Станция мёртвых сердец

Из здания выбирались в молчании. Артур ждал, когда Ретт обвинит его в содеянном, но тот был слишком погружён в себя. Заговорил он только в салоне аэромобиля. — Я не хочу в больницу, — сообщил Ретт. Артур вздохнул. Этого он тоже ожидал. — Ретт… — сказал он, поворачиваясь к Дугласу, но, встретившись с его взглядом, замолк. — Больно? — спросил он тихо. Ретт сделал вид, что не слышит вопроса. Некоторое время Артур смотрел на него, не столько ожидая ответа, сколько думая, что делать дальше. Сам Дуглас не знал, куда может отправиться без денег и без квартиры в городе. Офис был оцеплен и пентхаус вместе с ним. Ему уже с трудом верилось, что он проснулся там недовольный и злой всего пару недель назад. Артур отвернулся и, подняв аэромобиль в воздух, направил его к морю. Когда они уже покинули черту города, Ретт узнал мелькавшие за окнами пейзажи, хотя проделывал этот путь всего однажды. Боль в спине усиливалась, но, несмотря на это, он испытывал некоторое любопытство. Было очевидно, что Артур не живёт в бунгало. Ретт, впрочем, совсем не задумывался до сих пор, где он вообще живёт, зато, задумавшись «где», тут же вспомнил и с кем. Он уже хотел было попросить повернуть назад к городу, когда машина пошла на снижение. Боль приближалась к тому порогу, когда всё остальное становится безразлично, и, повернувшись к нему, Артур видимо заметил это на его лице. Он заглушил мотор и, торопливо обойдя машину, принялся вытаскивать коляску. Затем захлопнул дверь и, не отгоняя аэромобиль в гараж, поставил на сигнализацию, а сам покатил Ретта к дому. Дугласу оставалось лишь сжимать и разжимать пальцы на подлокотниках, продолжая злиться на свою беспомощность. — Вот так, — Артур подкатил его к дивану у камина и помог устроиться на нём. Только после этого он вздохнул спокойно и присел на краешек сиденья рядом. Убрал со лба Дугласа вспотевшую прядь. «Больно?» — всё ещё спрашивал его взгляд, и Дуглас отвернулся, не в силах видеть в этих глазах жалость. — Это только на одну ночь, — сказал Артур вслух. — Завтра тебе нужно вернуться в больницу. Ретт молча кивнул, продолжая смотреть перед собой. Артур вздохнул. Ретт явно снова впадал в то состояние, которое Артур про себя окрестил «оставьте-меня-в-покое-дайте-сдохнуть». — Я принесу чаю, — он ретировался на кухню, давая Ретту возможность привыкнуть к обстановке, а когда вернулся, тот выглядел ещё мрачней. — А где он? — спросил Ретт, когда Артур присел на корточки у дивана с чашкой в руках. Артур вздохнул. — Его нет. — Ясно, — ответил Ретт. — Я не помешаю. Это действительно на одну ночь. Артур открыл было рот, чтобы ответить, но плюнул и промолчал. — У меня есть обезболивающие, принести? — спросил он вместо этого. Ретт посмотрел на него, помолчал и кивнул. Артур быстро сжал его руку и, оставив чашку на столе, снова отправился на кухню. Вернулся он уже с подносом, где кроме лекарств стояли две тарелки с яичницей и стакан воды. Поставив его на стол, взял в руки таблетку и стакан и, почти не встретив сопротивления, скормил её Ретту. Хуже было с яичницей. Есть лёжа было неудобно, и Ретт порывался встать, так что без небольшой борьбы дело не обошлось. Когда Артур добрался до собственного ужина, тот уже порядком остыл, и он, поморщившись, проглотил всё в два приёма. Покосился на чашку с чаем, представил, каково будет заливать её в горло лежащему Ретту, и решил, что с этим можно повременить. Сидеть на узком диване было неудобно, и, переместившись на ковер, Артур вытянул ноги к огню, а спиной прислонился к краю дивана. Рука Ретта сама собой упала ему на плечо, но Артур не стал её убирать. Напротив, хотелось прижать её сильнее, почувствовать знакомое тепло. Артур вздохнул. — Хочешь, я тебе почитаю? Оба посмотрели на лежащий на столе томик Бронте. — Не очень, — сказал Ретт. Артур усмехнулся. — Это образец подарочного издания, — Артур потянулся за книгой и, открыв её, продемонстрировал широкоформатную иллюстрацию на обороте, изображавшую горы на фоне неба, — ручная работа. Будет всего пятьсот экземпляров, если возьмусь. Ретт скользнул взглядом по иллюстрации. Она и в самом деле была хороша. Переместил взгляд на Артура. Тот походил на ребёнка, получившего в подарок дорогую игрушку. — У тебя это серьёзно? — спросил Ретт с некоторым удивлением. Артур дважды торопливо кивнул. — Очень. Ты же знаешь, я люблю книги. У отца их было много. Но в последние годы издают всё меньше — и в основном бульварные романы. Всё остальное не окупается — дешевле читать с планшета. А мне они нравятся. Мне нравится книга как предмет, как произведение искусства. С ними приятно работать. Приятно держать в руках. И на самом деле это может быть выгодно, если правильно делать ставки… Что? Артур заметил, что Ретт какое-то время улыбается, всё ещё глядя на него. — Ничего, — Ретт покачал головой и отвернулся. Лицо Артура, вдохновенно рассказывающего о своём увлечении, всё ещё стояло у него перед глазами. В эти секунды он казался почти таким же, каким выглядел когда-то едва проснувшись — совсем молодым, с блестящими глазами полными… «любви» — внезапно закончил Ретт свою мысль, и от осознания этого ему стало грустно. — В общем, я не собираюсь травить тебя любовными романами. У меня есть и кое-что современное, — Артур встал, — подожди здесь, хорошо? — Я не убегу, — ответил Ретт и мрачно усмехнулся. Обещание это, впрочем, Артура не обнадёжило и, памятуя о том, что случилось, когда он оставил Ретта в прошлый раз, Артур постарался вернуться поскорее. В своих ожиданиях он не ошибся. Когда он вернулся, Дуглас сидел и яростно оттирал ожёг от кипятка на шее. Опрокинутая чашка с чаем валялась на ковре. — Чёрт бы тебя побрал, Ретт! Артур швырнул книгу на стол, а сам бросился на кухню за аптечкой. Вернувшись, он застал Ретта за тем же занятием, ещё более злого, чем прежде. Опустился на колени перед диваном и, кое-как заставив его убрать руки, принялся обрабатывать покрасневшую кожу. Только закончив, он поднял глаза и встретился взглядом с Реттом. — Прости, — сухо сказал тот, — если ковёр был дорогой, я всё верну. Потом, — окончательно стушевавшись, он отвернулся. — Ретт! — Артур отшвырнул использованный тампон в сторону и тут же заставил себя успокоиться. Поймал руки Ретта и крепко сжал. — Посмотри на меня. Ретт долго делал вид, что не слышит, а затем всё-таки сдался. — Я бешусь не из-за ковра, а потому что боюсь за тебя. Врач сказал, что тебя нельзя отпускать, потому что ты можешь навредить себе. Ты это и делаешь. Не надо. Пожалуйста. — Да что же мне теперь, до конца дней сидеть в коляске и ждать, пока меня накормят с ложечки?! — Не всю, — Артур постарался вложить в свои слова максимум терпения, — всему своё время. Я не меньше тебя хочу, чтобы ты встал на ноги. Но пока просто не дёргайся. Я здесь, чтобы помочь тебе. — Говоришь как психиатр, — фыркнул Ретт. — Будто ты много общался с психиатрами. — Прилично, — Ретт тут же замолк, увидев, как блеснули глаза Артура, — не важно! — Очень важно, — Артур осторожно отставил чашку на стол и, усевшись поудобнее, продемонстрировал, что ждёт продолжения. Ретт вздохнул. — Ну, хорошо… После Артагона нас всех очень серьёзно проверяли. — И? — Артур взял со стола вторую чашку чая и сделал глоток. — И ничего. Артур хмыкнул. — Ну… Этот якобы врач диагностировал мне поствоенный синдром. Ну, а как ещё? Я же был на войне, значит должен быть синдром. Меня на два месяца отстранили от службы. Грозили, что я не вернусь во флот. Только других дураков служить в военном флоте, видимо, не было. Так что в звании меня восстановили, и всё пошло по новой. Просто прослушал курс лекций от местного мозгоправа. Артур наклонил голову на бок. — Что? — спросил уже Ретт. — Ничего, — ответил Артур и постарался улыбнуться. — Я в общем-то и не сомневался… Ладно, проехали. Так тебе почитать? Ретт пожал плечами и привычно уставился в потолок. Артур взял книгу и, устроившись спиной к дивану, принялся читать вслух. Прошло около часа, когда Ретт перебил его. Он делал так частенько, обычно комментируя то, что Артур читал, но сегодня молчал весь вечер, пока не сказал ни с того ни с сего: — Мне жаль, что тебе приходится тратить на это время. — Что?.. — Артур поперхнулся на полуслове. Ретт повернулся к нему. — Наверное, это в самом деле должен делать Джереми. Раз уж он пользуется моими деньгами. Артур поперхнулся ответной колкостью и глубоко вдохнул. — Когда ты молчишь, мне очень даже нравится, — сказал он и отвернулся к камину. Оба замолчали. — Что здесь может нравиться? — произнёс Ретт наконец. — Мы оба понимаем, что у тебя своя жизнь. Уверен, тебе есть на что потратить вечер, кроме как нянчиться со мной. Артур опустил книгу на пол и сложил руки на выставленных вперёд коленях. Он тоже долго молчал, прежде чем сказать: — Мне правда нравится, Ретт. Но ты почему-то никогда не даёшь мне шанса что-то сделать для тебя. Будто боишься чего-то. Чего? Я же… Я же был весь твой. Ты обо мне знал то, чего никогда не узнают другие. Видел меня таким… Я просто не знаю, Ретт, чего мы можем после этого стыдиться друг перед другом. Он обернулся и попытался поймать взгляд Дугласа. — Разве ты не помог бы мне? Ретт сглотнул. Он всё ещё старательно смотрел перед собой.  — Помог бы, — ответил Артур сам, — Что бы там ни было между нами. Когда ты был нужен мне больше всего, ты пришёл. Почему же ты не веришь, что и я могу только так? — Потому что ты ушёл, — сказал Ретт просто и в упор посмотрел на него. — Я… — Артур сглотнул. Отвернулся на секунду и, тут же пожалев об этом, снова посмотрел Ретту в глаза. В полумраке они казались чёрными дырами, затягивавшими в свои глубины. Только на это Артур мог бы списать то, что его губы почему-то оказались совсем близко от губ Дугласа и сомкнулись с ними. Впрочем, Артур тут же отмёл это бессмысленное оправдание, потому что по всему телу пробежала будоражащая мощная волна. Он опустил руку сбоку от головы Ретта и, опираясь на неё, проник глубже в легко раскрывшийся навстречу рот. Это было необычайно — проникать на эту территорию, всегда бывшую недоступной. Куда мощнее и глубже, чем когда-либо было с Дэреком. От одной мысли о том, что он сейчас не спеша изучает рот Ретта, и Ретт позволяет ему это, поддерживает, отвечая нежными поглаживаниями языка, Артур чувствовал, что близится к разрядке. Он застонал и заставил себя оторваться от горячих губ раньше, чем станет виден его позор, и тут же услышал тихое: — Не надо. Артур уронил лоб под подбородок Ретту, совсем рядом со свежим ожогом, выравнивая дыхание и пряча невольную улыбку. Он был уверен, что ещё секунду назад было «надо», но вслух сказал лишь. — Да. Не надо. Отдышался немного и резко поднялся на ноги. — Пошли, помогу тебе устроиться в спальне. *** Артур остановился в дверях и некоторое время смотрел, как Ретт критически оглядывает гостевую спальню. Он приготовился услышать очередное ворчание и не сильно ошибся. — А где спит он? — спросил Ретт ядовито. «В моей постели», — хотел было ответить Артур, но сдержался. — Нигде, — сказал он вместо этого. — Он в турне до апреля. Не говоря о том, что мы с тобой не встречаемся, тебе не кажется, что смешно ревновать к мальчишке? — Мальчишке, с которым ты живёшь. Артур закатил глаза. — Знаешь, Ретт, я сейчас очень рад, что ты не можешь встать… Извини, — осёкся он тут же, поймав полный отчаяния взгляд. Опустился на корточки и заглянул Ретту в глаза. — Ты ведь не соблюдал целибат, верно? Ретт ничего не ответил. Нажал какую-то кнопку на подлокотнике и, едва не переехав Артуру ногу, подкатил коляску к кровати. — Даже не думай, — предупредил его Артур, но Ретт покорно ждал, пока он подойдёт и поможет ему перебраться на кровать. Артур устроил его посередине и, сев рядом, секунду просто смотрел. А затем неуверенно потянулся к застёжкам рубашки. Ретт молча смотрел, как тонкие пальцы медленно расстёгивают пуговицы, а Артур не мог отвести взгляда от постепенно открывающегося торса. В больнице Ретт всё время был в этой рубашке, и Артуру давно уже не терпелось снять её и отправить в стирку, но о том, чем чреваты вот такие почти прикосновения к коже Ретта, он ещё не догадывался. Артур чуть пересел, заслоняя бедром правой ноги пах, и провёл кончиками пальцев по повязке, пересекавшей живот Ретта. — Болит? — спросил он мягко. Ретт пожал плечами. — Не сильно. — Не надо терпеть. Я дам ещё обезболивающего. — Не надо, — Ретт поймал его руку, — лучше… Закончи. Артур кивнул и продолжил освобождать Ретта от одежды. Затем укрыл его одеялом и замер, поглядывая на потолок. — Иди, — сказал Ретт тихо. — Я… просто устал. Ретт покачал головой и сжал его руку. — Иди. Спасибо за всё. Артур тряхнул головой, отгоняя наваждение, а потом встал, взял с тумбы у окна телефон и переставил поближе к Ретту. — Если что-нибудь понадобится, звони на мобильный. Хорошо? Ретт кивнул. Артур подошёл к двери, но у самого выхода остановился на секунду и оглянулся. — Я никогда вас не сравнивал, — сказал он, — я вообще не знаю, как можно тебя с кем-то сравнить. Не дожидаясь ответа, он исчез в темноте коридора. *** За ночь Ретт так ни разу и не позвонил, хотя Артур и ждал этого звонка. Он даже не стал толком раздеваться, приготовившись в случае чего сразу же бежать на первый этаж, но звонка не было. Утром он спустился и, закончив помогать Дугласу с утренними делами, усадил его в коляску и отвёз в аэромобиль. Ощущение было странное. Будто он покидал дом навсегда. Именно поэтому, устроив Ретта внутри аэромобиля, Артур вернулся назад, удостовериться, что всё в порядке. Он прошёл по обоим этажам, но источника странного чувства так и не нашёл — только пустоту, наполнившую внезапно все коридоры и комнаты до одной. Никогда ещё ему не было так одиноко в этом доме, от начала и до конца выстроенном согласно его желаниям. На секунду он попытался убедить себя, что во всём виновато отсутствие Дэрека, — но оправдание казалось откровенно фальшивым. Дэрек никогда не был частью этого места. Он жил здесь как постоялец в гостинице и никогда не вписывался в анфилады просторных комнат, сделанных под старину. Артур вернулся в гостиную и остановился у камина, разглядывая диван. На ковре красовалось желтоватое пятно, а покрывало с дивана было немного содрано. Он как наяву увидел Ретта, лежащего на этом самом диване. В сердце болезненно кольнуло. Артур зажмурился и выдохнул, отгоняя видение, а затем стремительной походкой направился к аэромобилю. Распахнул дверцу и присел на корточки перед креслом Ретта. Тот смотрел на него с недоумением и усталостью. — Ретт… Забудь, что я говорил. Если останешься, я притащу сюда всё, что тебе нужно. Всех этих тренеров, массажистов, врачей… только… только оставайся здесь. Не надо никаких больниц. Недоумение на лице Ретта усилилось, а затем в глазах его проскользнуло что-то ещё, подозрительно похожее на надежду, которая тут же сменилась злостью. Он долго молчал, пока Артур не позвал: — Ретт… — А он? Артур закрыл глаза и помотал головой. — К чёрту его. Скажи, что ты остаёшься. Ретт молчал. Артур открыл глаза и снова позвал: — Ретт… — В доме, где ты жил с ним? Артур долго внимательно смотрел на него. — Это не его дом, — сказал он тихо, — это дом, который построил я, Ретт. Я хотел бы сам решать, кого хочу видеть в нём… И я хочу видеть тебя. Ретт молчал. — Я хочу тебя здесь, — добавил Артур. — Я хочу, чтобы ты смог принять меня таким. Чтобы ты увидел, что я могу, чему научился. Чтобы ты был рад за меня. Потому что только твоё мнение для меня важно. Это возможно? Ретт молчал. Артур продолжал внимательно смотреть на него, ожидая решения. — Я не готов, — сказал Ретт наконец. — Не готов принять всё целиком и сразу. Не готов признать, что он — часть твоей жизни. Такая же большая, как когда-то был я. — Он никогда не был настолько большой частью, — перебил его Артур. — Никогда. Не сравнивай. Я бы никогда не выбрал его, выбирая между вами, вообще не выбрал бы никого другого. Дело в нас, только в нас. — Я не готов принять его, — продолжил Ретт, — и не хочу начинать всё сначала. Но я хочу остаться. Хочу узнать, каким ты стал. Если ты не против. Артур закрыл глаза и кивнул. — Только это. О большем я и не говорю.