Станция мёртвых сердец

Танака позвонил спустя три часа. О враче серьёзных новостей не было — лишь то, что его нашли, и Шелман поехал делать ему предложение, от которого нельзя отказаться. — Что вообще произошло? — спросил Артур. Он стоял у широкого окна, выходившего на узкую улочку, прислонившись лбом к стеклу и устало потирал глаза. Город уже зажёг свои огни, и Артур с трудом мог поверить, что ещё днём он собирался провести тихий зимний вечер с Дэреком, перед тем как тот отправится в своё турне. Дэрек звонил три раза. Артур каждый раз нажимал отбой. Только после третьего звонка он отправил короткую смс: «Всё хорошо. Приехать не смогу». Телефон замолчал. Помещение, где сидели Мартин и Уоткинс, постоянно казалось ему слишком тесным. Он отчасти жалел Джереми, который чувствовал себя откровенно неуютно под прицелом презрительного взгляда Мартина, однако заступаться за него и не думал. Мартин бесился. Это ощущалось за метр. С какой-то злой усмешкой Артур думал, что этот напыщенный золотой мальчик рассчитывал остаться в этом коридоре в одиночестве. И даром, что мальчику уже за тридцать — ума ему это не прибавило. Несмотря на все свои математические способности, Мартин явно остался там же, где и был — в офисе Ретта и в его деловых ланчах, но не в его одиноких вечерах. На Джереми смотреть было труднее. Сердце кололо при мысли о том, что этот мальчик похож на него самого пять лет назад. Только он уже не мог стать таким. И дать Ретту то, чего тот желал когда-то и, видимо, хотел до сих пор. Ретту не нужен был партнёр. Он хотел того, кого сможет отнести в спальню на руках. Джереми, безусловно, радостно позволял ему подобное. Артур уже не позволил бы никогда. Артур корил себя за то, что думает о подобных вещах, когда неизвестно, что будет с самим Реттом через сутки. Всё произошло так быстро, что он не успел даже испугаться, зато теперь осознание случившегося навалилось на него в полной мере. Врач говорил, что жизнь Дугласа вне опасности, но ведь жизнь — далеко не всё. Артур мучительно не хотел видеть Ретта разбитым и сломленным, какой стала после трагедии Люси. По опыту он знал, что далеко не всё в жизни можно исправить даже имея деньги. А теперь и с деньгами всё было не совсем понятно. Артур заметно покривил душой, когда обещал оплатить специалистов с Земли — вернее, попросту не успел подумать о том, что без денег, поступавших из «Дуглас корп», это может стать серьёзной проблемой. Как с ней быть, он думать пока не хотел — достаточно было тех проблем, которые нужно было решать прямо сейчас. Не хотел он думать и о том, что сидит в больнице у давно уже чужого, по большому счёту, человека. Чем бы ни закончилась эта история, Артуру в ней места не было. Роль его была невелика — привезти доверенность и позволить Мартину сделать всё так, как он считал нужным. Только вот уже допущенная Мартином ошибка, его желание во что бы то ни стало перевести Ретта в «Астория Бридж», не позволяли уйти и доверить здоровье Дугласа ему. Он вышел в холл больницы спустя почти что три часа после того, как врач попросил его покинуть палату, и почти сразу же раздался звонок Танаки. Голос у того был ещё более уставший, чем у самого Артура. — Это Бёлер. Чёртова старая скотина Клаус Бёлер. Артур впервые слышал от Танаки подобное выражение, но перебивать не стал. — Я ему двадцать лет говорил, что однажды этим всё закончится. Бёлера никогда не интересовало ничего, кроме собственной задницы. Вопрос был только в том, когда ему понадобится видеть Ретта мёртвым, а не живым. Он эту мразь вытаскивал раз за разом все двадцать лет. А Бёлер пользовался… — Танака вздохнул. — У Ретта есть идиотская привычка путать своё отношение к людям с их отношением к нему. Он уверен, что если он засыпает кого-то подарками и милостями, а тот радостно принимает всё, что ему дают — это любовь. А когда оказывается, что его просто использовали, он чувствует себя преданным и начинает творить глупости. Его ничто не учит. Может, разве что, теперь он задумается… Хотя вряд ли. Понадобилось пятнадцать лет, чтобы он понял, что из себя представляла Жозефина. И даже тогда он продолжал надеяться. Я думаю, что он и разводиться толком не хотел, иначе мы решили бы этот вопрос быстро с одной единственной жертвой. — Если не хотел, зачем развёлся… Артур прикрыл глаза. Почему-то из всей тирады Танаки именно эта часть вызвала болезненный укол в груди. Танака помолчал. — А ты не понимаешь, Артур? Не получив ответа, он продолжил. — Одно помешательство сменилось другим. Но это лишь снова причинило ему боль. — Я не использовал его. Танака вздохнул. — Я знаю, — сказал он устало, — просто Ретт уже сам не знает, во что верить. Он обжигается, но снова тянется к огню. Он знает, что опять обожжётся, но по-другому не может. И иногда… Он одергивает руку просто потому, что знает, что сулит ему этот огонь. Артур долго молчал. — Я знаю, — сказал он в конце концов, — но знаешь, как от этого больно огню? — Знаю, — ответил Танака мягко. — Я не сужу. Только сейчас не причиняй ему новой боли. Сейчас… не то время. — Я не собирался, — Артур замолк и снова потёр глаза. — Что дальше? Нам аукнулось то дело с… — Да, — прервал его Танака, — правительство почему-то считает, что «Дуглас корп» продавала боевые истребители на Эрхан. Ретту поставили условие, либо он сдаёт сообщников, либо садится в тюрьму. По спине Артура пробежал холодок, и он оглянулся на лестницу, ведущую на второй этаж, где располагались палаты. — Он никого сдавать не хотел. Поехал к Бёлеру выяснить, что всё это значит и… Когда я вошёл, уже шла стрельба. Сделал, что успел. Артур опять потёр глаза. — Хорошо, — сказал он, хотя никакого «хорошо» абсолютно не ощущал, — что делать теперь? Что с самим Бёлером? — Бёлер был ранен, но где он сейчас, я пока не знаю. — Думаешь, надо его сдать? — А почему нет? — Потому что… — Артур прокашлялся, — потому что он чуть не усадил Ретта в инвалидную коляску. А может быть, ещё усадит. Танака помолчал. — Если решить дело самим, АНБ не отстанет. Им нужен козёл отпущения. — А если отдать Бёлера им, то они получат сразу трёх, — Артур снова закрыл глаза, — Бёлер-то не будет молчать. Артур почти видел как на другом конце линии Танака кивнул. — Да. Надо продумать, как сдать им молчаливого Бёлера. — Сколько времени они дали? — Сутки. Прошло уже двенадцать часов. Артур посмотрел за окно. — Танака… А моё похищение… Это сделал Бёлер? — Не надо об этом сейчас. — Именно сейчас. — Думаю, да. — Тогда он может отсиживаться на Земле. У него там связи, раз он потащил меня именно туда. И я бы начал с Австралии. — У нас там сейчас никого нет. Понадобится время. Ты уверен? — Нет. Но других вариантов нет, — он помолчал, размышляя. — А что насчёт Сальваторе? Ретт говорил, у него большие возможности на Земле. — Мы об этом сразу подумали. Но счёт с ним закрыт. Нам уже нечего ему предложить. — Ретт говорил, есть какой-то код… — Артур… — Танака перебил его, но говорил он мягко, будто с ребёнком, — мы уже отдали ему код. Когда пытались вытащить тебя. Артур не ответил. Только закрыл глаза. — Ладно. Я отправлю туда людей. — И постарайся объяснить органам, что Ретт не может давать показания в больничной койке. Я поговорю с ним. Надеюсь, он всё-таки выступит против Бёлера. Но не сейчас. — Хорошо. *** Спалось Артуру плохо. Жёсткий подлокотник колол руку, а шея основательно затекла. Около пяти он проснулся от негромкой перебранки где-то поблизости. Прислушавшись, Артур узнал голоса Карлоса и Джереми. — Не понимаю, что тебе делать здесь, — цедил испанец. — Сейчас Ретту не до того, чтобы развлекаться с тобой. — Мне тем более непонятно, что делает здесь директор аналитического отдела. Разве вы не должны сейчас работать? — Что ты понимаешь в аналитике? Артур открыл глаза и повёл плечами. — А по-моему, он прав, — Артур в упор посмотрел на Мартина, наградившего его яростным взглядом. — Вы, мистер Мартин, можете сколько угодно презирать нас обоих, но было бы куда больше пользы, если бы вы сейчас занялись делами, а не дрязгами у постели больного. — Не вам решать, — отрезал Мартин. — Напротив, мне. Потому что от этого зависит и мой бизнес, как совладельца «Дуглас корп». Мартин открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же замолк. — Если бы я знал, что вы из себя представляете, — произнёс он негромко. — Мартин, я не пытаюсь с вами ссориться. И давлю только потому, что иначе вы слушать не хотите. Кто-то должен выяснить, какова выгода Бёлера в этом деле. И ваши возможности нам всем бы очень помогли. Мартин буравил его взглядом с минуту, а потом обмяк и сказал: — Хорошо. Вставать он, впрочем, не спешил. — Обещаю, что не буду таким эгоистом, как вы, и буду держать вас в курсе дел, — сказал Артур. Щёки испанца вспыхнули, но спорить он не стал. Лишь поднялся и направился к выходу. *** Врача привезли к шести часам. Артур с ужасом смотрел на пожилого мужчину, никак не производившего впечатление отличного специалиста. Затем перевел взгляд на Симмонса. — Всё будет хорошо, — в третий раз повторял ему главврач, однако это не помогало. Всё время, пока длилась операция, Артур ходил по коридору из конца в конец, искоса поглядывая на Джереми, скорчившегося в кресле. Тот был бледен, под глазами его залегли глубокие тени, и сейчас он никак не тянул на рождественского ангела. Артур хотел было сказать ему, что всё будет хорошо, но едва он открыл рот, обнаружил, что голос пропал. Он сам вовсе не был уверен, что что-нибудь будет хорошо, а врать не привык. Спустя полчаса после начала операции появился Шелман. Артур уже несколько раз успел подумать о том, почему на этаже нет охраны, теперь же наконец смог получить ответ. — Больница оцеплена, — сказал Ричард. Он единственный во всей этой кутерьме казался сделанным из метала. Голос его звучал так же, как и всегда — ровно и равнодушно. — Новости есть? Артур покачал головой. — А у вас? Шелман повторил его жест. Артур прислонился к стене и запрокинул голову назад. — Как же хочется что-нибудь сделать… — пробормотал он. — Вы уже всё сделали. Ричард отвернулся и посмотрел на Джереми. Чтобы создать образ пациента психбольницы, тому оставалось лишь начать раскачиваться из стороны в сторону. Шелман подошёл к юноше и опустился на корточки перед креслом. — Мистер Уоткинс? Джереми попытался втянуть воздух и что-то сказать, но вместо этого из горла его вырвался рваный всхлип. — Ну, мистер Уоткинс. Вам принести что-нибудь? Может, поесть или кофе? Джереми кивнул и доверчиво посмотрел на Шелмана. — Кофе. — С корицей. Уоткинс закусил губу и кивнул. Шелман встал и, развернувшись, встретился взглядом с Артуром. — А мне ничего, — торопливо ответил Артур, внезапно ощутив неловкость. — Если я выпью сейчас кофе, то просто взорвусь. Шелман усмехнулся и кивнул. — У Ретта была та же проблема… Когда он искал вас. Артур отвернулся. Он не хотел слышать что-то подобное сейчас. Ему вполне хватило разговора о разводе. — Идите, — попросил он тихо и, подойдя к окну, снова принялся смотреть на теперь уже меркнущие огни. Операция закончилась в половине восьмого. На все вопросы о результатах врач отмалчивался. В девять позвонил Танака с сообщением о том, что АНБ даёт отсрочку на неделю. Артур выдохнул с облегчением и ощутил, как многотонный груз падает с его плеч. — А что с Бёлером? — спросил он. — Пока ничего. — Танака… у Жерома есть связи в спецслужбах. Может, натравить их на самих себя? — И на Бёлера заодно, — Танака хмыкнул. — Это мысль. Артур слабо улыбнулся. — Если будут ещё мысли, я поделюсь. Танака повесил трубку первым. В двенадцать медсестра сообщила, что Ретт проснулся. Артур и Джереми метнулись к двери одновременно, но она стояла стеной. — Максимум — две минуты разговора. И только родственники. Артуру было даже стыдно входить в палату одному, тем более, что он вовсе не был уверен, что Ретту пойдёт на пользу встреча с ним. Ретт лежал, чуть приоткрыв глаза и глядя в потолок. Когда Артур пересёк порог, он лишь слабо повёл зрачками. Артур остановился в шаге от него, не зная, стоит ли говорить, что происходит за стенами больницы, но решил, что кое-что сказать всё-таки нужно. — АНБ дало нам ещё неделю, — сказал он без всякой подготовки. — Танака работает. Без тебя мы решение принимать не будем. Артур сделал ещё шаг вперёд и, не удержавшись, всё же наклонился и поцеловал его в лоб. — Выздоравливай, Ретт. Он вышел, так и не дождавшись ответа, и снова потянулись бесконечные часы ожидания. До конца дня Танака больше не звонил, зато около шести врачи сказали, что Ретт окончательно отошёл от наркоза. В палату по-прежнему пускали только близких — это требование госпиталь Святого Патрика соблюдал неукоснительно и явно не терпел поблажек. Спорить, впрочем, никто из оставшихся не пытался. Артур молча прошёл внутрь, едва получил разрешение от сестры. Теперь уже Ретт абсолютно отчётливо проследил за ним взглядом, но не сказал ни слова. Артур подтянул поближе к постели стоявшее в отдалении потрёпанное кресло и поймал руку Ретта. Тот не вырывался, но, похоже, лишь потому, что был слишком слаб. — Ретт, не вини меня, хорошо? Ретт молча смотрел в потолок. — Я сейчас всё, что возможно, сделал бы, чтобы этого не случилось. Я и… И тогда сделал бы всё. Чёрт, Ретт, прости. Я не пытаюсь сказать, что предупреждал, но я ведь предупреждал… — Уходи. Артур вздрогнул. Голос Ретта прозвучал неожиданно отчётливо, подтверждая, что тот в полном сознании. — Мы об этом уже говорили, — сказал Артур мягко, — я не уйду. Ретт промолчал. — Ретт, я слишком хорошо знаю тебя, чтобы оставить сейчас одного. Ты сейчас будешь выдумывать, что ты одинок и никому не нужен, упиваться этим… Но это же ложь. Мы… Мы все ждём тебя. Представь, каково мне было сидеть сутки в одном помещении с твоими Мартином и Уоткинсом… Они чуть не убили друг друга под утро, как две кошки, ей богу. Ретт молчал. Артур посмотрел в окно, потом снова на Ретта. Лицо его осунулось, но выглядело в целом не так плохо, как в прошлый раз. Только щёки слегка опухли от долгого сна. — Я говорил с Танакой. Он сказал, что ты никому не веришь, потому что каждый раз веришь слишком сильно. Ты каждый раз знаешь, что тебя предадут, но не можешь удержаться. Пальцы, которые сжимал Артур в своих ладонях, дрогнули. — И Бёлер… Бёлер доказал это ещё раз. Ретт повернул голову и посмотрел на него в упор. — Это не твоё дело, Артур. — Это… моё дело. Потому что я был одним из тех, кому ты хотел верить. Ретт дёрнулся всем телом, пытаясь повернуться на бок, и Артур, вскочив на ноги, удержал его на спине, не давая вырваться из объятий капельницы. — Тихо, Ретт. Пожалуйста. Я всё равно не уйду, так зачем вредить самому себе? Ретт зло посмотрел на него. — Как позвать врача? — Никак. Это простая бесплатная клиника, и врачи тут не бегают по первому капризу пациентов. В глазах Ретта мелькнуло что-то новое. Кажется, боль. — Ретт, тебя нельзя перевозить, — сказал Артур терпеливо, — как только врачи разрешат, ты отправишься в «Астория Бридж». Но от меня ты не избавишься и там. Тем более там. — Я не хочу тебя видеть, — сказал Ретт ровно, но Артур видел, как за гранью этих слов клокочет злость, — Тебе так трудно это понять? Артур улыбнулся одним краешком губ. — А я хочу видеть тебя. Пат? Ретт издал невнятный клокочущий звук, и Артур торопливо накрыл его плечо рукой. — Не дёргайся, хорошо? Я просто посижу рядом. Я хочу, чтобы ты знал, что ты не один, вот и всё. Ретт не ответил. Он просто уставился в потолок с таким видом, будто в самом деле находился в одиночестве. Артур вздохнул и опустился обратно в кресло. После событий прошедших двух дней неимоверно хотелось спать, и он сам не заметил, как задремал.