Станция мёртвых сердец

Состояние было странным. Будто отрезали руку. Делать было нечего целыми днями, а именно теперь хотелось что-то делать и немедленно. Артур снова стал читать — всё, что мог найти, просто чтобы заполнить образовавшуюся пустоту. Ещё дважды встречался с Бейли, который убеждал его, что всё идёт своим чередом. Всё действительно шло своим чередом. Правда, Артур никак не мог ответить на главный вопрос, поставленный Бейли — чего хочет он сам. Он не хотел ничего. Мир представлялся огромным пустым пространством, в которое он вовсе не хотел входить. Через пару недель он нашёл в мобильном телефон Дэрека. Звонить он не хотел — сам не знал почему. Дэрек казался предельно неуместным в том мире, в котором существовал Артур теперь. Вечера, проведённые вместе в клубах среди гремящей музыки и ластящихся шлюх, чернели в памяти грязной лужей. Этого он не хотел, в этом Артур был уверен совершенно точно. Примерно тогда же Артур проверил свои счета. Его не сильно удивило, что кредит за бунгало оказался выплачен целиком, хотя сам он напрочь забыл о необходимости вносить платежи. Подумав об этом, он осознал ещё одну вещь — кредита за дом тоже больше не было. Не было и необходимости оплачивать лечение Люси. Никаких долгов и никаких обязательств. Только сумма на счету, которой хватило бы на полгода экономных трат, и кусок чужой фирмы, которым он не хотел заниматься. С последней проблемой Артур обратился к Милфорд, имея в виду, что она могла бы взять управление на себя. Элизабет долго колебалась и пыталась предложить ему других кандидатов, но в конце концов согласилась. Они договорились, что Милфорд будет решать максимум вопросов самостоятельно, а ему останется только подписывать документы и проводить самые важные встречи — которых теперь должно было быть немного. Артур не видел за собой права пускать по ветру сделанное Реттом, но и развивать этот островок «Дуглас корп» не собирался, а просто удерживать его на плаву было куда легче. Он всё ждал, когда Ретт попросит его вернуть своё, но тот не объявлялся. Дохода от компании по большому счёту хватало, чтобы не думать о деньгах вообще. Никаких масштабных трат Артур не планировал, да и просто не мог себе представить. Разве что хотелось ему решить вопрос с жильём. Он занялся обустройством своего бунгало — вернее снёс его почти до основания, и вместе с архитектором — найденным через Милфорд и не слишком знаменитым — разработал проект небольшого, но всё же куда более уютного просторного двухэтажного особняка. В нём не было той давящей мощи, которая исходила от дома Эссексов, и Артур был этому более чем рад. Весь декор должен был создавать ощущение лёгкости и изящества и ни в коем случае не ограничивать владельца, а планировка предполагала возможность пристройки новых крыльев с обеих сторон. Артур с удивлением понял, что всё-таки знает, чего хочет — по крайней мере в этом. Ремонт планировалось закончить к концу лета, и тогда же Артур отказался бы от своей съемной квартиры, которая давно уже казалась тюрьмой. Оставался вопрос о том, что делать дальше. В июне Артур сдал последние экзамены и оказался абсолютно свободен. За месяц на Астории уже не осталось мест, где бы он не побывал, а к концу июня закончились и книги. Последнее стало открытием. Библиотека на Астории хоть и была, но в основном служила пунктом приёма макулатуры. Читать детективы в мягкой обложке, которыми были завалены все её полки, Артур не любил. Можно было скачать что-то из сети, но Артур любил держать книгу в руках. Иногда ему казалось, что он один из миллиона, кто настолько сентиментален, но ему нравилось гладить золотые буквы, выдавленные на обложках дорогих изданий, слушать шелест страниц… Это невозможно было сравнить с обычным электронным чтивом. Исчерпав возможности библиотеки, он попытался найти на Астории книжный магазин и обнаружил, что его нет — даже виртуального. Книги нужно было доставлять из соседних планетарных систем, а для большинства поставщиков это было невыгодно. Здесь нужны были либо хорошие связи в грузоперевозящих компаниях, либо собственные корабли. На некоторое время это открытие заставило Артура впасть в ступор. Он никогда не задумывался, откуда берутся книги, которые приносит ему Ретт. В Англии у него тоже никогда не было проблем с покупкой книг — в Лондоне книжные лавки встречались чаще, чем палатки с хот-догами. Здесь их не было. Артур вдумался в эту мысль и ещё раз просмотрел интернет-магазины. Доставка томика Э. Бронте на Асторию стоила столько же, сколько клубная карта на месяц. Артур откинулся на спинку кресла, в котором проводил своё неожиданное маркетинговое исследование, усмехнулся и набрал номер Милфорд. Элизабет ответила как всегда моментально. — Мисс Милфорд, вы могли бы поручить нашим аналитикам рассчитать сколько будет стоить перевозка… хм… десяти тонн книг. Представляю ваше лицо, но я действительно считаю книги в тоннах… Так вот, сколько будет стоить доставка их на наших кораблях и сколько на кораблях «Ариэль». Милфорд вопросов задавать не стала. А Артур встал и долго ходил по комнате из конца в конец. Он сам не ожидал, что внезапная идея вызовет у него такой прилив сил. Это было даже интереснее, чем проектировать собственный дом. Немного успокоившись, Артур вернулся за компьютер и запросил ещё некоторые данные — его интересовала возможность купить в рассрочку или снять здание в живописном уголке города, подальше от суеты. Найти что-то подходящее удалось не сразу, в центральных районах вся недвижимость давно уже была занята, а окраины его особо не интересовали. В конце концов он нашел небольшую площадку на первом этаже торгового центра, но для себя тут же решил, что её можно использовать только временно. В дальнейшем ему хотелось приобрести что-то похожее на те лондонские лавочки, к которым он привык. Милфорд перезвонила спустя час и назвала цифры, которые заставляли задуматься. Перевозить книги действительно было в десять раз дешевле, чем пытались выставить это существующие магазины, но всё же достаточно дорого. — А как насчёт издательств? — спросил Артур и не сразу понял, что говорит в слух. — Что вы имеете в виду? — У нас на Астории есть издательства? — пояснил он свою мысль. Милфорд поколебалась. — Я могу проверить, но сомневаюсь, что есть что-то, кроме фирм по производству визиток. Мистер Эссекс… сейчас никто не пользуется печатными изданиями. Артур хмыкнул. — В самом деле? Должно быть поэтому каждое утро Дугласа начинается с газеты. Милфорд помолчала. — Дуглас миллионер. Он может позволить себе чудачества. — Точно, — Артур усмехнулся и снова опустился в кресло, — это значит, что книги можно продавать весьма дорого. Я прав? Милфорд некоторое время молчала. — Я попрошу аналитиков рассчитать прибыли, но мне кажется, что вы не правы. Это не самый модный вид продукции. — А почему что-либо становится модным, мисс Милфорд? Можете не отвечать. Я скажу вам. Модно то, чего ни у кого нет. А потом то, что есть у всех. Артур подождал ответа, но, так и не получив его, продолжил: — Я заеду завтра. Узнайте, нет ли в центре свободных торговых площадок, сдающихся в аренду. Вы знаете, что я хочу — как в Лондоне. И лучше поменьше шума. Я присмотрел кое-что на Эллис Сквер, но это на крайний случай. Буду ждать информации насчёт издательств, а пока инициируйте переговоры с «Ариэль». Нам нужно немного — всего пара кораблей в месяц. В ответ мы можем предложить им скидки на нашу продукцию. Он повесил трубку. Снова заглянул в ноутбук и, заметив рядом с фотографией Бейли иконку «онлайн», написал: «Я знаю, чего хочу». Усмехнулся и захлопнул крышку. *** Для Дугласа май выдался тяжёлым. Поначалу Ретт не сомневался, что Артур вернётся назад через пару дней. Затем, — что он вернётся к концу недели. Когда он не вернулся к концу месяца, Ретт понял, что тот ушёл. Желания возвращать его не было. Не потому, что не было желания быть с ним — оно-то как раз не проходило с того самого момента, как Ретт увидел в кафе изящного юношу с аккуратными пальцами и в дешевом пиджаке. Артур давно уже не был тем юношей. Ретт успел познакомиться с десятком других его лиц, и то, первое впечатление, теперь казалось плоским, а жажда обладать — смешной. Артуром нельзя было обладать, потому что шаг за шагом вся его жизнь превратилась в Артура. Он никогда не ждал шести часов, чтобы закрыть кабинет и вернуться домой, он любил свою работу больше, чем что-либо в мире — но в те месяцы, когда Артур ждал его, Ретт в самом деле не мог дождаться окончания рабочего дня. Он всё время хотел к своему мальчику. Хотел коснуться его, ощутить, что тот в самом деле существует. Он хотел просыпаться рядом с ним, делать для него кофе и смотреть, как, кутаясь в пижаму, сонный Артур бредёт к душу. Как выбирается оттуда подтянутый и бодрый в одном полотенце. Как подбирает галстук и запонки, как выходит из подъезда и как садится в машину. Он хотел касаться его по дороге домой — сжимать ладонь, лежащую на подлокотнике — и ещё больше видеть его дома, когда Артур, усталый, опускался на диван. Обнимать его, смотреть вместе с ним бесконечную белиберду, которая забавляла Артура на экране и просто вдыхать его запах, пьянящий и сладкий. И всё же снова возвращаться в прошедшую осень он не хотел. Не хотел бесконечных упрёков и мести, бессмысленной и болезненной, направленной в самое сердце. Не хотел бесконечных уговоров и новых ссор. Не хотел видеть лицо — холодное и чужое. Где Артур — он знал. Тот и не пытался прятаться, зная, видимо, что исчезновение разозлит Дугласа ещё больше. Артур жил странной жизнью, непонятной самому Ретту: он почти не бывал на работе и ни с кем не виделся. Поначалу Ретт решил было, что тот снова впадает в состояние, в котором прожил год после смерти отца. Он беспокоился и как-то раз решил проследить за Артуром самостоятельно, без камер и докладов охраны — тот почти полдня просидел в парке на берегу пруда, бросая кусочки хлеба голубям. И хотя он не делал ничего, это всё же не было похоже на его обычные трансы, ставшие частыми после похищения. Артур не выглядел счастливым. Он не походил на того мальчика, к которому привык Ретт. Он выглядел взрослым и серьёзным, и всё же… он был спокоен. В какой-то момент Артур поднял глаза от песчаной дорожки и встретился взглядом с Реттом. Дуглас стоял в тени и был почти уверен, что Артур не видит его. Этот взгляд ударил Ретта сильнее, чем могла бы ударить ненависть или ревность, потому что в нём был покой. Ретт выдержал его до конца, так и не поняв, видит ли Артур его или просто смотрит во тьму, а когда тот опустил глаза, молча развернулся и пошёл к машине. Артур не принадлежал ему. Это осознание вдруг врезалось в сердце раскалённым клинком, отрезая то, что было от того, что ждёт впереди. Он почувствовал, что нет больше права подсматривать за этим чужим мужчиной, некогда бывшим его мальчиком. Не принесёт это пользы ни ему, ни тому, кого он всё ещё любил. До самого сентября боль не покидала его, а осенью стала ещё сильнее. Жизнь шла своим чередом, но всё происходившее в ней внезапно потеряло смысл. Он уже не знал, хочет ли в самом деле расширять компанию. «Ради чего?» — спросил Артур когда-то. Тогда Ретт не захотел отвечать. Теперь он понимал почему — он и сам знал, что в том, что он делает — смысла нет. Миллиарды отличаются от миллионов только дозой снобизма, засевшей в головах у тех, кто тебя окружает. Новых проектов он почти не начинал, сосредоточившись на том, что уже есть. В начале осени Жози предложила ему выкупить её долю акций, так как дохода за это время фирма так и не принесла. Ретт отметил это бутылкой шампанского, распитого на квартире у Мартина. Чем больше он пил, тем больше ему казалось, что Карлос ожидает от него чего-то — но ничего так и не произошло. То, какую роль сыграла в его жизни одна единственная неудачная ночь, проведённая с ни в чём, в общем-то, неповинным испанцем, навсегда врезалось в память и выстроило между ними непреодолимый барьер. Они продолжали общаться, Ретту нравилось общество молодого и амбициозного директора. Тот давал дельные советы, быстро соображая, и хорошо ориентировался как в бизнесе, так и в жизни, но большего Ретт не хотел. В октябре Танака передал в собственность Дугласа свою часть компании, причём сделал это с явным облегчением. Просить о подобном Артура Ретт не хотел — он вообще не хотел с ним говорить. Не было обиды или злости, только чёткое понимание того, что стоит коснуться этого шрама, он снова начнёт кровоточить. Ретт не заглядывал в телефон и изо всех сил старался не ждать звонка, хоть на краю сознания всё ещё свербила надежда, что однажды, когда он вернётся домой, Артур будет ждать его там, как раньше. Ему ни на миг не стало жалко тех денег и производств, которые теперь принадлежали Эссексу — напротив, мысль о том, что у Артура есть что-то его, согревала Дугласа все осенние месяцы. Хуже обстояло дело с той частью компании, которая оказалась в распоряжении Бёлера. Клаус что-то тянул и никак не мог подписать документы о передаче, хотя прибыль возвращал исправно. В какой-то момент Ретт устал выбивать из него необходимые формальности, полностью передав это дело в руки Сандберга. Дуглас не знал ничего противнее, чем необходимость ругаться с близкими друзьями из-за денег. В октябре Ретт несколько раз пытался дозвониться Артуру, чтобы поздравить его, а когда тот так и не взял трубку, не придумал ничего лучше, чем послать ему по почте диск с музыкой Генделя. Ответа не пришло. В начале января, когда Артур не объявился на его день рождения, Ретт абсолютно чётко осознал, что всё кончено. Полные мук и взаимных обид два года закончились, оставив его ни с чем. Он взял в руки телефон и удалил приложение, к которому так часто тянулись пальцы. Затем номер телефона и проклятую анданте фа мажор. Только фотографии удалить так и не хватило сил. Он спрятал их в отдельную папку и обещал себе, что никогда больше её не откроет.