Станция мёртвых сердец

— Кофе будешь? — спросил Ретт, аккуратно целуя лежащего рядом с ним Артура в улыбающиеся губы. Артур кивнул, не переставая улыбаться. — Какой? Арабика Кона? — Нет. Хочу Чисоба Эстейт. — Хм. У меня есть пара новых сортов… — Ты знаешь, какой я хочу. Он у тебя получается лучше всего, — Артур изогнулся, прижимаясь к боку Дугласа, — Ретт, я так скучал по тебе и твоему кофе… Ретт хмыкнул и ещё раз легонько поцеловал любимого в лоб. Он тоже скучал вот по таким утренним пробуждениям, но говорить об этом не хотел. Артур потянул его на себя, заставляя спуститься губами ниже, но едва Ретт коснулся его губ, как на прикроватной тумбочке раздался телефонный звонок. Ретт протяжно застонал и, взяв ненавистный аппарат, нажал приём. — Да. — Мистер Дуглас… — голос Бейли звучал напряжённо. Ретт покосился на Артура и, ещё раз чмокнув его в нос, встал и направился на кухню. — Я вас слушаю. — Мистер Дуглас, после сеанса с мистером Эссексом всё было в порядке? — Насколько можно считать порядком его обычное состояние. Хотя… Я особо не отходил от него, так что не могу сказать точно. — Мистер Дуглас, а вы вообще часто оставляете его одного? Ретт хмыкнул и прошёл на кухню. — Нет. Вы и сами не советовали этого делать. — Мистер Дуглас… у меня ощущение, что я не совсем верно определил диагноз. Ретт чувствовал, что Бейли ходит вокруг чего-то важного, но никак не решается произнести это вслух. Торопить врача он не хотел, чтобы не выдать свой интерес — который, впрочем, был очевиден и так. — Говорите уже, доктор Бейли, — не выдержал он в конце концов. — Вам не понравится то, что я скажу. — Я догадался. Ретт подошёл к шкафчику и, достав несколько банок кофейных зёрен, принялся смешивать их в кофемолке. — Мистер Дуглас, — повторил Бейли твёрдо, — я понимаю, что вы платите мне и вы заинтересованы в этих сеансах куда больше, чем сам мистер Эссекс, но проблема в первую очередь в вас. Дуглас замер, а затем медленно опустил банку с кофе на стол. — Что вы сказали? — Проблема в вас, мистер Дуглас. Вы слишком давите на него. И занимаете слишком много места в его голове. — Доктор Бейли, я вас нанял, чтобы вы лечили Артура от посттравматического синдрома, а не от любви ко мне. Бейли вздохнул. — Мне кажется, вы не совсем верно понимаете, что такое любовь. — Мистер Бейли, а уж за то, чтобы учить меня жизни, я вам точно не плачу. — Я не пытаюсь. Я просто хочу помочь Артуру. — Тогда давайте сосредоточимся на нём. Ретт снова взялся за банку с кофе и мерной ложкой на глаз сыпанул пару щепоток в кофемолку. — На нём, — повторил Бейли. — Ну да… Видите ли, для начала, он, конечно, исключительно инфантилен для своих лет. — Артур очень ценный сотрудник и вдумчивый молодой человек. Я мало представляю, как можно посчитать его инфантильным. — Вот эта его вдумчивость… Это одно из проявлений инфантильности. Он не уверен в своих ориентирах и потому с трудом принимает решения. Но вы даёте ему чёткий ориентир, и он становится решительнее. — Это ведь хорошо. — Это… Ну, в каком-то смысле. В подростковом возрасте ребёнку нужен кумир. Не уверен, что он был у Артура, но очевидно, что теперь его место заняли вы. Но он не подросток. Он должен уметь решать сам. — Не моя вина, что он этому до сих пор не научился. Поверьте, я делал всё возможное, чтобы приучить его к ответственности. — Да… Не знаю, мистер Дуглас. Но теперь он, тем не менее, уверен, что только вы можете принять правильное решение за него. После насилия у жертвы часто появляется желание отказаться от собственной личности, как неспособной к эффективному решению проблем. Мне кажется, что он пытается заместить свою личность вашей. Вы не замечали, чтобы после травмы изменились его вкусы? Привычки? Ретт повёл плечами и взялся за банку Чисоба Эстейт. Прочитал надпись и остановился. — Даже не знаю, — сказал он наконец. — Проследите, пожалуйста. Полагаю, вам это сделать будет куда проще, чем мне. — А если и так? — Ретт ощутил внезапное раздражение, — почему он не может полюбить наконец то, что люблю я? — Мистер Дуглас, — сказал Бейли осторожно, — вы хотите сказать, что он уже начинает подстраиваться? — Он не подстраивается, — отрезал Ретт. — Нас многое связывает. Естественно, мы перенимаем привычки друг друга. — Что переняли вы? — Я весь чёртов новый год смотрел мультфильмы. Полагаю, это что-то да значит. Бейли хмыкнул, и этот звук подозрительно походил на смешок. — Мистер Дуглас, — сказал он тем не менее вполне серьёзно, — вы осознаёте, что идёте на уступки, а он — нет. Вот и вся разница. — Вы лечите его не от того. — Позвольте мне договорить. Не давите на него. Он сейчас очень уязвим. — Я сейчас как никогда на него не давлю. Прикажете мне соглашаться, когда он порывается уйти с работы и бросить учёбу? Бейли помешкал. — Иногда каждому нужно сделать перерыв. — К чёрту перерывы, доктор Бейли. Он два года просидел взаперти. И ему не стало лучше от советов психиатра. Со мной он пришёл в себя. И сейчас я как-нибудь разберусь. — Просто позвоните мне, если понадобится помощь, — попросил он примирительным тоном. — Это маловероятно, но благодарю. Ретт закончил смешивать кофе и поставил его на огонь. Он собирался вернуться в спальню, но, обернувшись, увидел стоящего в дверях Артура — необычайно соблазнительного в лёгкой льняной пижаме и с чуть растрёпанными волосами. — Кто звонил? — спросил он, потягиваясь и зевая в полный рот. — Никто, — буркнул Ретт и, потянувшись к нему, прижал юношу к груди. — Артур, тебе плохо со мной? — Что? — Артур поднял взгляд, и в глазах его было столько искреннего недоумения, что Ретт лишь покачал головой. — Ничего, — сказал Дуглас тихо и коснулся губами его виска, — иди досыпать. Я скоро приду. *** С начала февраля Ретт взялся за ремонт в старой квартире на берегу реки, предварительно пообещав ничего не трогать в той её части, которую они занимали раньше. Сами они продолжали жить в домике у моря, который снимал Дуглас. Пару раз он заикался о том, чтобы снести к чёрту полуразвалившееся бунгало, купленное Артуром, и построить там что-то более приличное, но Артур проявлял к идее потрясающее безразличие. Ретт был готов услышать что-то о том, что он пытается купить Эссекса, но тот лишь пожимал плечами, и именно поэтому Ретт так и не решился сделать ничего. В начале февраля, перед самым выходом в «Дуглас корп», Артур согласился вернуться на работу достаточно легко, что тоже всерьёз удивило Ретта, который готовился к долгим препирательствам — Ретт уговорил его отправиться ещё на один сеанс к психотерапевту. У него всё ещё не было уверенности в том, что Артур в порядке. Решению этому предшествовала неудачная прогулка Артура по городу — Ретт всячески старался обустраивать его активность, в то время как Артур категорически отказывался выходить куда-то в одиночку. Артур прошёлся по магазинам под предлогом необходимости немного обновить гардероб. Сопровождал его Шелман, потому как доброй половине охраны Артур теперь не доверял. Побывав у портного и посетив несколько бутиков с аксессуарами, Артур неожиданно сам изъявил желание зайти в кафе и попить кофе. Шелман видел, что подопечный уже заметно устал и, кроме того, зная ситуацию, принял это за добрый знак. Артур заказал кофе по-венски и, получив напиток, принялся рассматривать соседние столики. Почти сразу же он встретился взглядом с сидевшим за соседним столиком Дэреком Адамсом. Шелман видел, как задрожала рука Эссекса, проливая тёмную жидкость на белую скатерть. Когда же Адамс после недолгих колебаний поднялся с места и двинулся к нему, Артур встал и бросив на стол банкноту попытался покинуть зал. Он почти успел дойти до выхода, когда Адамс нагнал его и поймал за запястье. — Эссекс? С тобой всё в порядке? Что у тебя с лицом? Это он? Артур обернулся, секунду посмотрел ему в глаза, а затем выдавил: — Уйди. Адамс вздрогнул. — Хорошо. Только скажи, что у тебя всё хорошо. Артур не ответил, лишь попытался выдернуть руку. — Артур, — Адамс повысил голос, и несколько сидевших поблизости посетителей обернулись на них. — Уйди! — Артур уже кричал и с третьей попытки всё же вырвал руку, а сам бросился к выходу. Шелман перегородил проход, не давая Адамсу последовать за ним, но тратить на того слишком много времени не решился — оставлять Эссекса в одиночестве ему было строго запрещено. Он нагнал Артура у выхода из торгового центра. Тот стоял посреди тротуара, обхватив себя руками, и глотал воздух, будто выброшенная на берег рыба. — Мистер Эссекс, — Ричард коснулся его плеча, но Артур отпрыгнул, едва не свалившись на дорогу. В последний момент Шелман всё же перехватил его локоть и, крепко стиснув, повёл к машине. Затолкав внутрь, заставил продвинуться к заблокированной двери, а сам забрался на ближнее сиденье. Кивнул водителю, подавая знак подниматься в воздух, и только после этого сосредоточился на Артуре полностью. Тот всё ещё дрожал и крепко сжимал собственные локти. — Мистер Эссекс, — позвал Ричард негромко. Тот не реагировал, а когда Ричард попытался коснуться его локтя, снова отшатнулся и вжался другим плечом в дверцу. — Всё хорошо. Я вас не трогаю. Артур снова тяжело дышал. — К Ретту, — выдохнул он, и Ричард не стал задавать вопросов — только кивнул водителю, подтверждая приказ. Аэромобиль заложил вираж и ушёл в сторону, сходя с трассы и направляясь к морю. Разговор, состоявшийся вечером, был тяжёлым прежде всего для самого Ретта. — Я не пытаюсь от тебя избавиться, — повторил он в который раз, сам не зная кого убеждает. А Артур лишь снова кивнул, но Ретту категорически не нравился его взгляд. — Артур, ну поговори со мной, — сдался Дуглас. — Я же сказал, я согласен, Ретт. Ретт покачал головой. — Я приглашу его на Асторию. — Хорошо. *** Бейли без своего белого халата выглядел слишком по-светски — настолько, что Артур почти мог говорить с ним не ёжась. На психиатре был лишь свободный бежевый джемпер с коричневым галстуком и песочные брюки. Также, как и в прошлый раз, он протянул Артуру руку, и тот привычно пожал её, не вкладывая в этот жест никаких чувств. — Мистер Эссекс. — Мистер Бейли. — Что-нибудь новое за последние недели? Артур пожал плечами. — Смотрю, у вас тут куда холоднее, чем в Англии. — Тут снег, — резко сказал Артур, — это куда лучше, чем дождь. Бейли склонил голову набок. — Почему? — Потому что… — Артур замешкался. — Осенью всё серо. Чувства выжаты до предела. Нет даже боли, только усталость. — И вы любите зиму? — Да. Я люблю зиму, — Артур мечтательно улыбнулся и уставился в окно. — Только из-за снега? Или у вас связано что-то с этим временем года? Артур пожал плечами, и улыбка стала шире. — В прошлые годы мы с Реттом ездили отдыхать в горы зимой. Мы всегда миримся в это время года. — Вы часто ссоритесь? Артур повёл плечами и заметно напрягся. Повернул голову к Бейли и сказал: — А что, это так важно? Чтобы люди были счастливы, они должны не ссориться никогда? «Часто», — отметил Бейли про себя. — А кто обычно начинает ссоры? Артур снова поежился. — Не знаю. — И всё же. Артур пожал плечами. — Ну, а повод? Артур поджал губы. — Ревность. В основном. Но не только. Я тоже хорош. Порой я раздражаю его специально… — он усмехнулся. — Знаете… Это как играть с огнём. Бейли задумчиво посмотрел в пустой блокнот. — Мистер Эссекс, а вы никогда не задумывались о том, что отношения с мистером Дугласом слишком тяжелы для вас? Артур резко повернулся к нему и долго смотрел на дно его зелёных глаз. — А если и так? — спросил Артур, наконец. — Не думаете ли вы, что это не ваше дело, решать, какими будут наши отношения? Бейли вздохнул и посмотрел в окно, будто пытаясь отыскать то, что видел там Артур. — Мистер Эссекс… Я не семейный психиатр, меня не волнуют ваши отношения с Реттом как таковые. Только ваше собственное душевное здоровье. — Я уже говорил, я здоров. — Ваш партнёр не так уверен, как вы. Артур поджал губы и отвернулся. — Ваш мир концентрируется вокруг него. Вы уверены, что это правильно? — Да, — быстро ответил Артур. — Почему? Разве нет вокруг ничего, что было бы вам интересно? Бейли заметил, как пальцы Артура начинают подрагивать. — Не знаю, — сказал он тихо. — Тогда почему вы отказываетесь от всего остального? Артур посмотрел на него в упор, и впервые за всё время Бейли показалось, что он видит то, что творится у мальчика внутри. — Потому что… — он замолчал, а потом продолжил, явно делая усилие над собой, — потому что, если любить что-то кроме него — будет плохо. И мне, и ему. Зачем мне это, а, доктор? Я хочу, чтобы нам обоим было хорошо. Бейли начертил в блокноте треугольник. — Что значит плохо? Артур поджал губы и опять уставился в окно. — Я не хочу говорить. И не могу. Бейли постучал по блокноту карандашом. — Совсем? — спросил он. Артур кивнул. — Если вы промолчите, мне придётся сделать вывод, что это он вас запугал. — Нет! — Артур резко обернулся. — Боже, мистер Бейли, как вы можете… так думать, когда он спас меня? Он простил меня… Он один понял, как мне трудно… Если бы вы знали, каково это было в первый раз… Когда никто не верил мне. Когда даже полиция не хотела меня видеть. Даже отец. А Ретт ничего не спросил. Он просто сделал всё так, как хотел бы я. Он часть меня. А я часть его. Артур замолк. Бейли тоже некоторое время молчал, давая ему успокоиться. — Ваши слова не отрицают моих, — сказал он спокойно. Артур встал и направился к двери. — Вы ничего не понимаете, мистер Бейли. Ничего не знаете о нас. — Мистер Эссекс, — нагнал его голос Бейли у самого выхода, — на столе около вас моя визитка. Возьмите. И позвоните мне, если всё-таки захотите поговорить. Берите-берите, это не обязывает вас ни к чему. Артур сам не знал почему, но он протянул руку и взял визитку. Засунул её в карман брюк и вышел в коридор. *** Работа не клеилась с самого начала. Суета офиса зудела где-то на грани сознания. Милфорд принесла на подпись стопку документов, но Артур никак не мог осознать их смысла. Элизабет пыталась выспрашивать, как он провёл зиму, но Артур попросту не мог с ней говорить — и кажется, умудрился нагрубить. Расспросы прекратились, но через полчаса она принесла ему очередную порцию бумаг, которые оказались его расписанием на неделю. Артур едва не впал в ступор при виде десятка фамилий людей, которые никогда не питали к нему тепла. Хотелось кричать. Ближе к вечеру он поймал себя на том, что уже несколько часов смотрит на кипу бумаг и ничего не делает — вообще ничего. Он даже не прочёл верхнюю из них. Из ступора его вырвала лишь звеневшая в телефоне мелодия анданте Генделя. — Ретт, — выдохнул Артур, судорожно пытаясь вынырнуть на поверхность. — Тебя подождать? — Конечно. — Давай. Я уже всё. Артур покосился на кипу бумаг. — Ретт…. Можно взять кое-что домой? Дуглас помешкал. — Артур, что ты делал весь день? — Не злись. — Я не злюсь, малыш. Артур принялся что-то судорожно врать, но к концу разговора оба остались с полным пониманием того, что произошло на самом деле. — Артур… Можешь доверять Элизабет. У всех бывают трудные дни. Просто подпиши и всё. — Да… Ретт, — Артур поставил первую подпись. — Жду внизу, — Ретт нажал отбой, а Артур почему-то вспомнил о визитке, лежавшей в кармане и о последних словах Бейли. Тут же отогнал эту мысль и, машинально пролистав стопку, расписался на каждой галочке. Отложил бумаги в сторону, вышел в приёмную, попрощался с Милфорд и направился к лифтам.