Станция мёртвых сердец

Приём медленно превращался в кошмар. И дело было не в том, что Артур тяжело переносил такие мероприятия. Он вполне привык выстаивать по несколько часов за бесполезными разговорами, поддерживая в свете честь семьи. Однако тогда на него не смотрели как на любопытную зверушку, привезённую из дальних стран. В центре внимания он был почти всегда — но взгляды эти были умеренно восхищёнными и исчезали сразу же, едва ему стоило обернуться. Теперь всё было иначе. Он чувствовал себя товаром, выставленным на продажу. Среди гостей было достаточно много и мужчин, и женщин, пришедших в сопровождении профессионального «эскорта». Однако потому ли, что он был в этом обществе новеньким, или ещё по какой-то причине, никто из других компаньонов не удостаивался такого внимания, как он. Взгляды мужчин откровенно ощупывали его фигуру под смокингом. Женщины, проходя мимо, спокойно могли скосить глаза и прицокнуть языком. Артур изо всех сил старался не отходить от Дугласа, рядом с которым чувствовал себя хоть и в сомнительной, но всё же безопасности, однако удавалось это не всегда. Ретт весь вечер продолжал пытаться завязать контакты с эрханцами, но в основном неудачно. Он становился всё мрачнее с каждой минутой. Дугласу тоже не доставляли радости взгляды, которые то и дело кидали другие гости на его спутника. Он привёл Артура для того, чтобы обозначить свой союз с Эссексами перед Эрханом, но это не помогало, — зато Артур явно привлекал восхищённые взгляды всех, кто интересовался мужчинами. Дуглас сильно опасался, что влияние его не так сильно, чтобы предотвратить попытки завладеть его собственностью на корню. Артур был лакомым кусочком, и так явно думал не только он. Под конец вечера Ретт всё же решился ненадолго оставить Артура одного, чтобы попытаться поймать посла Эрхана в закрытой части посольства, куда посторонних не пропускали. Попытка заняла минут двадцать и оказалась безуспешной. Вернувшись, он увидел, что Артур уже беседует с одним из сопредседателей «Mithril on Stars», и скрипнул зубами. Артур, похоже, не стесняясь подыскивал более выгодную работёнку. Дуглас пересёк зал буквально в несколько шагов и, поймав локоть Эссекса, сжал его так сильно, как только мог. Он видел, как чуть заметно побледнело лицо Артура, но тот смолчал. — Прошу прощения мистер Кёниг, могу я похитить у вас вашего очаровательного собеседника? — процедил он, старательно сдерживая себя, но краем глаза увидел, что Артур всё понял. Кёниг, понял он или нет, просто мягко улыбнулся. — Конечно, мистер Дуглас. Я ещё не успел поздороваться с послом. Вы не знаете, где он? — Нет, — процедил Дуглас тем же голосом. Упоминание о том, что Кёниг имеет выходы на посла, а сам он нет, взбесило Ретта ещё больше, — прошу прощения, — он рванул Артура в сторону выхода, затащил в лифт и нажал кнопку закрытия дверей. — Двадцать минут вытерпеть не можешь? — он почти швырнул Артура к стене, так что тот стукнулся макушкой о металлическую панель. Секунду Артур смотрел на него с лёгким испугом, а затем взгляд его снова стал непроницаемым, и он отвёл глаза. — Смотри мне в глаза, Эссекс! — он дёрнул Артура за подбородок вверх, и тот решительно вскинул взгляд в ответ. — О чём он с тобой говорил? Неуловимая тень промелькнула по лицу Артура, прежде чем он сказал своим привычно ровным светским голосом: — Он предложил мне двадцать тысяч кредитов за ночь. Дуглас сам не заметил, как рука рванулась вперед и ладонь вскользь прошлась по щеке Эссекса — только острая грань на ободе обручального кольца впилась в кожу и оставила за собой яркий красный след — будто лепесток розы на молочно белой коже. Артур высунул язык и слизнул капельку крови. — Вы платите меньше, мистер Дуглас. Думаете, стоит поразмыслить? Ответить Дуглас не успел, потому что двери лифта открылись. — Мистер Дуглас? Дуглас и Артур синхронно повернулись к двери. Артур легко, чуть болезненно, улыбнулся, Дуглас выдавить из себя улыбку так и не смог. — Мистер Кёниг, вы нашли посла? — спросил Артур первым, заметив, что молчание затягивается. Кёниг вошёл в лифт и нажал какую-то кнопку, а затем повернулся к нему. — Пока нет, говорят, он уже отбыл, очень жаль. — Да, жаль, — сказал Артур и покосился на Дугласа, внимательно изучая его реакцию, — всегда жаль, когда кто-то ведёт себя не так, как ты ждёшь. Лифт остановился, и Кёниг вышел, и Артур поспешил выйти следом. Оставаться наедине с взбешённым Дугласом ему абсолютно не хотелось. Ретт скрипнул зубами и последовал за ними. Ярость его не ослабевала до самого конца вечера. Он с новым мучительным удовольствием отыскивал признаки того, что Артур уже ищет себе более выгодного покровителя. По новому теперь представлялись его постельные неудачи — мальчишка явно дурил ему голову, а он повёлся как младенец. Дуглас уже собирался уходить с бесперспективного мероприятия, когда увидел вдалеке Клауса Бёлера. Хотя бы эта встреча могла сулить несколько приятных минут, и он не мог удержаться от того, чтобы поприветствовать старого друга. Бёлера Дуглас знал около шестнадцати лет. Хотя Клаус сам был родом из довольно известной немецкой семьи, они с Реттом сошлись на удивление легко — ещё во времена службы. Именно он познакомил его с Жозефиной и вообще впервые открыл для Дугласа высший свет. Но любил его Ретт не за это. Рядом с этим человеком он всегда чувствовал себя спокойно, будто спина его была надёжно прикрыта. Бёлер тоже заметил его издалека и тут же протянул руку для рукопожатия. Он улыбнулся — тепло, а не так, как требовал того этикет. А затем перевёл взгляд на Артура. У Дугласа кольнуло в груди. От Бёлера он подвоха не ожидал. До сих пор. — Герцог Артур Эссекс, — Артур улыбнулся — на взгляд Дугласа слишком тепло — и протянул руку для пожатия. Дуглас взял его за запястье и с нажимом — зная, что причиняет боль, отвёл руку вниз. — Это просто мой новый мальчик. Не обращай внимания. Во взгляде Бёлера промелькнуло мгновенное понимание, и улыбка его стала ещё более неофициальной. Артур отвёл глаза. Дугласу показалось, что рука его дрожит, и он сжал запястье ещё крепче, пытаясь силой преодолеть эту дрожь, загнать её в рамки. — Выпьем? — Клаус отвернулся от Артура и указал на диванчик неподалёку. Дуглас кивнул, и они уселись друг напротив друга. Артур остался стоять чуть в стороне, сложив руки на груди, будто ожидая, когда ему предложат сесть. — Давно тебя не видел, — сказал Ретт, наблюдая, как Бёлер откупоривает неизвестно откуда взявшуюся бутылку виски и разливает по стаканам. Бёлер кивнул и заметно помрачнел. — За прошлое, — предложил он. Подняв стаканы, оба не чокаясь сделали по глотку. Потом Клаус поднял на Дугласа тяжёлый взгляд. — Было не до того. — Опять политика? Бёлер покачал головой и отвернулся куда-то в зал, делая вид, что высматривает кого-то. — Знаешь про Альтеру? — спросил он наконец. Дуглас сдвинул брови и тоже покачал головой. Последнее время он мог позволить себе отслеживать новости только в тех регионах, где непосредственно вёл дела. — Там эрханцы объявили бойкот. Отказали в ввозе продовольствия и медикаментов. Дуглас пожал плечами, беды незнакомых людей не вызвали у него жалости. — Там же основная часть наших плантаций, — пояснил Бёлер, — земли, которые купил ещё отец. Сейчас обрабатывать их невозможно, людей приходится эвакуировать, а это большие затраты. Не говоря уже о том, что урожая в этом году не будет, и в следующем скорее всего тоже. Ума не приложу, насколько в минус я уйду к следующей зиме. Дуглас кивнул. — Теперь понял. Если что-то нужно… Бёлер покачал головой. — Спасибо, у меня пока есть надёжные кредиторы. Но появляться в свете, сам понимаешь, желания нет. Бёлер мотнул головой и изобразил на лице улыбку, всё такую же тёплую, но несколько более грустную. — А у тебя как дела? Дуглас прокашлялся. На фоне сказанного Бёлером его проблемы казались надуманными, и всё же они никогда не скрывали друг от друга ничего — не стоило начинать и теперь. — Эрхан не идёт на контакт, — Дуглас вздохнул, глотнул виски и покатал его на языке, — знаешь, иногда я думаю, лучше бы мы… — Тихо, — прервал его Бёлер. Дуглас кивнул. — Само собой. И всё же мне не слишком нравится, что ни одну серьёзную сделку нельзя провести без их контроля. — Давай не будем об этом, — попросил Бёлер. — Если хочешь, встретимся где-то в более спокойной обстановке. Но не… — он обвёл взглядом зал, демонстрируя свои сомнения, и Дуглас кивнул. — Приезжай ко мне на Асторию. Обещаю, ничего светского не будет. Бёлер кивнул. Ещё какое-то время они говорили о политике, стараясь не касаться по-настоящему серьёзных вопросов, а затем Дуглас попрощался и двинулся к выходу. Артур последовал за ним. *** Всю дорогу до космопорта они молчали, а уже на борту Артура прорвало. На любую попытку заговорить он реагировал своей вечной аристократической вежливостью, будто нарочно пытаясь заставить Дугласа чувствовать свою вину. Дуглас продолжал свирепеть. — Кто-то ещё предложил вам работу? — спросил Дуглас, когда они уже были на полпути к Астории. Артур вскинул взгляд и прищурился. — Мне дали пару визиток. Желаете посмотреть? Дуглас тоже прищурил взгляд и скрипнул зубами. — Не пытайтесь выторговать повышение зарплаты, вы его не стоите. — Прошу прощения, если я вас разочаровал, — Артур отвернулся к окну. Именно этого, ухода от любых попыток объясниться, Дуглас не выдержал. Встав с кресла, он наклонился и рванул Артура вверх за одно плечо. — Ты никуда от меня не уйдёшь, — прошипел он, подтягивая того поближе к себе и внимательно глядя в глаза. Отчего-то хотелось слиться с этими глазами, смотреть ими, стать одним целым. Тело Артура было таким лёгким в его руках, словно кости юноши были полыми изнутри. — О… Что же вы сделаете, засудите меня до смерти? — Скорее посажу на цепь, — Дуглас рванул Артура через стол и почти швырнул к барной стойке. Он видел как кое-как, не до конца сгруппировавшееся тело ударяется о неё и чуть оседает. Затем как пытается подняться, сжимая правой рукой локоть левой, и не успевает — эти попытки были смешны. Артур был всего лишь мальчишкой, а он — прошедшим войну бойцом. Быстрее, чем Артур смог встать на ноги, Ретт обошёл полукругом барную стойку и волоком, сшибая по пути стаканы, перетащил его на свою сторону. Артур смог лишь судорожно выдохнуть. Глаза его, глядящие на Ретта, наполнял страх. — Что ты так бережёшь, а Эссекс? Думаешь, девственная задница будет стоить больше пользованной? Он уже не видел, как дрогнули губы юноши, потому что смотрел на жилку, пульсирующую в вороте его рубашки. Дуглас дёрнул в стороны её полы, срывая пуговицы и, схватив Артура за бока, чуть приподнял, усаживая на барную стойку. Навис над ним и впился губами в нежный розовый сосок, будто бы не знавший прикосновений чужих губ. Артур стонал, и Дуглас не хотел знать, что стало причиной — удовольствие или боль. Он насыщал свою жажду и свою злость, но ему всё ещё нужно было придумать этому причину. — Тебя никто не купит, Эссекс. Я так тебя растяну, что тебя уже никто не захочет. Ты станешь такой же пользованной шлюхой, как и множество других. Он окончательно сорвал рубашку вместе с пиджаком, последний раз впился зубами в молочно-белую кожу на груди Артура и рывком перевернул его, заставляя опереться о стойку руками. Плечи юноши дрожали, ещё сильнее разжигая пламя внутри него. Дёрнув Артура за бёдра, Дуглас обхватил его живот, провёл по нему ладонями, так что мышцы под пальцами запульсировали в ритме сердца, а затем двумя рывками расстегнул ремень и, царапая ногтями узкие бёдра, сдёрнул вниз брюки. Ягодицы Артура были трогательно поджаты, но именно сейчас это заводило только сильней. Дуглас развёл их руками и уставился на сжатое до предела колечко. Повинуясь новому желанию, приник к нему, проникая внутрь языком. Артур издал громкое «Ох» и выставил бёдра ещё дальше назад, почти нанизываясь на мягкий язык. Ретт куснул натянутую кожицу, заставив Артура просительно дёрнуть бёдрами, и облизнул белоснежный вход ещё раз. Артур весь был словно карамелька, которую хотелось попробовать на вкус. Даже здесь он был вкусным, молочно-белым и пах этой чёртовой корицей будто пасхальный кролик. Ретт сложил вместе два пальца и чуть заметно надавил ими на сжатую дырочку, а затем лизнул её языком. Со стороны столешницы послышался новый «Ох» и впадинка просительно расступилась. Дуглас не торопился, наблюдая, как пульсирует уже готовый к продолжению анус, когда расстаётся с его языком. Насладившись зрелищем сполна, он встал и, придерживая бедро Артура одной рукой, расстегнул ремень. Высвободил член и прижал его к пульсирующему анусу. — Не надо, — пробормотал Артур, и дырочка запульсировала сильней, окончательно сводя Дугласа с ума. Он толкнулся внутрь, но Артур вдруг дёрнулся с такой силой, будто боялся, что его сейчас убьют. Дуглас перехватил его руку, судорожно бьющую по столу, в непонятном и бессмысленным протесте, но Артур вывернулся и даже успел развернуться к нему лицом, прежде чем Ретт снова поймал его в тиски, коленом раздвинул неожиданно послушные бёдра, приподнял и так — навесу, целиком насадил на свой член. Артур закрыл глаза и издал ещё одно громкое «Ах…». Он обмяк, становясь похожим на тряпичную куклу, но Дугласу было уже всё равно. Он вышел почти до конца и вонзился внутрь податливого тела ещё яростнее. Ретт яростно вдалбливался в него, не видя вокруг ничего, не слыша всхлипов и стонов. Только когда безумное и безнадёжное удовольствие взорвалось в паху, он заметил холодный пот, бегущий по вискам, обмякшее в руках тело и судорожно сжимавшие его бёдра. — Артур… — выдохнул он и сам едва не рухнул на барную стойку под весом внезапно ставшего неимоверно тяжёлым тела в своих руках. — Артур, прости. Страх был таким, что он уже не знал, стучит ли сердце так безумно от только что пережитого удовольствия, или от вновь подступившего ужаса. — Артур, я не хотел, — он осторожно усадил Артура на край стола и попытался заглянуть ему в глаза, но не смог. Артур приник к его телу, будто потеряв сознание, а лоб упал на плечо Дугласу. Когда Дуглас попытался отстранить его от себя, по телу Артура пробежала дрожь, а руки — Дуглас заметил их только что, — лежавшие на его плечах напряглись, цепляясь за его шею. — Не надо… — прошептал Артур. — Артур, прости… Он снова попытался оторвать дрожащее тело от себя, но не смог. — Не надо… Не отпускай меня… Пожалуйста, Ретт… Ретт шумно выдохнул. С ног до головы его окатило волной ещё не сформировавшегося до конца осознания и полного неверия. — Артур… — Нет… Ретт опустил руки ему на спину и провёл по ней снизу вверх до самых плеч, а потом обратно, и остановился на уровне лопаток. — Я здесь, — сказал он тихо, — здесь, здесь, здесь. Чего ты боишься, Артур? Тот покачал головой, всё ещё не отрываясь от плеча Дугласа. — Я не хочу к ним, Ретт. Ни за что… Ни за какие деньги. Я не хочу, чтобы кто-то трогал меня. Мне всё равно кто. Ещё одна волна, на сей раз холодная, окатила Дугласа. — Прости, — повторил он вымотано, отчаявшись разобраться в том, что происходит. — Я бы подождал. Правда. Я и не думал, что ты сможешь настолько меня довести. Артур оторвался наконец от его плеча и поймал его взгляд. Дугласу стало вдруг мучительно стыдно за эти покрасневшие глаза и слипшиеся от влаги ресницы. — Никто, кроме тебя Ретт. Никто, кроме тебя.