Станция мёртвых сердец

Дуглас заметил, что с некоторых пор Артур после работы не сразу отправляется домой, а задерживается на какое-то время – полчаса, час, а иногда и больше – на станции межпланетного экспресса «Андертайм». Экспрессы, странствующие между звёздными системами на силовых потоках от одной зоны перехода до другой, были архаичным и малоиспользуемым транспортом. Этаким атавизмом космоплавания. Ретт Дуглас знал это лучше, чем любой другой, ведь именно его сеть транспортных линий вытеснила «Космо-Лайнс» на обочину транспортного бизнесса. Экспрессы были изобретены несколько веков назад и снова вернулись на сцену, когда люди начали взаимодействовать с Эрханом. Оказалось, что этот простой, хоть и не слишком быстрый вид транспорта, надёжен как титан – радары эрханцев не улавливали излучения с экспрессов, заключённых в силовые коконы, и также были бессильны их системы наведения. Однако уже к середине войны военная промышленность поставила на поток производство портативных коконов – аксессуара дорогого, но более чем необходимого военному бомбардировщику. А ещё через некоторое время пришлось пересмотреть систему врат, потому что не имея возможности выцеливать противника, эрханцы попросту обстреливали точки выхода шквальным огнём. Какое-то время силовые линии ещё использовались для пассажирских перевозок, но когда военные технологии – не без помощи самого Ретта – стали стремительно входить в гражданское судостроение, большая часть их отправилась в музеи. Ретту никогда не было жалко многотонных силовых монстров, не эргономично расходующих топливо и металл. По большому счёту он вообще никогда не задумывался о тех предметах и эпохах, которые история просеивает через своё сито и выкидывает на помойку. Дугласа интересовало только то, что ждёт впереди. Никогда - до того момента, когда он увидел несоразмерно хрупкую фигурку на фоне грохочущего многотонного стального чудовища, несущегося мимо. Волосы Артура развевал ветер, и он же норовил утащить полы короткого бежевого пальто, абсолютно неуместного под дождём. Артур приходил сюда уже вторую неделю, и если поначалу Дуглас ещё считал это блажью, постепенно странное место для прогулок начинало занимать в голове Ретта всё большее место. Когда сидя на деловой встрече, он сломал надвое карандаш, который долго крутил в руках, и понял, что уже минут десять думает о том, кого ждёт Артур на этой станции и как мог умудриться сообщить кому-то о своём местонахождении в обход охраны, Дуглас понял, что пора вмешаться. Теперь он стоял под мелким и серым, как всё вокруг, дождём и смотрел на стройную фигурку, которую ветер колыхал так же сильно, как мог бы колыхать стебель одуванчика. Нет, Артур не был похож на того, кто кого-то ждёт. Начать хотя бы с того, что он стоял на перроне с отбывающими поездами, а не с теми, что прибывали на Асторию. Он не выглядел ни ожидающим, ни радостно предвкушающим встречу, ни даже напуганным тем, что его могут застать. И всё же не был это и тот мистер Эссекс, которого Дуглас видел каждое утро у себя в приёмной. И даже тот Артур, который под покровом темноты приходил по приказу в его апартаменты, как наложница в шатёр к какому-то султану древности. Артур тут был… Дуглас затруднялся назвать это одним словом. Пожалуй, Артур тут был - живым. И от этого под сердцем у Ретта неприятно кололо, потому что рядом с ним Артур таким не был никогда. Он ходил по перрону туда-сюда, задумчиво заглядывая в окна вагонов, будто рассчитывал увидеть там чужую, оставленную жизнь – так же как Дуглас сейчас подглядывал за его собственной. Волосы его намокли. Руки были спрятаны глубоко в карманах. Чем больше проходило времени, тем чаще Артур притоптывал, разгоняя кровь в ногах. Дуглас не заметил, как прошли сорок минут. Он мог бы смотреть на этого настоящего Артура вечно. *** Прошёл почти месяц с тех пор, как Артур впервые добровольно отдался Дугласу. Ретт был нежен до безумия, ни разу не причинил ему и тени боли, будто боялся сломать неловким прикосновением. Артур не знал, нравится ему это или нет. Первый раз – первый настоящий раз, когда он смотрел на огни ночного города, а Ретт двигался в нём, сладостно медленно наполняя собой без остатка – был восхитителен. Артур почти смог поверить, что всё, что происходит с ними – настоящее, но пробуждение оказалось тем более жёстким – он проснулся в одиночестве, и вторая половина постели была не тронута. Дуглас исчез. А утром, проходя мимо него, привычно задержался и произнёс: - Доброе утро, мистер Эссекс. На стол легла маленькая коробочка с булавкой для галстука. Артур с трудом нашёл силы ответить ровно и холодно. - Благодарю. Он привычно спрятал предмет в стол и подумал, что именно эту вещицу он не наденет никогда. А дальше дни покатились привычной чередой. Единственное, что изменилось – больше ему не давали бумажной работы. Дважды Дуглас вызывал его к себе, чтобы обсудить те самые графики, в которых Артур по-прежнему ничего не понимал. Дуглас хмурился и явно оставался недоволен. Несколько раз он брал Артура на переговоры, и к этому Эссекс тоже начал привыкать. Он понемногу запоминал имена и отрасли, которыми занимались их партнеры, и уже мог отвечать на некоторые запросы без консультации с Сандбергом. В пентхаус Дуглас его вызывал нечасто и, несмотря на всю трепетность, с которой относился к нему Ретт в этих случаях, больше не было ни того упоительного полёта, ни оглушающего чувства опасности. И к этому Артур тоже начал привыкать. В конце концов, в отсутствие приёмов, где он особенно остро ощущал своё положение при Дугласе, всё происходящее было вполне терпимо. Назойливое требование не заводить контактов на стороне тоже не причиняло Артуру особых неудобств – он в принципе не стремился к контактам, и тем более не имел ни возможности, ни желания заводить их на чужой планете в краткие часы отдыха после утомительной ежедневной работы. Впрочем, сидеть дома ему тоже начало надоедать. У него не было книг, к которым он привык на Земле, а простое просиживание перед телевизором вводило его в тот ступор, в котором мысли лезли в голову сами, и остановить их было уже невозможно. Тут уже он полностью осознавал всю безысходность своего положения, и мучительное желание прекратить всё разом становилось невыносимым. В такие минуты он набирал номер Люси и долго сидел, просто глядя, как он отображается на экранчике мобильного – именно в такие минуты звонить ей было нельзя. Спустя неделю после их первого секса с Дугласом Артур увидел по дороге домой здание вокзала. Архаичное и массивное - оно странно смотрелось на фоне стали и стекла окружавших его небоскрёбов. Аэромобиль скользнул мимо, а Артур долго ещё смотрел назад, на серые колонны и венчавшие их лавровые венки. На следующий день он уже знал, когда стоит ждать встречи с этой странной серой махиной, и заранее смотрел в окно. Здание было почти пустым, всего пара аэромобилей была припаркована на стоянке перед ним. Артура всегда отвозила домой служебная машина с шофёром, иначе он остановился бы и вышел осмотреть этот загадочный и притягательный огрызок прошлого изнутри. Он не был уверен, что ему позволены подобные вольности, и что шофёр станет подчиняться его приказам, а не оставленным Дугласом инструкциям, поэтому ещё три дня просто ловил недолгий миг, когда здание проносилось мимо, а когда оно исчезало позади, снова погружался в свою привычную серую дрёму. На шестой день Артур решился. Он тронул водителя за плечо и попросил остановить. Мужчина средних лет, – имени его Артур не знал – который возил его каждый день, удивлённым не выглядел. Видимо, инструкций всё же не было, и аэромобиль остановился на парковке. Артур вышел и долго бродил среди колонн. Для первого раза этого ему было достаточно. Прошло ещё три дня, прежде чем Эссексу надоело осматривать само здание, и он решился выйти на перрон. До этого его останавливали не столько запреты Дугласа, сколько его собственная неуверенность в готовности осваивать новую территорию. Теперь же он внезапно почувствовал себя будто бы вернувшимся домой. В Англии не было космопорта – остров оказался слишком мал, и инженеры опасались излишней сейсмической активности. А вот силовые линии там были. Почти такое же здание, разве что немного менее вычурное, и перрон, похожий на этот как близнец. Артур долго бродил вдоль платформ, изучал расписание и рассматривал экспрессы, едва ли не здороваясь с каждым за руку. Впервые за долгое время он понял, что улыбается. Артур никогда бы не подумал, что будет так скучать по Земле, когда окажется глубоко в космосе. Здесь всё было похожим и в то же время другим. Будто сам воздух пах иначе, а небо имело иной оттенок. На вокзале всё было так же. Запахи чужих миров и разных стран мешались здесь друг с другом, как, должно быть, и на любой планете, где был такой же вокзал. Стальные ленты рельс вонзались в небо и обрывались в пустоту, переходя в невидимые глазу силовые потоки. Картина того, как состав вонзается в небо и растворяется во всполохах света, зачаровывала. Но было ещё кое-что. Артур понял это на четвёртый день. Если встать правильно, около самого зеркала на краю платформы, можно было ощутить ветер от проносящегося мимо поезда. А если к тому же закрыть глаза, можно было ощутить само его движение, будто поезд нёсся не мимо тебя – а на тебя. Это было упоительно и сладко. Он будто бы обманывал саму жизнь. День за днём Артур приходил на перрон, теперь уже не только для того, чтобы соприкоснуться с прошлым – но и затем, чтобы вновь ощутить это чувство, от которого сердце билось сильней и сильней, пока не уставало и не замирало почти до конца. Тогда Артур шёл спать и не думал перед сном, не просыпался по ночам, не вспоминал ни о Карлайле, ни о Дугласе. *** Он в очередной раз закрыл глаза. Ветер трепал его волосы, шарф и пальто. Артур чуть развёл в стороны спрятанные в карманах руки и глубоко вдохнул летящий ему навстречу ветер. Он понял, что что-то пошло не так, когда вместо шелестящего свиста скользящих по рельсам колёс услышал оглушающий гудок совсем рядом. Артур открыл глаза и понял, что в самом деле падает. До поезда оставалась всего пара метров. Он попытался отпрыгнуть, но нога лишь скользнула по дождевой воде на асфальте и подвернулась. Поезд приближался с неимоверной скоростью, и это чувство удара, о котором он мечтал, стало реальным, как никогда. Сначала боль вспыхнула в руке, затем в затылке. Он ожидал, что боли будет больше – но она оказалась совсем не сильной и не долгой. Где-то вдали, будто сквозь плотную ткань, обложившую уши, послышался отборный мат, какого Артур не знал. Его тряхнуло, и Артур разочарованно подумал, что даже теперь ему не дадут умереть спокойно. - Ты дебил, Эссекс! – услышал он разъяренный голос у самого уха, и голос этот вряд ли принадлежал ангелу. – Ты совсем свихнулся? Артур открыл глаза и резко выдохнул. Над ним было серое низкое небо осенней Астории, а на фоне неба - полные ярости чёрные глаза всего в нескольких сантиметрах от его лица. Дуглас выдал ещё одну череду отборного мата, а затем поднёс к его глазам руку с растопыренными пальцами. - Сколько пальцев? - Десять, - буркнул Артур и попытался встать. Дуглас чуть отодвинулся, давая ему немного пространства. Затем потянул на себя его руку и пристально осмотрел. Артур тоже взглянул на собственную ладонь – кожа на тыльной стороне была содрана, но больше никаких повреждений он не заметил. - Идиот, - бросил Ретт и, скинув шёлковый шарф, принялся обматывать кисть. Там, где ткань касалась обнажённой раны, тут же проснулась боль, и Артур попытался отобрать руку, но Дуглас держал крепко. - Что это было? – спросил он, подняв на Артура мрачный взгляд. Тот и сам не знал, что ответить, и просто пожал плечами. - Если будешь продолжать в том же духе, придётся держать тебя под замком. Только тут Артур заметил двух стоящих поодаль незнакомых телохранителей. Дуглас проследил за его взглядом, и тот охранник, на которого упал его взгляд, отступил на шаг назад. - Простите, сэр. Дуглас не ответил. Для себя он уже решил, что обоих придётся сменить, но говорить этого вслух раньше времени не хотел. - А кто меня вытащил? – спросил Артур, с недоумением оценивая расстояние до телохранителей. - Святой дух, - буркнул Ретт и стал подниматься, стараясь не наступать на вывихнутую ногу. Определённо, такие упражнения были давно уже не для него. – Можешь идти? Артур попытался встать, но руки были как ватные, так что Дугласу пришлось подхватить его за пояс и поднять на ноги. - Могу, - сказал Артур, неуверенно проверяя равновесие, но Ретт уже сделал собственные выводы и отпускать его не собирался. - Пошли. - Куда? - Сначала в машину, потом к врачу. Не дожидаясь реакции, Ретт подтолкнул Артура к зданию вокзала, и тот послушно двинулся в указанном направлении, всё ещё не совсем понимая, что произошло. - А что ты здесь делаешь? – спросил Артур, когда они уже оказались в машине. Дуглас хотел огрызнуться, но передумал. - Хотел посмотреть, что здесь делаешь ты. Артур повернулся к Ретту, и глаза их на миг встретились, а встретившись, уже не смогли разойтись. Артур сглотнул, таким тяжёлым и давящим был сейчас взгляд Дугласа. - Я просто… - он хотел отвести глаза и понял, что не может. Дуглас ждал ответа, это было ясно как день, но Артур не мог просто сказать ему, что ему нравится мысль о том, как он полетит под колеса. Что он в самом деле мечтал, чтобы случилось то, что едва не произошло сегодня. И врать он тоже не мог, потому что эти чёртовы глаза выковыривали его из панциря как улитку из ракушки. – Ретт не надо… - пробормотал он, наконец. - Не надо что? Я тебя пальцем не трогаю. Артур поёжился. «Лучше б уж тронул», - подумал он. - Я не хочу говорить. - Ты кого-то ждал? - Ох! Только не начинай… - Тогда что? – Дуглас повернулся к нему всем корпусом, и вид у него был такой, что Артур понял - одним взглядом дело сейчас не обойдётся. - Просто… просто я люблю поезда, - нащупал он наконец тонкую грань между правдой и ложью. – У нас в Эссексе только такой транспорт и был. Были даже совсем древние, настоящие железные дороги. Здесь всё чужое, а там…. На вокзале… Я был как дома… Вот и всё. Я ни с кем не говорил, - добавил он после паузы, - я просто не могу сидеть взаперти всё время. Проклятье, Ретт, неужели у тебя нету места, где ты просто любишь бывать? Неужели всегда… должна быть цель?... – он уже начинал заводиться и хотел было продолжить тираду, когда заметил, что Дуглас усмехается. – Что? – спросил Артур зло. - Ничего, - Дуглас спрятал улыбку в кулаке. – Просто ты выругался. Артур поднял брови и чуть покраснел. - Я не хотел. Простите. - Ничего, - Дуглас покачал головой. – Ты всё-таки живой. Иногда я в этом сомневаюсь. Артур резко отвернулся к окну. Слова Дугласа отозвались секундной болью в груди. Дуглас тоже отвернулся, и какое-то время оба молчали. - Не надо в больницу, - сказал Эссекс внезапно. Он представил, как чужие незнакомые руки будут ощупывать его, проверяя, всё ли в порядке, и ему стало тошно. Дуглас снова посмотрел на него, изогнув бровь. - Не думаешь же ты, что я сейчас отпущу тебя домой? Артур пожал плечами. - Как хотите. Но не надо к врачу, со мной всё хорошо. - Посмотри на меня. Артур не обернулся. Дугласу пришлось сжать его подбородок двумя пальцами и развернуть к себе, заставляя посмотреть в глаза. Что за новая блажь пришла в голову Артуру, он понять не мог. - Пожалуйста, - попросил Эссекс тихо и попытался отвести взгляд. От этого тона Дугласу стало холодно. Он отпустил тонкий подбородок, на прощание нежно скользнув пальцами по щеке Артура, а затем наклонился и опустил перегородку, отделявшую их от водителя. - Наверх, Морель. Стриженый затылок шофёра качнулся в знаке согласия, и перегородка опять поднялась. Дуглас посмотрел на Артура, на удивление неуклюже сжавшегося в соседнем кресле. «Чего же ты так боишься?» - произнёс Дуглас про себя то, что устал уже спрашивать вслух. Он откинулся на спинку кресла и, поймав здоровую руку Артура, крепко сжал обеими руками. Артур не смотрел на него, но руки не отбирал. Через некоторое время аэромобиль остановился и снизился, давая пассажирам возможность выйти. Дуглас открыл собственную дверь, обошёл машину и, открыв противоположную дверцу, протянул руку Артуру. Тот не сопротивлялся, по прошлому разу запомнив, что только выставит себя неуклюжим дураком. Артур вышел и замер, оглядываясь по сторонам. - Это не больница, - сказал он, - решил пристрелить меня и оставить здесь труп? - Пристрелить тебя я мог бы и в городе. Вокруг был лес. Мокрый осенний лес. Землю устилала прелая хвоя, а сами деревья уже начали терять цвет. Желтоватыми казались даже сосны, проглядывавшие кое-где между лиственниц и клёнов. - Пойдём, - Дуглас легко потянул Артура на себя, внимательно наблюдая, насколько уверенно тот будет двигаться. Артур, кажется, в самом деле был в порядке, если не считать руки. Несколько десятков метров они прошли по застланному палой листвой шоссе, полого уходящему вверх, а затем свернули в лес, и Артур увидел, что вдалеке маячат контуры каменной беседки. Высокий бортик из плотно подогнанных белых камней отделял её от обрыва, уходящего далеко вниз. Там, за обрывом, не было ни мегаполиса, ни его огней – только бесконечный желто-зеленый лес, чуть колыхавшийся на ветру и походивший сейчас на гигантскую морскую губку. - Смотри, - Дуглас остановился, пропуская Артура вперёд, и чуть обнял его со спины, всерьёз опасаясь, что тот снова упадёт. Артур смотрел. Небо уже почти стемнело, а дождь кончился, и кое-где можно было разглядеть крохотные искорки звёзд. - Красиво, - сказал он. От этого места веяло странным покоем. Как в старой сказке, хотелось просто сесть на краешек камня и уснуть. - Это ещё не всё, - Дуглас кивнул на незнакомый Артуру прибор, установленный в центре беседки, смутно напоминавший ему подзорную трубу на штативе. – Стой. Не двигайся. И не падай. Хорошо? Артур кивнул, и Дуглас отпустил его наконец, чтобы подойти к телескопу. Он покрутил линзы, чуть опустил основу и вернулся к Артуру. - Попробуй, - сказал он. Артур приник одним глазом к основанию трубы. Звёзды теперь казались яркими и крупными, хоть их и застилала белёсая дымка. – В ясную погоду было бы лучше, - добавил Дуглас, и Артуру почему-то показалось, что тот оправдывается. - Зачем ты привёл меня сюда? – спросил он, отодвигаясь от линзы и снова оборачиваясь к Дугласу. - Ты спросил, есть ли место, которое я люблю. Артур замер на миг, а потом отвернулся, по-новому разглядывая этот лес и эти горы. Дуглас кивнул, правильно оценив его взгляд. - Я нечасто тут бываю. И это место не настоящее, как и твой вокзал. Когда я был маленьким, у нас на Картуке, рядом с городком, где я вырос, тоже были горы. И та обсерватория была совсем такой же, как тут. Когда я был мальчишкой, я каждую ясную ночь прибегал туда, чтобы посмотреть на небо. Я представлял, как когда-нибудь отправлюсь туда, к звёздам, и они будут принадлежать мне. Дуглас усмехнулся без особой радости и положил ладони на плечи стоящему к нему спиной Артуру, а затем опустил на одно плечо ещё и подбородок. - Теперь я вырос. И звёзды в самом деле принадлежат мне. Правда, я не так уж часто могу на них смотреть. - Ты же постоянно летаешь куда-то, - сказал Артур, откидывая затылок ему на плечо и разглядывая звёздное небо вот так. Дуглас покачал головой. - Это не то… - сказал он, - если бы ты видел звёзды в обзорном стекле истребителя… Не знаю. Это глупо, и я не скучаю по войне. Но сейчас звёзды… будто потеряли свой цвет. Артур вздохнул. Он не сразу решился сказать. - Мне здесь страшно. Он обхватил себя руками за плечи, и пальцы Дугласа тут же переплелись с его пальцами. - Почему? – спросил Дуглас растерянно и как-то… разочарованно. - Потому что… Они вечные. Когда я смотрю на них, мне начинает казаться, что и я могу остаться здесь навсегда. Что ничего никогда не поменяется. Дуглас усмехнулся ему в плечо. - Поэтому ты любишь поезда? Надеешься, один из них унесёт тебя отсюда? Артур покачал головой и тоже улыбнулся. - Нет… Не надеюсь. Но да, я поэтому люблю поезда. Руки Дугласа рванули его куда-то вверх и в сторону, выбивая дыхание из лёгких, а в следующий миг Артур обнаружил, что сидит на каменном парапете. Ладони Ретта легли на его щёки, чуть приподнимая и направляя лицо, хотя лицо Дугласа и так было слишком близко. Так близко, что Артур снова оказался в поле таинственного притяжения его глаз. - Тебе так плохо со мной? Так плохо, что ты хочешь сбежать? - Нет… - Артур выдохнул это в оказавшиеся так же близко губы Дугласа и уронил лоб ему на плечо, с трудом вырываясь из тисков его рук и магического прицела глаз. – Нет, Ретт, нет… Когда я с тобой… Я будто слепну. Я вижу только тебя, и мне хорошо, так хорошо, как не было даже в детстве. Но… Я не знаю. Когда ты уходишь… - Я понимаю. Артур резко вскинул голову. Секунду они смотрели друг на друга, а потом Артур потянулся к губам Ретта, впился в них жадно, будто умирающий от жажды в бурдюк с водой. Он пил, пил и пил, и Ретт отдавал ему свою силу, наполняя до краёв. Руки Дугласа скользнули по его плечам, затем по груди, забираясь под расстёгнутое пальто и выискивая лазейку ещё глубже. - Ты хочешь здесь? – выдохнул Артур, чуть отстраняясь, и руки Ретта замерли. Дуглас покачал головой. - Ты прав. Не надо. Он смотрел в глаза Артура и не мог понять, хочет ли тот продолжения или боится его. - Артур… - он убрал руки из-под пальто юноши и снова опустил их Артуру на плечи, - не знаю, поверишь ли ты, но мне так же плохо без тебя. Мне страшно подумать, что ты можешь уйти. Дело даже не в сексе – хотя я хочу тебя, чёрт, ты не представляешь, как я тебя хочу. Но даже если ты просто рядом… ты делаешь мои звёзды ярче. Ретт отвернулся – наверное в первый раз он первым прервал контакт их глаз. Он долго смотрел на лес, почти целиком затерявшийся во тьме. - Если бы я знал, что так будет... - добавил он и окончательно замолк.