилась слабее. — Ретт, прекрати, — сказал Артур тихо, и Ретт вздрогнул, внезапно и абсолютно отчётливо понимая, что хочет он куда большего. — Не я начал, — сказал он жёстко, но Артур не дал ему продолжить. Подойдя к Ретту вплотную, он опустил ладони ему на плечи, и Ретт обнаружил, что не имеет ни малейшей возможности их убрать — всё тело будто бы заледенело, и если бы сейчас Артур хотел не поговорить, а просто перерезать Дугласу горло, ему бы это отлично удалось. — Я понимаю, как тебе больно. — Неужели? — выдохнул Ретт, стараясь не обращать внимания на горячее дыхание, коснувшееся его уха. — Отойди. Как ни странно, Артур послушался. Отодвинулся чуть и заглянул Ретту в глаза. Теперь уже он смотрел вполне серьёзно. — Правда, Ретт. Я чуть с ума не сошёл от мысли, что ты не мой и никогда не будешь моим. — И ты решил отомстить? Артур сглотнул и кивнул. — Я знаю, как это глупо. Я напился и… плохо соображал. — Хочешь сказать, что если напьёшься — можешь повторить? — произнёс Ретт со злостью и тут же стряхнул руки, лежавшие у него на плечах, а затем, не глядя больше на Артура, прошёл в комнату мимо него и привычно уже упёрся лбом в стекло. Артур сделал несколько шагов следом за ним и остановился в отдалении. — Знаешь, сколько вечеров я провёл стоя вот так? — спросил он после долгой паузы, — стоял и думал о том, как хочу хотя бы просто увидеть тебя. А ты… Ретт замолк и крепче вжался лбом в стекло. — Я не спал с ним, Ретт. Я бы не смог. И я тоже думал о тебе. Всё время. Рука его снова оказалась у Ретта на плече, но Ретт резко развернулся, стряхивая её. — Врёшь. Всё время врёшь, Артур. — Просто ты всё время не веришь, — Артур снова коснулся его плеча. Ретт не стряхнул его руку, и Артур решил, что можно придвинуться чуть ближе и коснуться лбом его ключицы. — Ретт, я не хотел, чтобы тебе было так больно. Я просто не мог тогда по-другому. Мне было… — он замолк, но Ретт продолжил за него. — Тебе было плохо со мной. — Не всегда! — Ретт снова вскинулся и заглянул ему в глаза. — Я был счастлив. Никогда не был счастлив так, как рядом с тобой. Но ты…. Боже, Ретт, а ты разве не понимаешь, что сделал? Я доверял тебе. Мне ничего было не жалко. Ретт не ответил, и Артур медленно покачал головой. — Нет, не понимаешь. Он отстранился. — Так будет всегда, да, Ретт? Тебе всегда будет можно, а я буду терпеть. Ты будешь решать, когда мы вместе, а когда нет. А я буду либо прощать, либо страдать. Он покачал головой. — Тогда может и правда лучше как есть. Он отвернулся и, не дожидаясь ответа, двинулся к выходу. — Артур… Артур остановился и чуть повернул голову. — Я бы хотел знать, каково тебе самому будет видеть, как я трахаю кого-то. Тебя это хоть немного заденет? Артур тихо фыркнул. — Ты злее меня. Я бы не хотел видеть, как тебя имеют на глазах у твоей же охраны. Двери лифта открылись, и он исчез. *** Ретт так и не смог уснуть той ночью. Ещё три дня он засыпал с трудом, а потом снова вызвал Артура к себе. На сей раз тот не пытался отвлекать его, просто сидел на диване мрачный и равнодушный. — Я обдумал ваши слова, — сообщил Ретт. — Вы возвращаетесь на прежнюю должность. Артур кивнул так, будто не был ни удивлён, ни обрадован. — Я хочу, чтобы контракты с Эрханом были возобновлены до конца месяца. — Само собой, — Артур встал и вышел. Разговор получился идиотским и пустым, и Ретт чувствовал это. Что-то переменилось, и он не хотел знать, что. Артур вернулся в свой кабинет, и Ретт больше не чувствовал его присутствия за стеной. Желание видеть его стало от этого только сильнее, и маленький экранчик телефона никак не мог погасить этой жажды, так что Ретт вызывал его каждый день сразу же после обеда. Разговор, однако, не клеился. Они редко заходили дальше взаимных обвинений, а через некоторое время решили и вовсе не касаться личных тем. Говорить с Артуром о работе было легко и приятно. Он не сообщал о неудачах — только о том, что прошло хорошо. Закончив разговор об очередной сделке, мог просто сидеть и молчать долго, будто ожидая чего-то — но Ретт не хотел продолжать. Не хотел снова ссориться. Он и сам не понимал уже, что хотел — возможно, снова услышать тот тихий голос, которым Артур ещё совсем недавно звал его в пентхаусе, но больше его не было. Сентябрь уже был в разгаре, когда Ретт решил сделать хоть что-то, чтобы разорвать этот замкнутый круг молчания. Милфорд проработала всё лето и теперь взяла двухмесячный отпуск, а с нового года просилась и вовсе отпустить её на пенсию. Ретт не знал, противиться или нет, но решил на всякий случай начать подбирать ей замену, в чём Элизабет тут же вызвалась ему помочь. Она предложила на два месяца взять на стажировку знакомого своих знакомых, Джереми Уоткинса. Уоткинсу был двадцать один год и он только только закончил малоизвестный колледж на глухой планетке, однако выглядел человеком обязательным и амбициозным. Он явно надеялся выбраться на более серьёзные должности, и Ретт не имел ничего против. Однако Уоткинс оказался куда более пробивным, чем рассчитывал Дуглас — он заявился к нему с деловым предложением уже спустя пару недель работы в офисе. — Я знаю, что хороший сотрудник должен уметь удовлетворить потребности начальства, — заявил юноша, и Ретт едва не поперхнулся от такой откровенной наглости. — Кто вам такое сказал? Джереми подошёл вплотную и остановился, опираясь бёдрами о край стола. — Об этом весь офис говорит. — Что ж… Если назовёте мне фамилии, то штат сильно поредеет. — Чем я хуже вашего мальчика? — спросил Джереми всё с той же откровенной наглостью. Ретт хотел было ответить грубо, но взгляд его упал на часы, и он усмехнулся. Артур должен был прийти с минуты на минуту. Артур, который говорил что понимал, но не понимал ни черта. — Что ж, приступайте, — Ретт чуть отодвинулся от стола и откинулся на спинку кресла, оставляя парню пространство для манёвра. Кажется, наглость из Уоткинса немного выветрилась. — Ну же, чего вы ждёте, — Ретт кивнул вниз на собственный ремень. — Уже передумали? Джереми поколебался ещё секунду, а затем, стараясь сохранять грациозность, опустился на колени между его разведённых ног. Потянул на себя ремень и взялся за пуговицу. Продолжить он не успел, потому как его прервал сухой кашель, раздавшийся от двери. — Мне зайти попозже, мистер Дуглас? Ретт вскинул голову. — Нет, мистер Эссекс. Оставайтесь. Мистер Уоткинс, — он усмехнулся, гладя на секретаря, уже вскочившего на ноги, — передайте Сандбергу, чтобы оформил документы на ваше увольнение. И не смотрите на меня так. Вы неверно поняли свои обязанности, а у меня нет времени вам их разъяснять. Вон, — добавил он громче, видя, что тот не двигается с места, и Уоткинс, пунцовый как рак, наконец исчез за дверью. Ретт обернулся к Артуру, неподвижно стоявшему у двери. — Теперь — понимаешь? — спросил Дуглас, делая шаг к нему. — Понимаю, — сказал Артур ровно, — понимаю, кем был. Ретт, не сдержавшись, рыкнул, ударил по кнопке, закрывающей дверь, и тут же толкнул к ней Артура, а сам упёрся руками по обе стороны от его головы. — Нихрена ты не понимаешь, Эссекс. Я тебя люблю. Я никогда бы не сделал этого. А ты можешь. Просто назло. — Ты сделал это, — сказал Артур холодно, но вырваться не попытался. — Раз и ещё раз. Ты причиняешь мне боль просто потому, что тебе это нравится. Так где здесь любовь? Ретт снова рыкнул и ударил по кнопке второй раз. — Убирайся, — выплюнул он. — Завтра поговорим. — Документы пришлю по почте, — сказал Артур спокойно и скользнул прочь.