Станция мёртвых сердец

Артур сидел на веранде небольшого бунгало и смотрел на осеннее море, плещущееся у самых ног. Одноэтажный домик на три комнаты и прилегающий к нему участок земли стоил настолько дёшево, что ещё недавно Артур мог бы лишь рассмеяться. Купить это место Ретту не стоило ничего. Самому ему пришлось хорошенько поговорить с хозяином, чтобы уговорить его согласиться на рассрочку, — и всё равно он не устоял. В новом съемном жилище стены давили ещё сильнее, чем в квартире, где он привык жить вместе с Реттом. Виднеющиеся вдалеке горы напоминали о Ретте с его обсерваторией, и потому Артур всё время держал окна зашторенными. В самой квартире вечно было темно, и даже днём приходилось включать электрический свет. Жить за городом было бы куда менее удобно. Тем более, что маленький домик не предполагал помещений для охраны. Артур отлично понимал, что пока не появится возможность пристроить ещё пару комнат, бунгало может служить лишь игрушкой для него одного, а жить всё равно придётся где-то в центре, и всё равно одно существование этого места дарило ему надежду. Этот дом был его. От начала и до конца. Он почти не сомневался, что Ретт уже знает об этом, а если и не знает, то узнает при первой необходимости, и всё равно это место принадлежало только ему одному. Здесь он мог почувствовать спокойствие и вечность серого моря, стучащего о самое подножие веранды. И хотя здесь он был по-настоящему один, именно в этом месте одиночество немного отступало. Он больше не был заключён в клетку посреди огромного муравейника, изолирован ото всех — здесь он был вместе со всем миром, и мир не трогал его. Одиночество в последние дни наступало всё сильней, именно поэтому Артур не выдержал и, взяв работу на дом, отправился сюда. Люси почти не отвечала на звонки, и Артур не без доли обиды узнал о причинах её занятости из светской хроники — она выходила замуж. Лицо будущего супруга было Артуру знакомо, и потому он решил простить сестре эту небольшую игру в молчанку. В конце концов и сам он не спешил рассказывать ей с кем спит и с кем уже нет. МакГрегор звонил дважды в течении месяца, но Артур всё ещё не желал говорить. Тем более не хотелось отвечать на звонки Эби, больше всех пострадавшей от случившейся весной истории. Больше друзей на Земле у Артура не оставалось. А на Астории… С Бёлером дело так и не пошло на лад, да Артур и не пытался больше наладить контакт. Слова, произнесённые на приёме у Кэрол Гарднер, резанули тем больней, что их общение с Клаусом вроде бы давно вышло за пределы подобных фраз. Теперь же, ощутив, видимо, что Артур больше не пользуется защитой Ретта, тот решил не церемониться. Артур всё яснее понимал, что это за человек, и не знал только каким образом донести свои открытия до Ретта. С Танакой он говорил о Бёлере снова после возвращения, однако Сидзуити явно к Артуру охладел. Причина этого, как догадывался Артур, крылась в том же, в чём обвинил его и Шелман. И хотя Артура снова сопровождали знакомые лица, все они теперь старательно избегали любых личных контактов с подзащитным. Впрочем, и сам Артур теперь не испытывал доверия к «людям Ретта». При первой же возможности — а представилась она довольно быстро, когда у Дугласа полетела череда контрактов с Эрханом — Артур выставил новые условия их сотрудничества. Он хотел личного, выбранного без участия Дугласа, секретаря и собственного начальника охраны. Ретт, слушая эти требования, долго вращал налитыми кровью глазами, но подобными шоу Артура давно уже было не испугать, — и в итоге новым начальником охраны Эссекса стал Жером Лефевр, а вся забота о подборе кадров легла на его плечи. Сложнее дело обстояло с секретарём. Ретт напрочь отказывался брать на это место кого-то со стороны, но после долгих препирательств согласился уступить Артуру собиравшуюся на пенсию Милфорд — при условии, что тот сам сумеет уговорить Элизабет остаться. Дело это ещё не было решено, Элизабет уступала неохотно, но Артур чувствовал, что ещё немного — и она сдастся. Тем более, что требования у него были куда мягче, чем у Дугласа, а сама Элизабет всё ещё чувствовала себя виноватой за то, что втравила Артура в эту историю. Новому окружению Артур доверял в делах, но в личном плане особой связи ни с кем из них не ощущал. Милфорд слишком любила болтать, Лефевр хоть и был человеком надёжным и опытным, на всё смотрел с собственной колокольни и в первую очередь думал о безопасности. Артур догадывался, что дело здесь в том, что специфика работы пока была ясна Жерому не до конца — насколько знал Эссекс, Лефевр работал на правительство, затем ушёл в отставку и долгое время не занимался толком ничем. Одним словом, сейчас у него хватало проблем кроме одиночества юноши, застрявшего на чужой планете без друзей и родных. Больше всего Артур скучал по Ретту. Он думал, что после возвращения на Асторию эта тоска ослабнет. Говоря откровенно, он вообще надеялся, что всё сразу же станет по-прежнему, ведь сам он никогда не мог злиться на Ретта дольше нескольких дней. Однако Дуглас стоял на своём почти месяц. Как бы ни пытался Артур привлечь его внимание, все усилия уходили впустую. Ему запрещалось даже входить в кабинет шефа без согласования с секретарём, не говоря уже о том, чтобы вернуть всё на свои места. Артур понимал, что провинился. Но как загладить свою вину — по-прежнему не знал. Собственная злость давно спряталась где-то глубоко в груди и не подавала признаков жизни, потому что с каждым днём ему всё сильнее хотелось просто быть с Реттом. Тем более осенью, когда каждый новый вечер был холоднее следующего. В середине сентября он не выдержал и пересёк порог «звериного логова». Подкараулив Ретта в его пентхаусе, Артур в очередной раз попытался объясниться, но получил в ответ только мёртвое равнодушие. Все его слова ничего не значили, потому что Ретт попросту не верил. Артур всё ещё хотел вернуться назад, но чувствовал, как всё сильнее наваливается на плечи привычная уже усталость. Ему казалось, что весь прошедший год он катил на гору огромный камень, который теперь рухнул вниз и придавил его своей тяжестью. Работы было достаточно, чтобы не думать об этом с утра и до ночи, и Артур постепенно привыкал к тому, что человек, сидевший в соседнем кабинете, человек сводивший его с ума и бывший его мечтой уже несколько лет, медленно становился чужим. Они встречались ежедневно, но если в первые дни ещё пытались говорить о чём-то кроме работы, то с каждым днём общение их становилось всё более сухим. Сейчас Артур сидел на веранде, потягивал из грубой глиняной кружки грог и то и дело косился на телефон. Он хотел знать, чем занимается Дуглас, но прекрасно понимал, что лишь растравит едва затянувшуюся рану, а времени изводить себя не было — через два часа нужно было вылетать на Фобос. Ретт сообщил об этом походя, и поначалу было Артур решил, что всё возвращается на круги своя — находиться целый вечер вплотную с Дугласом и при этом не заставить его упрямство хоть немного пошатнуться было бы невозможно. Однако, когда он попытался уточнить, когда отбывает Ретт, Милфорд спрятала глаза и сказала, что это значения не имеет. Артуру оставалось лишь пожать плечами и попросить подготовить его собственную яхту. Смысл молчания Милфорд стал ясен Артуру вскоре после начала приёма. Они с Реттом не пересеклись в дороге и по отдельности ехали из космопорта, а когда Артур оказался на месте, то почти сразу разглядел среди других гостей две знакомые фигуры — вместе с Дугласом был Мартин. Артур не знал, смеяться или плакать — с одной стороны он слабо верил в то, что Карлос долго выдержит общество Дугласа вне офиса. Да и сам выбор кандидата говорил о многом — Ретт будто бы специально пытался его позлить. С другой стороны, недавние переживания были ещё слишком свежи, и теперь при виде руки Ретта, касавшейся плеча испанца, фантазия заботливо подкидывала картины их совместных жарких ночей. Артур с удивлением почувствовал, что больше всего хочет врезать Дугласу по морде и покинуть мероприятие. Раньше его такие желания не посещали. Стиснув зубы, он всё же сделал круг почёта, здороваясь с гостями, а затем удалился в парк и стал молча наблюдать за происходящим, сидя на качелях украшенных цветами. Знакомых было много, но, как всегда, никого, с кем Артур мог бы позволить себе поговорить. Уже ближе к середине вечера Артур разглядел симпатичную пару — малознакомого мужчину лет тридцати пяти, имени которого Артур не помнил, и миловидного стройного шатена. Шатен на вид казался Артуру ровесником и мало походил на эскорт — он постоянно дёргал плечами и явно ощущал собственный смокинг как доспех крестоносца. Артур даже хихикнул, когда тот в очередной раз повёл спиной, и будто бы нарочно в ту же секунду шатен повернулся к нему. Взгляды их встретились и, видимо заметив усмешку на губах незнакомца, тот поднял брови. В глазах его мелькнуло лёгкое раздражение, тут же сменившееся хитрым прищуром и удивлением. Шатен вставил пару слов в явно не интересовавший его разговор, а затем шепнул что-то на ухо своему спутнику и, отделившись от кучки говоривших, двинулся туда, где в тени магнолий расположился Эссекс. По мере того, как юноша приближался, он казался Артуру всё более знакомым, но, несмотря на то, что профессия требовала от него хорошо запоминать лица, имени этого человека Артур вспомнить не мог. — Тебе смешно? — спросил шатен, останавливаясь напротив. Артур улыбнулся и покачал головой. — Простите. Я не хотел вас задеть. Шатен склонил голову набок и долго смотрел на Артура. — Что именно вас рассмешило? — Мне показалось, что вам не слишком привычна местная атмосфера. Вы не похожи на профессионала. Артур не заметил, как руки собеседника метнулись к его горлу, пытаясь сдернуть его с качелей, лишь инстинктивно перехватил запястье и вывернул парню руку за спину, заставляя согнуться вдвое. — Свихнулся? — спросил он с неожиданной злостью, будто прорвалось наконец что-то копившееся и набухавшее внутри. Парень выдал череду ругательств, мало подходивших к месту, и почему-то от звука этих слов Артуру окончательно стало смешно. Он выпустил руку собеседника и воровато огляделся по сторонам, стараясь подавить смех. — Ты точно не отсюда, — сказал он, отходя на шаг назад и снова усаживаясь на качели. — Чёрт! — А если бы я был чьим-то богатеньким сынком? Или ты так уверен, что твой приятель тебя отстоит? Шатен зло посмотрел на Артура, но так ничего и не сказал. — Артур Эссекс, — Артур протянул руку, — я правда не хотел тебя задеть. Просто здесь редко встретишь кого-то младше тридцати пяти и не при исполнении. Шатен наконец прекратил возиться со смокингом и, подумав, опустился на другой край качелей вполоборота к Эссексу. — Дэрек Адамс, — сообщил он, — и ты тоже для проститутки ведёшь себя слишком нагло. Артур фыркнул и всё-таки рассмеялся. Адамс некоторое время мрачно смотрел на него, а затем улыбнулся и пожал всё ещё протянутую ему ладонь. — Ладно, ты тоже извини. Артур ответил на рукопожатие и замер, разглядывая собеседника. — Мне всё кажется, что я где-то тебя уже видел. Адамс склонил голову набок. — Разве что на концерте. — Ты музыкант? — Да… играю на гитаре. Правда пока не очень успешно — оказывается, слух и пальцы для музыканта не главное. Артур фыркнул. — А ты чего ждал? — Да ничего… — Адамс вздохнул и, достав из кармана пачку сигарет, закурил одну. — А это? — Артур кивнул на оставшегося в круге света мужчину. — Не могу его вспомнить. — Арсен Рюэль, мой… продюсер. Артур хмыкнул. Адамс вскинул голову так, что волосы взлетели в воздух мягкой волной, и когда он снова посмотрел на Артура, взгляд его был уже другим — злым и соблазняющим одновременно. — А ты против? Артур фыркнул. — Мне то что… — однако Адамс, видимо, различил в его голосе разочарование. — Будто сам ты здесь один. — Вообще-то, один, — Артур наградил его таким же злым, но куда более холодным взглядом. Адамс недоверчиво прищурился. Артур пожал плечами, достал из кармана визитку и протянул ему. Адамс присвистнул. — Теперь я тебя вспомнил, — сообщил он. — Тогда держи свои воспоминания при себе. — Да нет… мы с тобой вместе летели с Земли. Только я тогда не знал, что ты… — Адамс прокашлялся. — И что, сразу стало не интересно? — спросил Артур зло, поднимаясь со скамьи. — Да нет, мне-то что, — поспешил перебить его Адамс. Артур остановился, внимательно глядя на сидевшего перед ним парня сверху вниз. Теперь и он вспомнил, где видел это лицо. — А я думал, почему ты так и не позвонил… — произнёс Адамс задумчиво. — Я же тебе сказал, что не позвоню. Оба помолчали секунду. — А теперь? — спросил Адамс и, заметив, что Артур молчит, пояснил. — Ты же здесь один. Артур отвернулся и посмотрел туда, где в кучке гостей стояли Дуглас и Мартин. Поджал губы, не желая наговорить лишнего. — А теперь у тебя есть мой номер, — сказал он и всё-таки пошёл прочь. *** Звонок от Адамса раздался некстати — Артур как раз собирал документы, которые нужно было показать Дугласу. Впервые необходимость предоставлять ежедневные отчёты казалась ему тяжёлой повинностью, а чувство, что оказавшись в кабинете Дугласа, он увидит там Мартина, не покидало. Мартин, в сущности был не самым плохим вариантом. По крайней мере, глядя на него, Артур не чувствовал себя полной шлюхой. Когда на днях он застал с Реттом мальчика-секретаря, стоявшего на коленях на полу, его чуть не вырвало. Артур старательно пытался избавиться от ощущения, что и его попросту использовали, чтобы снять напряжение. Умом понимал, что всё слишком сложно, чтобы пытаться вписать это в такие грубые и плоские рамки, но успокоиться никак не мог. Артур снял трубку и торопливо ответил: «да» — собираясь свернуть разговор как можно быстрее. Услышав мелодичный молодой голос, он обнаружил, как настроение резко меняется. — Привет, Эссекс. Я не слишком долго думал? — Целых двадцать часов, — Артур упал в кресло и невольно улыбнулся. — Прости, не решился звонить утром и не знал во сколько ты встаёшь. — Я вообще не спал. Всю ночь провёл на яхте с документами. — Это значит, что веселиться ты не в состоянии? Артур задумался, и Адамс воспринял эту паузу как руководство к действию. — Ты ведь обитаешь на Астории? Мы проведём там неделю, а затем начнётся турне. Так что у тебя всего один шанс. Артур усмехнулся. Несмотря на то, что он вовсе не собирался претендовать на этот шанс, возможность того, что он может ускользнуть, странно щекотала нервы. — И сколько продлится турне? — Давай расскажу при встрече? Артур хмыкнул. — С тобой нельзя пойти туда, где носят смокинги. А у меня нет времени переодеваться в джинсы. — Как насчёт компромисса? Рюэль говорит, что тут по реке ходят какие-то катера для туристов. — Осенью на них уже никого. Последние рейсы. — Вот и я о том. Артур бросил взгляд на стопку бумаг. Голос Адамса в трубке странно контрастировал с документами, с необходимостью говорить с Реттом, с полумраком его квартиры — да и вообще со всей его жизнью. С Адамсом хотелось говорить ещё, потому что с ним можно было просто говорить. — Это же просто совместная прогулка? — уточнил Артур. — А это как ты захочешь. — Хочу просто посмотреть на город с реки, — твёрдо сказал Артур. — Нет проблем.