Станция мёртвых сердец

Три дня Артур почти не виделся с Дугласом. Под бдительным контролем Заворски он перевёз вещи – пару готовых костюмов, купленных на Селене – в свою новую квартиру. Она была небольшой, но это Эссекса более чем устраивало, – он не представлял себе, как следил бы за большей территорией. Также при помощи секретаря он добрался до мастерской, где заказал ещё несколько костюмов, и все оставшиеся дни ходил на примерки, не имея никакой возможности приблизиться к своей непосредственной работе. Из офиса не звонили, из чего Артур сделал вывод, что Дугласа всё устраивает. Заворски договорился также о том, чтобы Артуру выделили служебный аэромобиль с водителем, а за время примерок Артур несколько раз замечал в отдалении знакомое лицо телохранителя. Вечером третьего дня Дуглас позвонил и попросил приехать в офис в семь утра. Не заметивший подвоха Артур легко согласился. Наутро он снова оказался в здании, где до сих пор был всего раз. Как добраться до кабинета Дугласа он не знал, так что ему пришлось связаться с Сандбергом. Спустившийся к нему секретарь не выглядел особо довольным тем, что его дёргают по мелочам. Пока они ехали в лифте, Сандберг быстро и немного резко объяснил Артуру структуру здания. Лифт остановился и, миновав череду кабинетов, в каждом из которых стоял секретарский стол, Артур подошёл к дверям кабинета Дугласа. Он постучал, но никто естественно не ответил. Сандберг поморщился. - К Дугласу вход только через меня. Сейчас позвоню. Ответил Ретт быстро и даже сам подошёл к двери. - Почему так долго? – спросил он, выглядывая из кабинета. – Эссекс, что это на вас? Артур оглядел себя с ног до головы. В этот раз он не пытался выделываться и явился на вызов в обычном сером костюме тройке. - Сандберг, приготовьте аэромобиль, - не оглядываясь, Дуглас прошёл мимо стола секретаря, подцепил Артура под локоть и потащил к лифту. – Почему вы не одеты? – спросил Ретт, когда они уже зашли в кабинку. - Простите, мистер Дуглас, мне раздеться? В глазах Дугласа мелькнул жадный огонь, но уже через секунду он исчез, и Ретт поморщился. - Не сейчас. Придётся заехать к вам. Через четыре часа мы с вами должны быть на приёме в посольстве Эрхана на Антике. - Четыре часа?.. Лифт уже остановился, и Дуглас тащил Артура к выходу. Дуглас не ответил, лишь молча затолкал его в автомобиль. Дальнейшее происходило в спешке, и свободно вздохнуть Артур смог лишь когда оказался в космолёте. Он упал в привычное уже кресло и некоторое время просто пытался успокоить сердцебиение, а затем увидел на столе перед собой чашку дымящегося кофе. Дуглас сел напротив, пригубил свой напиток и блаженно зажмурился. - Почему вы не сказали раньше? – спросил Артур. - Я бы мог спокойно собрать вещи. - Я узнал два часа назад, - сказал Дуглас, всё ещё не открывая глаз. Артур поднял на него недоумённый взгляд. - Вы же звонили вчера в половине двенадцатого. Дуглас пожал плечами. Потом чуть приподнял веки, глядя на Артура сквозь узкие щёлочки глаз. - В половине двенадцатого я просто хотел тебя увидеть. Артур вздрогнул от этой резкой смены тона. Дуглас открыл глаза, и теперь взгляд его полностью приковал к себе взгляд Артура. - Вы не спали? – спросил Артур, разглядывая покрасневшие веки шефа и думая о том, что услышал только что. - Не успел, - Дуглас сказал об этом как о чём-то привычном, и Артуру почему-то стало его жаль. Он сам никогда не думал о том, откуда взялось его собственное состояние, пока то не исчезло. Слово деньги обрело для него смысл только тогда, когда произошло несчастье с отцом. Собирая вырезки со статьями, в заглавии которых значилось имя Ретт Дуглас, он думал о том, как легко и ловко этот человек преодолевает все препятствия. На фотографиях не было ни опухших век, ни алой сеточки капилляров, покрывавших белки его глаз. - Я хотел поговорить, - сказал Дуглас, прерывая его размышления, и сделал ещё один глоток. – Артур, что ты имел в виду, когда сказал, что боишься прошлого? Артур вздрогнул. Он хотел отвернуться, но Дуглас будто бы удерживал его взгляд своим. - Ничего, - сказал он тихо. Дуглас поставил на стол чашку кофе и наклонился. Он протянул руку и провёл кончиками пальцев по щеке Артура, покрытой едва заметным пушком. - Я должен знать, - сказал он твёрдо. Артур закрыл глаза. Он не хотел, чтобы эта рука исчезала. И он отлично понимал, что если честно ответит на этот вопрос, уже не почувствует такого прикосновения никогда. Артур резко распахнул глаза. - Я ведь не обязан отвечать. Глаза Дугласа сверкнули, и рука едва заметно сдавила скулу Артура, но почему-то Эссексу не было страшно. Он упивался тем чувством, которое ощущает человек, стоя на самой кромке морских волн, зная, что следующий вал может захлестнуть тебя с головой. - Я не должен, но я отвечу, если ты ответишь первым. Дуглас наклонил голову набок. Ему было любопытно. Губы Артура едва заметно дёрнулись. - Твой шрам. Откуда он? Пальцы Дугласа на мгновение сжались и тут же исчезли. Дуглас откинулся назад, повернув голову набок и уставившись в чёрную даль космоса. Артур не мог понять, злится он или нет. - Я отвечу, - сказал Дуглас спустя несколько минут, когда Артур уже допивал кофе и думал о другом. – Этот шрам – моя награда за верность. Большего я сказать не могу. - Как и я. Дуглас повернулся к Артуру, и на лице его читалось раздражение, будто он вынужден был спорить с ребёнком. - Почему ты считаешь, что твои тайны важнее моих? – спросил Артур между тем. Дуглас поджал губы и какое-то время смотрел на него. - Я знал одного офицера, - произнёс он наконец, - который начинал ещё космопехом на Картуке. Знаешь тот бой? Артур сосредоточенно кивнул. Он не ожидал, что Дуглас станет говорить с ним о подобных вещах, но теперь неожиданно остро ощутил, как хотел задать этот вопрос давным-давно, ещё до того, как встретил живого Дугласа. - Я думал, там никто не выжил, - сказал он тихо. - Десять, - ответил Ретт, - выжило десять человек. Но это не столь важно. Тот офицер прошёл войну почти до конца, когда встретил сенатора Стенфилда. Стенфилд предложил ему интересный... проект. Он должен был выступить на стороне Нового Мира. Дуглас замолчал, и Артур увидел, как барабанят его пальцы по столу. - В общем, он поверил и повернул оружие против старой власти. А когда всё закончилось, Стенфилд объявил его преступником и приказал расстрелять вместе с ещё десятком военных преступников. Дуглас усмехнулся. - Справедливо, не находишь? Артур промолчал, ожидая продолжения, но Дуглас отвернулся и замолк. - И как ты выбрался? – спросил Артур, не выдержав долгого молчания. - Никак, - Дуглас пожал плечами и приложил пальцы ко лбу, - почти никто не стал стрелять. Но больше я не пытался выделываться и строить из себя героя. Я расправился с теми, кто отдавал приказы, и начал новую жизнь – такую, в которой они уже не смогли бы меня достать. - И за этим всё это, - Артур кивком головы обвёл отсек. Один уголок рта Дугласа приподнялся вверх, в вялой попытке улыбнуться. - Нет. Это – для Жозефины. Но вряд ли тебе будет интересно это слушать. Артур поджал губы и отвернулся. Ему и в самом деле было неинтересно. - Теперь ты. Он искоса посмотрел на Дугласа и опять повернулся к окну. - Это тоже не будет приятно слышать. - У тебя кто-то был? - Можно и так сказать. Дуглас побарабанил пальцами по столу. - Я пытаюсь, Ретт, правда пытаюсь, - он осторожно поднял глаза, а затем, мгновенно решившись, пересел в кресло рядом с Дугласом и уткнулся носом ему в плечо. – И... я хотел сказать… Спасибо. Дуглас отвернулся. Однако рука его легла Артуру на поясницу и прижала к себе. - Не надо, - сказал он тихо, не глядя на Артура, - я ничего не сделал. Артур промолчал, только попытался закопаться носом ему в подмышку. Ретт, не выдержав, усмехнулся. - Что ты там ищешь? - Тебя, - Артур по-детски прижал сложенную в кулак руку к губам, закусил палец и прикрыл глаза. Дуглас скосил глаза и смотрел на него некоторое время. Артур был хрупким, как стекло. И таким же твёрдым, как лёд. Это странное сочетание колкости и чувственности зачаровывало. Дуглас отвернулся и опять посмотрел в окно. Перед глазами встало лицо Жозефины - таким, каким оно было шестнадцать лет назад. Она и сейчас была красива, но тогда казалась по-настоящему хрупкой. Какое-то время он даже думал, что встретил ту самую часть себя – и, уже когда они стали супругами, понял, насколько ошибся. Это был не алмаз, а всего лишь стекло. За это он ненавидел её всем сердцем - ненавидел до сих пор, почти не вспоминая о том странном ощущении законченности, которое обретал с ней когда-то. Теперь история повторялась, и вопреки всему, что он наговорил три дня назад, Дуглас боялся, до смерти боялся ошибиться. Он знал себя достаточно, чтобы представлять, как опасны бывают эти самые решения, принятые в один миг. Они не раз уже разрушали и чужие жизни, и его собственную. Ещё не поздно было отказаться, отпустить Артура, простив ему этот нелепый долг. Сто двадцать тысяч… Жозефина в месяц тратила больше. И что с того, что деньги не принесли плодов. Мальчик был хорош, но проститутку с гладким и нежным телом можно было снять и за меньшие деньги. Если бы он хотел всего лишь проститутку… Дуглас чуть потянул Артура, желая уложить себе на грудь, но тот крепко вжался в своё уютное гнёздышко и шевелиться не хотел. Кажется, он спал. Ретт всё же подтянул его чуть повыше, поймав недовольный мурлыкающий стон, и уткнулся носом в пушистый затылок. Артур пах мятой. И ещё немного корицей. Дугласу внезапно невыносимо захотелось стиснуть его и прижать к себе с такой силой, чтобы их тела соединились под прессом в одно. Ретт осторожно поправил упавшую на лицо юноши прядь волос и замер так, придерживая второй рукой его плечо. Прошло совсем немного времени, и он тоже уснул.