Глава 4. Всполохи
23 октября 2015 г., 00:51
Всю дорогу Артур боролся с желанием высказать Дугласу всё, что он думает по поводу слежки. Он попросту не мог понять, в чём его можно подозревать. Однако заговорить первым Артур так и не решился, а Дуглас продолжал заниматься своими делами.
Поговорить им удалось только за завтраком.
На ночь он распорядился устроить Артура в одном отсеке с Сандбергом, а наутро пригласил к себе… Чтобы снова напоить кофе — за две тысячи кредитов унция. На сей раз это была Арабика Мейсон. Артур постепенно начинал догадываться, что кофе играл в жизни Дугласа какую-то особую роль.
— Я пью его очень много, — пояснил Дуглас, поймав любопытный взгляд Артура на полке с разноцветными металлическими банками, — если что-то играет в твоей жизни настолько большую роль, то оно должно быть приготовлено лучшим образом.
— Вы так любите совершенство? — спросил Артур, осторожно касаясь губами краешка чашки.
Дуглас невольно залюбовался тем эффектом, который рождался в точке соприкосновения фарфора и бледных губ.
— Определённо, — сказал он, представляя вкус этих губ, чуть окрашенный горечью кофе.
— Наверное, вам приходится нелегко.
Дуглас пожал плечами.
— Никогда не испытывал с этим проблем.
— Это заметно. По тому, как настырно и неэкономно вы добиваетесь исполнения своих желаний.
— У меня есть деньги и я трачу их так, чтобы получить максимум удовольствия.
— А ваша жена? — Артур снова смотрел на него из-под своих прозрачно-призрачных ресниц.
Дуглас криво улыбнулся.
— Поверьте, мистер Эссекс, моя жена тратит мои деньги ровно с тем же удовольствием, что и я.
Артур фыркнул и отвернулся к окну. Это было одно из тех немногих проявлений чувств, которые он не пытался спрятать за маской вежливости. Отвечать он не хотел, вовремя поняв, что уязвил своим вопросом только себя самого.
Ретт взял чашку с кофе и сделал осторожный глоток.
— Мы прилетаем на Фобос в два часа.
— Сандберг мне сказал.
— Я хочу, чтобы на Фобосе вы в полной мере приступили к исполнению своих обязанностей.
Артур резко поднял на Дугласа испуганный взгляд.
— Да, мистер Эссекс, на сей раз вы всё поняли правильно. Я хочу попробовать вас в деле.
— Стоило ли покупать смокинг, если его всё равно придётся снимать? — он опять отвернулся, и ледяная маска заняла своё место на его лице.
На эту реплику, как и на предыдущую, Дуглас не обратил ни малейшего внимания.
— Вы будете сопровождать меня на приёме у губернатора. Мы пробудем там около трёх часов. Затем вы подниметесь в спальню вместе со мной.
Артур равнодушно кивнул.
«Сто двадцать тысяч, — напомнил он себе, и тут же в голове промелькнуло: — Как странно, что моё знакомство с Реттом Дугласом оказалось… таким».
Он тряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли. Дуглас говорил ещё что-то — кажется, про кофе, — а Артур молча смотрел на проплывающую мимо глубину космоса и думал, как хорошо было бы сейчас разбить стекло и оказаться там, в бесконечной пустоте… Всего на миг, чтобы затем почувствовать, как разрывает лёгкие огнём…
***
Фобос оказался планетой куда более похожей на Землю, чем Андромеда и Селена вместе взятые. Здесь было много зелени, и редкие небоскрёбы удачно вписывались в тенистые скверы, вздымаясь над вершинами деревьев осколками блестящего на солнце стекла. Артур сидел, отвернувшись к окну, не столько из интереса к городскому пейзажу, сколько из нежелания встречаться взглядом с Дугласом — тот оставил документы на соседнем сидении и внимательным жадным взглядом разглядывал каждую чёрточку его лица. Артур предпочитал не думать о том, что творится у Ретта в голове. — Вы осознаёте свою задачу? — спросил Дуглас. «Вовремя раздвинуть ноги»… — подумал Артур, но вслух сказал лишь: — Да. Разговор не удавался, и Дуглас отказался от попыток его продолжить. Он тоже повернулся к окну. Фобос всегда был одним из его любимых мест. Здесь дышалось легче, чем в густонаселённых мегаполисах, и в то же время не давила на плечи тяжесть прошлого, которую он часто чувствовал на Земле. Аэромобиль проплыл по хайвэю, окружавшему город — аэрострады как таковой тут не было, так как аэромобилей было немного. Зато со стороны пригорода Артур заметил полосы посадочных площадок для высокоскоростного аэротранспорта. — Здесь живут те, кто не ездит на аэромобилях, — сказал Дуглас, проследив за его взглядом. Артур пожал плечами. В сущности, ему было всё равно. Ещё один наёмный лимузин, точная копия того, что Артур уже видел на Селене, остановился у ворот просторного парка. Дуглас заметил в самой его глубине сооружение, сочетавшее черты классической европейской архитектуры и современные металлические конструкции. Дуглас вышел из аэромобиля и протянул ему руку. Артур проследил за его движением мрачным взглядом, но Дуглас руки не убрал. — Я не девушка, мистер Дуглас. — Вы юноша, Эссекс, хоть и капризничаете как девушка. Этим вы мне и интересны. Артур фыркнул и попытался самостоятельно выбраться из лимузина, но сделать это минуя Ретта оказалось не так-то просто. В конце концов он был вынужден сдаться и принять предложенную ему руку. — Чего вы этим добиваетесь? — спросил Дуглас, дёргая его наружу чуть резче, чем они оба этого хотели. — А чего добиваетесь вы? Дуглас улыбался, но явно не ему. Артур поймал взгляд Ретта, направленный мимо, и тут уже увидел пару, на которую тот смотрел. Артур стремительно растянул губы в такой же улыбке, и оба чуть заметно поклонились. — Мистер Дуглас? — женщина в белом платье-тунике с жемчужной брошью под грудью направилась к ним, и мужчина в чёрном костюме последовал за ней. — Баронесса фон Барнхельм. — Не думала, что вы появитесь так рано. Обычно вас нелегко поймать на таких торжествах. — Я прилетел раньше графика и решил не тратить время даром, а сразу направиться сюда. — А где ваша драгоценная супруга? И кто с вами? Артур вздрогнул, внезапно обнаружив, что Дуглас держит его под локоть. Попытался вырвать руку, но это оказалось невозможно. — Герцог Артур Эссекс, — услышал он голос Дугласа, и привычно поклонился. Баронесса разглядывала его с неприкрытым любопытством. — Я раньше не видела вас здесь. Артур снова вежливо улыбнулся. — Моя семья предпочитает Землю. Отец всегда считал, что нужно быть ближе к корням, — улыбка баронессы стала натянутой, и Дуглас едва заметно дёрнул его за локоть. — Впрочем, мой отец знал далеко не всё. — Прошу простить, — Дуглас дёрнул Артура в сторону, — мы ещё не успели поздороваться с хозяевами. Дуглас потащил его прочь вглубь парка, так что Артур едва успевал перебирать ногами. — Вы что, притащили меня на торжество, где должны присутствовать с женой? — спросил он, улучив момент, когда Дуглас замедлил ход. — Я вас притащил туда, где мне нужен ваш титул. Или зачем, по-вашему, я вас покупаю? По спине Артура пробежал озноб. — Покупаю?.. — продолжить он не успел, потому что Дуглас рванул его в сторону и остановился напротив ещё одной гуляющей парочки. Обмен любезностями повторился. Артур заметил, что и в этот раз дама смотрит на него с откровенным презрением. Впрочем, любопытство во взгляде её кавалера коробило ещё сильней. Процедура повторилась ещё трижды, и с каждым разом до Артура всё яснее доходило: что бы ни задумал Дуглас, его мучения не ограничатся только постелью. Он оказался откровенно продемонстрирован всему местному свету как молодой любовник состоятельного дельца, и свет этот как назло, а скорее по воле самого Дугласа — состоял сплошь из людей его собственного круга. Артур стиснул зубы и молчал, с нетерпением дожидаясь окончания пытки — и порядком успев позабыть, что рабочий день для него только начинается. Когда уже стемнело, и небо окрасили гроздья салюта, Дуглас, наконец, смилостивился и позволил ему подняться в спальню. Сам Ретт остался внизу, чтобы закончить разговор с одним из заинтересовавших его гостей. Оказавшись в аппартаментах для гостей, Артур на миг решил, что он оглох — такая тишина стояла кругом. Затем за окном прозвучал негромкий хлопок, и небо осветил очередной букет фейерверка. Артур подошёл к стеклянным дверям и, отодвинув в стороны тюль, вышел на просторный балкон. Сюда почти не доносились праздничный шум и голоса, зато хорошо было видно небо, освещённое разноцветными сполохами. В воздухе пахло сиренью и ещё чем-то невесомым. Он стоял так достаточно долго, ощущая, как пронизывают тело потоки тёплого ветра, напоённого ароматами цветов, и не сразу заметил, как на плечи ему легли тёплые руки, а мочку уха обожгло горячее дыхание. Снизу доносились едва слышные переливы скрипки — Артур узнал «Анданте Фа Мажор» Генделя, которую разучивал когда-то по воле отца. Это прошлое своим дыханием странно проникало в бессмысленную и пустую реальность, где он стал всего лишь мальчишкой, обременённым чужими долгами и чужой болезнью, но не имел ничего своего. Артуру казалось, что он попал в другой мир, где нет ни одиночества, ни мыслей о безысходности. И в этот миг оказавшиеся на его плечах руки настолько органично и естественно дополнили эту фантастическую реальность, что он захотел поверить, хотя бы ненадолго, что они принадлежат кому-то близкому, кому-то, кто нужен ему — и кому нужен он сам. — Тебе здесь нравится? — прошептал Дуглас у самого его уха. Только услышав этот голос, Артур на миг вырвался из сновидения, из всполохов прошлого, озаривших привычную серость. Дуглас мгновенно почувствовал перемену. Он и сам был зачарован видом стройной фигурки, стоявшей на балконе и открывавшей лицо навстречу осветившим небо разноцветным брызгам. Ретт увидел Артура ещё снизу и понял, что больше ждать не может. Этот ломкий стебель тростника должен был принадлежать ему. Сейчас. Это было не физическое желание. Он даже не испытывал потребности прикасаться к своему неожиданному приобретению. Ретт просто знал: Артур должен принадлежать ему. Он был частью его. Той огромной частью, которую Дуглас потерял уже давно, без которой привык жить и которую теперь обрёл вновь. Ретт не знал, в чём выражается это единство. Артур был частью ночного волшебства, призраком прошлого, навсегда уходящей роскоши давно обедневших родов. Но Артур был его плоть от плоти, будто вырванный кусок сердца, и теперь, когда Ретт нашёл его, привычное чувство потери стало острым как никогда. Теперь он уже не мог его отпустить. Артур нахмурился и чуть повернул голову, желая проверить, не издевается ли Дуглас. Ретт на мгновение залюбовался надломленным изгибом тонкой шеи. Между двух хрупких косточек трепетало дыхание, и призрак его едва заметно касался теперь щеки Ретта. Эту же секунду Артур молчал, а потом вдруг понял — здесь, наверху, в окружении горячих рук, ему и в самом деле нравится. Пожалуй, куда лучше ему было бы, если бы он не чувствовал себя обязанным этому человеку, не должен был отдаться ему здесь и сейчас, а мог просто понежиться в исходившем от него тепле и, стоя рядом, насладиться незнакомым ароматом чужой ночи; но ему было хорошо даже так, и он абсолютно точно не хотел бы видеть рядом никого, кроме малознакомого, но давно уже тенью проплывавшего над его жизнью Ретта Дугласа. — Да, — прошептал Артур, но раньше, чем закончилось это короткое слово, губы Дугласа накрыли его собственные. Они были горячими и чуть шероховатыми, но в них хотелось утонуть, слиться с исходившим от Ретта жаром целиком, растворяться в нём и плавиться, как плавится в наковальне обломок серебра, чтобы обрести новую жизнь. Артур приоткрыл рот навстречу Дугласу и потянулся к нему всем своим существом в поисках того странного единения, которое пока лишь прошлось щекоткой по его коже. Не разрывая поцелуя, Артур развернулся и опустил руки на плечи Дугласу. Тут же горячие ладони прошлись по его спине, умело забираясь под полы смокинга, и от одной этой близости живого горячего тела Артур застонал, наполняя сладостной вибрацией и тело Дугласа. Тот едва заметно улыбнулся, потянув юношу на себя, и остановился уже в комнате, перед открытой дверью, позволяя запахам ночи проникнуть внутрь. Артур замер в проёме, не решаясь ступить через порог. На краю сознания противно жужжала мысль, что всё происходящее — только сделка. Что он — лишь мгновенная прихоть самоуверенного человека, который завтра найдёт себе новую игрушку. «Но это будет завтра», — подумал он. Здесь и сейчас шествовала по парку волшебная ночь, в которой он хотел раствориться и остаться навсегда. Так и не дождавшись, когда Артур сделает шаг навстречу, Дуглас сам потянул его внутрь и рывком уронил себе на грудь. Зарылся носом в ароматные волосы, сминая их как пух одуванчика. Артур неловко опустил ладони ему на плечи, всё ещё не зная, должен ли откликнуться на эти требовательные прикосновения. Он не хотел отдаваться ему по контракту. Если бы речь шла только о долге, он мог бы позволить себе быть холодным и отчуждённым, равнодушно позволить Дугласу делать с его телом всё, чего тот хотел. Но Артур и сам хотел продолжения, и скрывать это от самого себя не мог. Он хотел, чтобы пальцы Ретта проникли глубже, избавили его наконец от двух слоёв одежды и скользнули по животу, вздрагивающему в ожидании ласки. Хотел ощутить их прикосновение и сам коснуться, узнавая, каким может быть тело этого мужчины, сильного и жёсткого, как наждак. Губы Ретта опустились вдоль шеи юноши. Дуглас чувствовал, как трепещет гибкое тело в его руках, когда он чуть прикусывает нежную кожу, пропитанную ароматом жасмина. Как сладко подается навстречу и как разочарованно стонет, когда он всего лишь расстегивает пуговицы, не притрагиваясь к груди. Артур осторожно обнял Дугласа за поясницу и, прижавшись к нему, потёрся о бёдра затвердевшим пахом. И Ретт ничуть не сомневался, что они оба хотят продолжения, когда стягивал с плеч Артура одежду. Дуглас опустился на колени, чтобы покрыть поцелуями напряжённо трепещущий под его прикосновениями живот. Прижался щекой, наслаждаясь едва заметным ароматом мускуса, и принялся освобождать Артура от брюк. Напряжённый и аккуратный член юноши выпрыгнул ему на встречу, и Артур протяжно застонал, когда Ретт подул на самый кончик. Дуглас привстал, прослеживая губами путь от маленького пупка к самому горлу, опустил ладонь на затылок Артуру и потянул его за волосы, заставляя запрокинуть голову назад. Он припал к уязвимой впадинке между ключиц и внимательно изучил языком то место, где, как ему казалось, трепетала сама жизнь Артура. Затем подтолкнул любовника к постели и проследил, как грациозно опускается поперёк кровати хрупкое тело. На груди и животе Артура почти не были заметны мышцы. Артур послушно рухнул на кровать и позволил снять с себя остатки костюма. Дуглас отстранился и сам стал раздеваться. Жаждущий восхищённый взгляд светло-серых глаз, устремлённый на него, обжигал и притягивал, заставляя спешить. Артур с таким же наслаждением скользил взглядом по выпуклым сухим узлам мышц. Сила Дугласа не была искусственной, приобретённой в спортзалах и на тренировках, она шла изнутри и присутствовала в этом человеке всегда. — Перевернись, — шепнул Дуглас, и сам тут же склонился над ним, проследил пальцами дорожку позвонков, убегающую в восхитительную ложбинку между двумя едва заметно округлыми ягодицами. Ретт запечатлел поцелуй на самом верхнем, чуть выпуклом позвонке, и скользнул рукой в эту ложбинку, сходя с ума от её напряжённого жара. Артур ахнул и сжался. Дуглас убрал руку, прошёлся пальцами по пояснице и снова поцеловал выступающий позвонок. Огладил ягодицу и чуть стиснул. Она оказалась напряжённо поджатой, и прикосновение не принесло ни капли удовольствия. Ретт чуть приподнялся и нахмурил брови. — Эссекс? — спросил он в некотором недоумении. Ещё минуту назад Ретт не сомневался, что Артур будет согласен на всё, и неожиданный финт неприятно остудил его возбуждение. Артур не отвечал, но Дуглас заметил, как сжимают пальцы юноши шёлковое покрывало, пуская по глади ткани глубокие складки. — Эссекс, отзовитесь, — повторил Дуглас недовольно и переместил ладонь на его плечо. Тело Артура тут же сотрясла дрожь. Дуглас крепче ухватился за плечо и резко перевернул его, не давая времени спрятать чувства под привычную маску отстранённости. Губа Артура была закушена. Под ресницами поблёскивала влага. — Артур? — это лицо, ставшее совсем прозрачным и будто бы истончившееся всего за пару минут, лишило Ретта всякого самообладания. Пальцы его всё ещё ощущали изгибы горячего тела, плавящегося в руках, но вместо страстного и отзывчивого любовника перед Дугласом лежал сейчас заплаканный мальчишка, дрожащий и испуганный, как кролик. — Продолжайте… Всё… Хорошо… — Артур смотрел сквозь него, и Дугласу показалось, что Эссекс прилагает невероятные усилия, чтобы не броситься прочь. Дуглас перекатился на кровати, облокотившись на стену, и потянул абсолютно покорное сейчас тело на себя, устраивая на груди. Артура всё ещё трясли беззвучные рыдания, которые он никак не мог спрятать за своей ледяной маской. Лишённый защиты одежды он вдруг ощутил себя абсолютно уязвимым, но ещё минуту назад ему хотелось этой уязвимости, хотелось отдаться во власть Дугласа целиком и до конца. Он хотел этого и сейчас, и потому почти не скрываясь льнул к большому горячему телу, пытаясь насытиться его силой. Прошлое всполохом пронзило его всего на миг, но этого мгновения хватило, чтобы всё волшебство ночи исчезло, рассеялось изорванное жестокой реальностью. — Тебе настолько неприятно? — Ретт кривил душой, задавая этот вопрос, потому что тело мальчишки говорило абсолютно откровенно. Он мог лишь предположить, что напугал его своим напором в последний момент, но Ретт слабо представлял что-то, что сделал такого, что могло бы напугать Артура до слёз. Сейчас он просто хотел успеть выудить Эссекса из раковины, в которую тот уже начинал понемногу возвращаться. Артур закусил губу. Выждал какое-то время и покачал головой. Он уже почти совладал с собой и слабо дёрнулся, пытаясь отстраниться, но Дуглас его не пустил. — Простите. Я помню, что должен, просто не смог. Вам не стоило обращать на это внимания. В глаза Дугласу Артур не смотрел. — Не надо, — Ретт притянул Артура ещё ближе к себе и поудобнее уложил юношу на груди, не давая, тем не менее, ни малейшего шанса вывернуться из объятий. Дуглас размышлял. Артур хотел его. В этом не было сомнений. И хотя Ретт мог бы взять своё прямо сейчас, ему абсолютно не хотелось видеть в постели это холодное, зажатое существо. Он хотел того Артура, который стоял на балконе в свете луны, изысканного и гордого. Дуглас снова вгляделся в лежавшее у него на груди лицо. Артур уже целиком справился с собой, и теперь даже рука его на груди Ретта не цеплялась за более сильного мужчину, а лежала изящно, лишь слегка соприкасаясь пальцами с его кожей. — Ты же это не специально? Артур вскинулся, с новой силой попытавшись вырваться, и Дуглас без слов понял — нет, Артур не пытался испортить ему удовольствие. Сама мысль об этом задевала его гордость. — Артур, успокойся, — попросил Дуглас тихо. — Я уже спокоен, — голос Артура звенел льдом. — И не говори со мной в таком тоне. Артур бросил на него испуганный взгляд, будто его только что застали за чем-то запрещённым. — Простите, мистер Дуглас. Мы можем продолжить, я не буду мешать. Дуглас поморщился, но решил, что с этой чрезмерной вежливостью сможет разобраться и потом. — Я не собираюсь тебя насиловать. Артур дёрнулся как от удара. Это движение не ускользнуло от внимания Ретта, но он пока что мог лишь догадываться о том, что оно значит. Сама мысль, что кто-то мог прикоснуться к этому телу, изломать его… Была ирреальной. Ретт аккуратно отодвинул в сторону волосы Артура и осторожно поцеловал белый висок. — Я могу позволить себе немного подождать. Но тебе лучше смириться с тем, что ты принадлежишь мне. — На три года, — ответил Артур машинально, потому что эта мысль и в самом деле уже посещала его. Дуглас промолчал.
