Станция мёртвых сердец

— Это всё ещё длится? Артур кивнул, продолжая смотреть, как шелестят за окном деревья. — Мне сложно консультировать вас на расстоянии. — Я уже говорил, что не могу прилететь. Бейли на экране вздохнул, снял очки и принялся протирать стёкла. — Вы думали о том, что я вам сказал? — Да, — Артур откинулся на спинку кресла, — всё время думаю. — И что-нибудь решили? Артур покачал головой. — Должно же быть что-то, что нравилось вам раньше… — Нет, доктор, правда… совсем ничего. В особняке Эссексов не было такого понятия как личное время. Мы жили по расписанию. Даже с посторонними не общались без ведома отца. А потом… Нельзя считать настоящими студенческие увлечения, верно? — А вы чем-то увлекались в колледже? Артур пожал плечами. — Ничем особенным, наверное. Первое моё серьёзное увлечение — это Ретт Дуглас. Я собирал статьи с его фотографиями… — Артур замолк. — Вы не рассказывали об этом, — заметил Бейли. — Да тут не о чем рассказывать. Я почти уже забыл, что было в тех статьях. В жизни он совсем другой. — А сколько вам было лет, когда вы узнали о нём впервые? — Не знаю, — Артур пожал плечами, — кажется, двадцать. Это важно? — Может быть… Оба замолчали. Бейли снова принялся протирать очки, а Артур всё смотрел в окно. — Помните, вы спрашивали меня, когда мне в последний раз было легко? Это было не так давно. Всего год назад. Здесь же, в моём кабинете… Тогда всё выглядело совсем другим. Я думал, мы с Дугласом… Думал, мы не поссоримся уже никогда. Бейли вздохнул. — Артур… я ведь имел в виду, когда вам было легко без него. — Мне было легко без него. Я знал, что он рядом и никуда не денется. Бейли снова вздохнул. — Вы не можете жить только им. — Я помню, что вы сказали. Я пытался читать… Раньше я почти всё время проводил за книгами, но… Не могу собраться. В книгах всё фальшивое. Понимаете, раньше мне казалось, что выдуманный мир ярче настоящего — а теперь всё наоборот. Слишком наоборот. — Вы не ругались больше? — Нет… С тех пор… С зимы. Ретт даже немного не похож на себя. — Вы скучаете по тому, что было раньше? — Не знаю… Ничего уже не знаю. Но я спокоен. На самом деле спокоен. Я больше не думаю о тех подонках. Только… — Артур опустил взгляд. — Только приступы продолжаются. — Да. — И вы по-прежнему не можете вспомнить, что любите. — Да. Знаете, доктор…мне стыдно, что я говорю об этом с вами, а не с ним. Что я рассказываю вам то, что всегда касалось нас двоих. Я знаю, вам трудно представить, но мы всегда были счастливы. Оба. — Даже когда… — Даже тогда. Мы понимали друг друга. Без слов. — Слова всё же иногда нужны. Бейли замолчал. В дверь постучали, и Артур бросил взгляд на часы. — Доктор Бейли… — Да-да, идите. Только не забудьте, о чём должны подумать. — Я помню. Артур помолчал. Стук повторился, но он не спешил открывать. — Доктор Бейли, а если я так и не вспомню? Если мне ничего так и не поможет? Бейли опять потянулся к очкам, но передумал. — Артур, в таком случае нужно будет отказаться от объекта одержимости. — Это исключено. — Вам решать. Я только говорю, как работает ваша голова. До свидания, Артур. Он отключился, не дожидаясь ответа, а Артур, поднявшись, побрёл открывать дверь. *** — Ретт, — позвал Артур, заходя в дом, но ответом ему была тишина. Артур прикрыл за собой дверь и двинулся внутрь, осматривая комнату за комнатой. Дуглас обнаружился в гостиной на диване. Он дремал, оставив ноутбук на пуфике рядом с диваном и прикрыв глаза локтем. — Ретт… — прошептал Артур, не столько пытаясь разбудить, сколько проверяя спит ли он. Ретт не отозвался, и Артур, подойдя вплотную, опустился на корточки рядом с диваном. Погладил чуть заметно вздымающийся живот и тут же обнаружил, как напрягается бугорок под джинсами мужчины. Артур усмехнулся и осторожно, не касаясь тела любимого, стал расстёгивать ширинку. Справился с пуговицей, осторожно отвёл вниз молнию и, склонившись к паху мужчины, замер — под самыми ресницами поймав отблески зрачков. Артур улыбнулся и, отодвинув вниз бельё, поймал губами головку и принялся мягко посасывать, раздразнивая Дугласа. Ретт тихонько зарычал, — Я вижу, что не спишь, — сообщил Артур и, высвободив из белья весь ствол, прошёлся по нему языком. — Чёрт… — Лежи смирно, — приказал Артур, заметив, что Ретт собирается подняться. Он вернулся к своей находке и принялся покрывать член поцелуями, при случае щекоча языком уздечку. — Артур… — выдохнул Ретт. Артур улыбнулся и, поймав губами кончик члена, насадился на него, впуская в себя. До конца взять он не мог, но рукой помогать себе не стал, продолжив насаживаться на затвердевший ствол так глубоко, как мог. Шершавый язык то и дело касался головки, вырывая у Ретта глухой стон. Не прошло и пары минут, когда на язык Артура вытекла солёная жидкость, и он мягко потянул на себя, высасывая последние капли. Облизал головку в последний раз и, отстранившись, посмотрел Ретту в глаза. — Я думал, ты всё ещё боишься, — услышал он. Артур сбросил пиджак прямо на пол и, навалившись на Ретта всем телом, устроился у него на груди на узком сидении дивана. Ретт чуть притянул его и поцеловал, втягивая губами собственный вкус. — Я соскучился, — сказал Артур. — А я-то как… — Ретт почему-то вздохнул. Артур опустил голову ему на грудь. — Ретт… — позвал он и Дуглас ответил: — М… — Ты любишь меня? — Конечно, малыш. — Скажи это. Скажи как. Ретт поймал его лицо в ладони и приподнял, заставляя заглянуть себе в глаза. — С тобой в моей жизни есть свет. Да, Артур, я тебя люблю. Когда я сказал тебе это в первый раз, я ещё не знал, что такое любовь, потому что никто и никогда не был для меня так важен, как ты. Артур склонил голову и потерся о его ладонь. — Ретт… — Что, малыш? — А что ты смог бы мне простить? Дуглас долго молчал, прежде чем ответить: — Кажется, всё. Но ты же не будешь этим злоупотреблять? Артур грустно улыбнулся, и Ретт с удивлением понял, что видит эту улыбку впервые за несколько месяцев. Он прижал Артура плотнее к себе, стараясь прочувствовать каждый его вдох и каждое биение сердца, стучавшего напротив его груди. А потом вздохнул и разжал объятья. — У нас сегодня встреча с Бёлером. — У нас? — Артур приподнял бровь. Ретт кивнул. — Ретт… Я смогу побыть пару часов. — Дело не в этом. Разговор пойдёт об Эрхане и правильнее, если ты будешь там присутствовать. Артур вздохнул. — Сверхурочные, — пробормотал он, укладывая щёку обратно Ретту на грудь.  — Отделаюсь подарком. Вставай. *** Общение с Бёлером не сулит ничего хорошего — Артур и сам не знал, почему был уверен в этом на сто. При встрече Клаус скользнул по нему небрежным взглядом и явно не собирался ни здороваться, ни протягивать руку. Ретт, напротив, стиснул его ладонь и опустился в кресло. Артур устроился в соседнем. — Ну… как дела? — спросил Клаус, и вот тут Артур заметил, как Бёлер косится в его сторону. — Всё хорошо, — ответил Ретт. Артур отлично знал это «всё хорошо», которое могло означать абсолютно что угодно. — Как наш проект… ну, тот… Ретт повернулся к Артуру. Тот в последнее время с трудом удерживал руку на руле. После изнасилования сосредоточиться на делах не получалось совсем. Потом доктор Бейли посоветовал ему задуматься о том, что это дело нужно Ретту, и он кое-как начал разбираться в бумагах, но и это не слишком помогло. Буквально в последние недели он всерьёз вернулся к рассмотрению старых договоров, и дело пошло неожиданно гладко. То, что год назад казалось полной абракадаброй, теперь выглядело предельно прозрачным, и именно поэтому отвечать Бёлеру откровенно он не спешил. — У нас всё готово, — сообщил он после паузы, — можем выслать вторую партию. — Хорошо… — Но… Клаус с удивлением воззрился на него. — Но, мистер Бёлер, в договоре есть весьма интересный пункт об ответственности… — Ретт, о чём речь? — перебил его Бёлер. — Я тоже пока не понял, — Ретт нахмурился и посмотрел на Артура в упор. — Я о пункте, где говорится, что на моторах кораблей остаётся серийный номер, присвоенный «Дуглас корп». И вам, и мне понятно, что корабли эти нужны не для перевоза морковки. Ретт, неужели вы не обговаривали этот момент? Ретт нахмурился ещё сильней. Он отлично помнил, что на кораблях в самом деле не должно было стоять печати «Дуглас корп», однако о серийных номерах речи тогда не шло. — Уверен, это просто небрежность, — заметил Артур, видя напряжение обоих, — просто в следующий раз… — Ретт, за два года у нас не было никаких накладок. И сейчас твой… хм… доверенный пытается меня подставить. Ты оставишь это просто так? Дуглас побарабанил пальцами по подлокотнику. — Я думаю, никто не будет в обиде, если мы поправим этот пункт. — Ретт, ты это серьезно? — Бёлер уставился на него в упор, — я с тобой двадцать лет, и ты так просто ведешься на наветы этого мальчишки? — Мистер Бёлер, я просто делаю свою работу, — заметил Артур, стискивая подлокотники. Ретт перевёл взгляд с одного на другого. — А в чём проблема добавить этот пункт? — Это дело принципа, Ретт. — Но ведь он прав. Серийных номеров там быть не должно. — Ретт, если бы истребители использовались для чего-то противозаконного, то так и было бы. Ретт замолчал на какое-то время. — Хорошо, я подпишу, — сказал он и потянулся за ручкой. — Ретт, не смей! Ретт с недоумением уставился на Артура. — Что ты сказал? — Ретт… У меня плохое предчувствие. И не только у меня. — Ты сказал что-то другое. Артур ударил кулаком по подлокотнику и встал. — Ретт, ты что, не видишь? — Ретт, что несёт эта подстилка Гарднера? Дуглас не заметил, как ручка в его руках разломилась на две части. — Клаус, — сказал он спокойно, но все трое поняли, что значит это спокойствие. Белер, впрочем, не дал ему договорить. — Я сказал как есть, Ретт. Он ведь не рассказывал тебе, как Гарднер выводил его в свет? Твоего мальчика оказалось так легко купить. Артур стиснул зубы. Глаза Ретта, наливавшиеся кровью, говорили сами за себя. — Ретт, не подписывай, — сказал Артур ровно, — остальное обсудим дома, хорошо? Всё о чём я прошу — отложи до завтра. Ретт бросил на него безумный взгляд и быстрым росчерком поставил на контракте свою подпись. Эссекс и Бёлер выдохнули в унисон — один с облегчением, другой с отчаяньем. — Это всё? — Ретт посмотрел на Клауса. — Пока да. Если что-то будет — я позвоню. — Мы уходим, — Ретт поймал руку Артура и потянул его к выходу. Артур молчал всё время, пока они шли по общему залу ресторана, где проходила встреча, и заговорил только в машине. — Ретт, я ведь не шучу. Я бы не стал тебе говорить, если бы… — Заткнись. Артур замолчал. Выждав пару минут, он опустил ладонь на руку Ретта, но тот тут же отодвинул свою. Аэромобиль приблизился к загородному дому спустя пятнадцать минут. Ретт вышел, и прежде чем Артур успел выбраться сам, обошёл машину и, открыв дверцу, рванул его наружу. — Ретт… — выдохнул Артур, закрывая глаза, но не пытаясь сопротивляться. — Ретт, не надо. Не сейчас. Ретт плотно прижал его к себе и, кивнув водителю, чтобы тот езжал, прошептал в самое ухо: — Не смей пререкаться со мной перед посторонними. — Ретт… — дышать было почти нечем, настолько крепко Дуглас сдавил его рёбра, а оттого с трудом удавалось связно говорить. — Ретт перестань. Я же для тебя… — Ты слышал, что я сказал? — Да, — выдохнул Артур и отвернулся, но Дуглас тут же одной рукой поймал его подбородок и повернул к себе. — Ты такой красивый… — прошептал он. Артур не ответил. — Ты так и не сказал, что делал с тобой Гарднер. — Ничего! — Даже Бёлер знает больше меня. — Ретт, ничего! Ретт! — Врёшь… Встретив налитый кровью взгляд, Артур понял, что говорить бесполезно. Ему не было страшно. Даже боль пульсировала лишь где-то далеко. Внезапно накатило странное безразличие, он ощутил себя марионеткой в руках кукольника. И когда Ретт тащил его в дом, даже не пробовал сопротивляться. Не сопротивлялся он и когда Дуглас повалил его на кровать, а затем, сдирая с рубашки пуговицы, принялся раздевать. — Только не так, Ретт… — прошептал он, — не сейчас, пожалуйста. — Не прикидывайся больным, — Ретт окончательно рванул вниз штаны и, вставив колено между бёдер Артура, развёл их в стороны. Артур лишь раз попытался оттолкнуть его — когда головка члена коснулась тугого входа. Он снова ловил ртом воздух, заставляя себя привыкнуть и смириться, но получалось с трудом. Возбуждение подкатило не сразу — и Артур ненавидел себя, когда оно накрыло с головой и бёдра сами двинулись навстречу, потому что возбуждение пульсировало только в паху, оставляя голову и сердце пустыми. Артур будто бы видел себя со стороны и от этого ненавидел лишь сильней. Потом Ретт обнимал его. Прижимал спиной к себе. Артур тихо плакал и толком не знал чего хочет — прильнуть плотнее или вовсе исчезнуть. Покой, который часто накатывал на него после ссор, так и не пришёл. Только пустота и холод — хотя тело Дугласа рядом обжигало как печка. Выждав достаточно долго, чтобы посчитать Ретта спящим, он поднялся, достал из его рубашки сигареты и поплёлся к выходу из дома. Не одеваясь и не принимая душ — всё, что произошло казалось естественным, и оттого почему-то хотелось плакать. Артур закурил, впервые за год и второй раз за несколько лет. Сидел и смотрел на то, как шевелятся в темноте листья деревьев, пока на плечо ему не легла тяжёлая рука. Он не дёрнулся. Сомнений в том, кто рядом не было. Как и сомнений в том, что теперь Ретт успокоился и снова будет нежен — до тех пор, пока что-то не включит у него в голове невидимую кнопку, сигнал к разрушению. Хотелось спросить — «что я сделал?». Было немного любопытно, что ответит Дуглас, но в глубине души Артур знал — тот не признает вину. Ретт никогда не жалел о содеянном. — Отпусти меня, — сказал он вместо этого. Он почти ощущал, как Ретт за спиной вздохнул. — Опять? — Нет, Ретт, — Артур повернул голову, — отпусти насовсем. Ретт молчал. — Мне больно без тебя, но с тобой я умираю. Я знаю, что ты скажешь. Я знаю, что это не повторится много-много дней. Я люблю тебя… до коликов. Но я не могу. — Артур, — сказал Ретт тихо, усаживаясь рядом, — прости меня, это было чересчур. Но… Нельзя спорить со мной при чужих. — Лучше дать тебе накинуть на шею петлю? Ретт помолчал. — Если ты заметил нестыковки в контракте — нужно было сказать мне раньше. Но не при чужих. Артур закрыл глаза и покачал головой. — Просто невозможно, Ретт. — Объясни. — Не могу. Боюсь, что ты снова начнёшь убивать тех, кто этого не заслужил. — Не начну. Артур затянулся и выпустил струю дыма. — Всё равно не могу. Не знаю почему. Не хочу причинять тебе боль. Ретт… просто, отпусти. Так будет лучше каждому из нас. — Не могу, — ответил Ретт в тон ему. — Можешь. Ты можешь всё. Ты уже жил без меня. Дай и мне научиться жить без тебя. — Артур, — он резко развернул его лицом к себе. — Почему? Почему сейчас? Разве я… — Не спрашивай. Просто отпусти. Ретт закрыл глаза и покачал головой. — Ты вернёшься. Артур промолчал. Вместо ответа он спросил: — Как вернуть тебе всё то, что тебе принадлежит? — Никак. Ты же придёшь назад. Артур покачал головой. — Если и так… я не хочу работать в «Дуглас корп». Я не хочу работать с Бёлером. Прости. Ретт долго молчал. — Если и так… — повторил он, — пусть всё это будет твоим. Не Жози. Артур вздохнул. — Ты не веришь… — Нет. — Но ты отпускаешь? Ретт долго молчал. — Одно условие. — Говори. — Последний раз. Он наклонился к Артуру почти касаясь его губ. Артур помедлил и ответил на этот почти поцелуй, мягко лаская неподвижные губы языком и проникая внутрь. — Люблю тебя, — прошептал он. — Ты вся моя жизнь. Прости.